В 1979 году началось проникновение в нашу страну эстетики панка, вызвавшее к жизни целое поколение рок-групп. Первую настоящую панк-группу в СССР организовал Андрей Панов («Свин») она получила название «Автоматические Удовлетворители». К тому же году относятся и панковские эксперименты «Аквариума», так поразившие публику на фестивале «Весенние ритмы. Тбилиси-80».
В 1979 году на свет появилась первая группа Василия Шумова «777», одноименная известному сорту портвейна. В ее первый состав входили сам Шумов (бас, вокал), небезызвестный ныне Александр Ф. Скляр (гитара, вокал), Алексей Локтев (клавиши) и Андрей Гаврилов (барабаны). «777» исполняли традиционный рок-н-ролл. Группа распалась, когда Скляр окончил МГИМО и уехал на дипломатическую работу в Северную Корею.
Клавишник Сергей Сарычев вошел в состав ВИА «Молодые Голоса».
«Мы с ним познакомились во время тура по Краснодару, - рассказывал Александр Монин . - Он попросил его подвезти. В автобусе мы разговорились, и оказалось, что он клавишник, родом из города Волжский, а работал он тогда в какой-то волгоградской команде. Матвей Аничкин как раз искал второго клавишника, потому что программа усложнилась, а самому ему не хотелось много играть. Сарычев сказал, что у него есть самопальный синтезатор, который он купил у кого-то за две тысячи рублей, и сразу же получил предложение войти в состав.
Мы тогда стали играть настоящий арт-рок, который был очень моден в то время. У нас было уже шесть синтезаторов: Аничкин играл на «Роланд-пиано», «Мини-муге» и «Ямахе», а перед Сарычевым высилась гора из «Ямахи» и двух «Крумаров». Но в полифоническом синтезаторе типа «Крумара» было слишком много ручек, и на каждую - своя синусоида. Поэтому во время концерта Сарычеву приходилось выстраивать огромное количество параметров. Ведь там на миллиметр ручку выставил не так - и уже другой звук! Мы не раз наблюдали, как, приближаясь к своему сольному куску, Сарычев начинал накручивать ручки - и... не успевал! Мы уже проскочили тот кусок, а он ругается и бегает вокруг своих электронных клавиш: «Эх, опять не успел!» - хохотал Коля Чунусов...»
Концерты «Високосного Лета » продолжались до 1979 года, до того момента, когда Кутиков в очередной раз помирился с Макаревичем и ушел в «Машину времени», забрав с собой барабанщика Ефремова. Но еще до распада определились те направления, которые скоро изберут для себя отцы-основатели коллектива. Крис Кельми потихоньку начинал подбрасывать легкие «припопсованные» вещицы типа «Моны Лизы», Ситковецкий же следовал бескомпромиссным арт-роковым курсом. Летом, когда Крис уехал отдохнуть в Алушту, изнывавший в Москве от безделья Ситковецкий набрал новый состав и начал репетировать.
Собирая новый состав, Ситковецкий, после окончания химфака МГУ закончивший еще и Гнесинское училище по классу гитары, решил пойти нетрадиционным для рокера путем поиска нужных музыкантов. Он решил привлечь в свою новую рок-группу молодых виртуозов из кругов, близких к Московской консерватории. За клавиши сел Леонид Макаревич, как раз тогда окончивший консерваторию по классу фортепиано. Взять в руки бас-гитару Ситковецкий пригласил Леонида Гуткина, который учился в училище при консерватории по классу фагота. Следом в группе появился вокалист Сергей Брутян, студент Института Азии и Африки (ИСАА), свободно говоривший на девяти языках, включая индонезийский, тагальский и малайский. Высокий и сильный голос Брутяна превосходно вплетается в изощренный инструментальный лабиринт музыки «Автографа».
Первым барабанщиком новой группы стал Андрей Моргунов, который в дальнейшем предпочел карьеру клавишника и вместе с небезызвестным Игорем Кезля составил электронный дуэт «Новая коллекция», а в те времена он тоже учился в консерватории. После того, как Моргунов вышел из состава, за барабаны сел Владимир Якушенко, известный по выступлениям за группу «Кузнецкий мост».
Когда формирование коллектива было закончено, из Алушты вернулся Крис Кельми, который по старой памяти временно вошел в состав нового ансамбля, созданного Ситковецким.
Звукорежиссером ансамбля стал Юрий Фишкин, внесший вклад в виде аппаратуры, доставшейся ему после распада его прежней группы «Волшебные сумерки».
Этот состав получил название «Автограф ».
В Вильнюсском инженерно-строительном институте прошел первый рок-фестиваль «ОПУС». Этот фестиваль проводился с 1979 по 1982 год, с каждым разом приобретая все больший размах. На нем выступали не только литовские, но и российские команды - москвичи «Смещение» и «Редкая Птица», «Россияне» из Питера, «Урфин Джюс» из Свердловска.
Но самое главное: на 1979 год приходится рождение отечественной магнитофонной культуры. Новые технологии, в том числе венгерский стационарный магнитофон STM и советский стереоагрегат «МЭЗ-62», перевели подпольный рок в новое качество. Возможность осуществлять полноценную стереозапись моментально создала уникальный мир — со своими координаторами, «писателями», продюсерами и звукорежиссерами.
Рассказывает основатель студии «Колокол» Александр Агеев : «В августе в учебной студии ГИТИСа группа «Воскресенье» записала свой первый магнитоальбом, катушку с записью унес Александр Арутюнов, звукооператор группы, и... потерял ее. Или забыл у какой-то подружки. Но именно из-за этого случая запись популярной группы моментально появилась в студиях звукозаписи. А вот Макаревич свою запись почему-то зажал, и в результате альбом «Машины Времени» появился позже. И если до этого случая в студиях звукозаписи шел только иностранный рок-н-ролл, то с «Воскресенья» начался советский рок...»
В этом же году питерский музыкант, звукорежиссер и известный организатор концертов Андрей Тропилло создал студию «Антроп», оснащенную списанной с фирмы «Мелодия» аппаратурой. В дальнейшем на этой студии будут записаны многие ставшие легендарными альбомы «Аквариума», «Зоопарка», «Кино», «Алисы» и других питерских команд.
«Я интересовался юриспруденцией – говорит Андрей Тропилло , - и знал, что в нашей стране распространение аудиозаписей не являлось самиздатом, за это не было той ответственности, как за распространение книг. Это было исполнение в механической звукозаписи. Пленка считалась копией, которая происходит как бы автоматически. Ответственность за нее нес только автор. А книга – это публикация. Даже если у тебя антисоветчина лежала в столе в одном экземпляре, но у тебя ее нашли, ты мог сесть за это. А за пленку – нет, потому что это – копия. Это как бы одно и то же исполнение. Это как бы тот же самый Макаревич, только маленький-маленький. Он и отвечает за все. То есть, это публикацией не являлось. Я не знаю примеров ни в Москве, ни в Петербурге, чтобы хоть кто-то когда-то пострадал за хранение пленки, так как в Уголовном кодексе не было такой статьи. А я этим и пользовался...»
Так начиналась новая эпоха.
(Фрагмент из книги В.Марочкина, Н.Сычевой и А.Игнатьева "Песни нашего поколения. Семидесятые")