Дочки, Лена и Алена, погодки сегодня проснулись рано. Обычно это происходило около десяти часов. Первой подавала голос трехлетняя Лена –полненькая, энергичная, светловолосая, вся в нее, Людмилу. Говорить она начала рано и сразу целыми предложениями из «Краденного солнца» Корнея Чуковского.
В тот день Людмила полола грядки, дочка суетилась рядом. Внезапно стало хмариться. Лена прижала руку ко лбу козырьком, посмотрела на небо и, подражая бабушке Кате, запричитала: «Солнце по небу гуляло И за тучу забежало, Глянул заинька в окно, Стало заиньке темно..». Людмила от удивления расхохоталась, а потом подхватила дочку на руки, закружила, стала чмокать в пухленькие щечки. Слезы полились без предупреждения. Не было ни комка в горле, ни затуманивания глаз. Она не помнила свою маму, но сейчас у нее было такое чувство, будто это не она кружит дочь, а ее, такую вот маленькую, беззащитную приживает к себе ее мама. Людмила опустилась на дорожку между грядками, уткнулась лицом в дочкино плечико и стала глотать слезы, чтобы не испугать свою кроху. Сегодняшнее ее счастье, как катализатор, вытолкнуло из души непережитое по малолетству горе. Дочка, подражая ей, стала гладить ее ласково по волосам: «Не пачь, солнышко вернулось».
Людмила улыбнулась этому воспоминанию и заспешила к своим девчушкам.
Они уже вовсю прыгали на кровати, пытаясь поймать руки друг друга. Алена внешностью удалась в папу Колю. Худенькая, черноволосая. Да и повадками напоминала его, обстоятельного, аккуратного. Увидев маму, малышки заспорили, чья она: «Моя мама! Нет моя мама». Людмила обхватила их обоих и понесла умываться.
Умывались долго, со смехом, разбрызгиванием выпускаемой рукомойником водички.
Николай и Людмила, по Николаевой фамилии Кручинины, жили в половине типового кирпичного дома. Такие строились в селах и поселках по всему союзу для работников государственных предприятий и организаций. Вода - в уличных колонках, остальные удобства-во дворе. Впрочем, за недостаток это не считалось. Наоборот даже, иметь свой огород, держать животинку почиталось за большую удачу. У них вот тоже были свои курочки, кролики, полугодовалый поросенок. На будущий год решили обустроить теплицу. Прилегающий к дому земельный участок был большим. Можно было позволить себе ранние огурчики и собственную клубничку. Через год-два в поселок обещается газ. Тогда можно будет сделать пристрой и заняться благоустройством.
Отец Николая, Петр Васильевич, оттрубивший тридцать лет механизатором в совхозе, получил эту квартиру в самый последний момент перед приватизацией. Фактом этим гордился до сих пор. Особенно, когда на язык попадало что-нибудь из крепенького. Если жена пыталась его остановить, возражал обстоятельно, с жаром:
-А как же иначе? Пришел парень из армии, долг свой перед родиной выполнил, а я ему сразу квартирку: «Живи, сынок, радуйся. Хочешь-женись, не хочешь - есть куда девку привести. Нет, лучше разведенку. Девка она тебя допустит, но ответку быстро потребует. Женись мол, залетели мы. А разведенка – она знает, что делать. Ей главное процесс подавай, она тебе благодарная будет.
Последняя тема отцу Николая явно нравилась. Он готов был развивать ее дальше, но вовремя спохватывался: аудитория была ни та, что в прошлый раз. От этой вместо одобрительного подхихикивания можно было заполучить на ночь подушку на проваленный диван в нетопленой комнатенке. Одеяло не полагалось. В чуланчике доживал свой срок дедовский тулуп. По этой причине Петр Васильевич пластинку сменил на беспроигрышную:
- Нет, сын у меня не такой. Ему вторчермет не нужен. Он ответственный. Сам командир в благодарности так и написал - ответственный.
С этими словами, желая продлить миг гордости за сына, Петр Васильевич доставал коробку с документами, находил благодарственное письмо командира воинской части, в которой служил Николай. Несколько минут, водя пальцем по строчкам, молча изучал текст письма, а затем приступал к оглашению. Каждое слово сопровождал подробным разъяснением, пока жена не выхватывало драгоценный документ, а самого Петра Васильевича не отправляла спать:
-Хватит уже, отец-героиня. А ты видел-то, как сын рос? Ты дома –то когда бывал! То в поле, то у разведенки. Сколько их у тебя было? Сейчас поди уж и не помнишь.
Петр Васильевич был человеком осторожным, искушать судьбу не любил. Прихватив коробку с документами, удалялся в спальню. Когда туда заходила жена, он делал вид, что крепко спит. На всякий случай, вдруг жена потребует ответа за прошлое. Засыпал же Петр Васильевич с мыслью, что сын по части интереса к женскому народонаселению на него не похож. Как влюбился в школе в свою Людку, так и до сих пор она единственное солнце в оконце. Не пожалел бы потом. Впрочем, Петр Васильевич был доволен выбором сына. Людка красивая, характером мягкая, хозяйка, хоть куда. К тому же сирота, лиха хватила, за мужика держаться будет, ценить, не то, что некоторые.
Продолжение следует...