16 февраля 2021 г. исполняется 190 лет со дня рождения Н. С. Лескова. Вспомним этого замечательного писателя.
«Лесков – русский из русских. Нельзя представить себе Лескова без России, вне России; не могу себе представить и России без Лескова», – сказал самый тонкий и глубокий исследователь его жизни и творчества С.Н. Дурылин.
Лесковские образы: умелец и патриот Левша, протопоп Савелий Туберозов из «Соборян», очарованный странник Иван Флягин, честный и бескомпромиссный Однодум, несмертельный Голован, старец Памва из «Запечатленного ангела» – русские чудики и праведники. Лесков создал особый цикл, посвящённый этому чисто национальному типу: блаженные мудрецы, жертвенные юродивые. В центре его творчества – храм и верующий человек. Вот об этом – не о вечных поисках и мучительных раздумьях, а о жизни верой и молитвой, об исполнении евангельских заповедей на деле русская литература XIX века писала меньше всего.
В каком-то смысле герои относятся к узнаваемому типу «маленького человека», которого изображали ещё Пушкин и Гоголь. Только у Лескова, при всей скромности занимаемого общественного положения его героев, есть такие черты, как достоинство и праведность.
Они получают радость от доброго дела, от жертвенного поступка, от того, что готовы «жизнь положить за други своя». Вот, например, заглавный герой рассказа «Несмертельный Голован». Этот богатырского сложения выходец из крепостных славится своей силой, честностью и бесстрашием.
Когда-то он служил у знаменитого Ермолова на Кавказе денщиком, в благодарность получил сумму, позволившую ему выкупиться у помещика из крепостных, а ещё – корову с телёнком в придачу. И занялся Голован своим делом: поставлял к дворянским столам первоклассные молочные продукты. На полученный доход выкупал каждый год по сестре, мать выкупил первую. А вот невесту – красавицу Павлу – не успел: была она выдана за беспутного мужика Ферапонта («Храпона»). Произведение включает разные слухи и легенды, которые окружают этих героев. Говорят, что, когда Ферапонт был сослан за негодное поведение в солдаты, он бежал, и несколько лет от него ни слуху ни духу. Павла стучится во двор Голована, и он, конечно её приютит. А дальше идут сплетни о Головановом грехе. Люди ведь судят по себе.
Между тем, Голован во время эпидемии один не боится ходить по избам бедных крестьян, носить молоко, подавать пить тяжко болеющим и ухаживать за умирающими. Он ведь «несмертельный». Он же спасёт рассказчика от бешеного пса, схватив собаку за шкирку и бросив в подпол. Да и погибнет Голован, спасая от пожара людей, пожертвовав собой.
Негодяй Фрапошка прибьётся к городу, будет требовать от Голована подаяния, бросать в него камни и даже побивать. Он беглый солдат, живёт под другим именем, и его место в тюрьме. И казалось бы, что мешает Головану и Павле обвенчаться? Ничто, кроме совести. При живом муже Павла, конечно, его узнавшая, жалела Ферапонта. А Голован слишком любил её, только, как выяснится в конце, ангельской любовью. «Праведные люди» - так назовёт их мудрая бабушка рассказчика, открывшая ему истинный облик Голована и Павлы.
Праведнический цикл не умиротворил мятущуюся душу самого автора. Из-за своей «нетерпячести» он в 1860-е годы навлёк на себя гнев демократов, а до конца принятым консерваторами тоже не был. Своими остроумными и меткими «Архиерейскими мелочами» раздразнил Синод, а в конце жизни преклонялся перед Толстым.
«У Лескова была немирная душа, самочинная воля, самодумный ум. Ими Лесков создал себе большую, сложную, немирную жизнь, создал себя, неуёмного Лескова, который ни в жизни, ни в творчестве, ни в религии не мог спокойно идти, переходить, останавливаться, приходить, а мог только отбиваться, бежать, падать, вновь бежать вперед или назад, - неуёмного Лескова, который, бегая, отбиваясь, падая, пламенно желал шествовать, совершать прохождение, тихо творить путь», – подытоживает Дурылин.
Однако язык его «сказов» о народной жизни, сами воссозданные типы, порождённые русским мирочувствованием, уникальны в нашей литературе. Противоречива и удивительна Россия – противоречив и многогранен Лесков, изображавший мятущуюся и молящуюся душу человека.