Жаль, что не всегда у меня имелась возможность носить с собой фотоаппарат. Некоторые рассказы были бы намного интереснее, если бы имели фотоиллюстрации с мест описываемых событий. Так было и в тот раз, когда в 2010 году я только приобрел металлоискатель и решил наведаться на место, рядом с Новосибирском, где была когда-то деревня.
В то время у меня не было автомобиля, потому в перемещениях я был ограничен общественным транспортом. "Урочище Владимировка" - значилось на топографической карте Новосибирской области. На электричке доезжаем до станции Кошево, а оттуда до существовавшей когда-то Владимировки всего пять км пешком.
Рано утром мы вдвоем с моей тогдашней подругой Светой уже ехали в электричке. Сибирская погода не радовала. Было откровенно холодно для лета, накрапывал противный мелкий дождь, к тому же временами налетал сильный ветер. На случай дождя я взял с собой парочку одноразовых полиэтиленовых плащей. Обут я был в обычные армейские берцы. У Светы - невысокие кожаные сапоги. Вообще, путешествовать в электричке, когда на улице льет дождь, не так уж и плохо. Даже в каком-то смысле комфортно. Ровно до момента, пока не приходится выйти наружу.
Станция Кошево ожидаемо встретила сыростью и огромным количеством комаров и мошки. И если сибирские комары, по сравнению с уральскими, казались мне слишком мелкими и слабо кусающими, то о мошкаре я такого сказать уже не могу. Мошка впивалась в кожу и, казалось, выедала маленькие кусочки на месте. Любой, не закрытый одеждой, участок тела через некоторое время становился опухшим и кровоточащим. Потому, помимо стандартной энцефалитки, где лицо наглухо закрывалось сеткой, у нас на руках были надеты перчатки. В дождливую прохладную погоду такой гардероб был вполне уютным. А вот по жаре в подобном наряде было уже довольно душно.
От станции сначала нужно было пройти мимо большого количества садовых участков. И только после этого начиналась нежилая местность. К тому времени, как мы дошли до окраины садов, ветер усилился. Я достал из рюкзака те самые полиэтиленовые плащи. Они оказались довольно тонкими, но, теоретически, должны были спасти от дождя. Дорога в целом была неплохой, правда поля вокруг были какие-то странные, все в ямах и будто бы остатках домов. Наконец, до меня дошло. Мы шли по огромному пространству, на котором когда-то находились сады-огороды. Около трех километров впереди, до самой реки Ора, были заполнены когда-то этими садами. А теперь всё было брошено, разрушено и начало даже зарастать деревьями.
И вот мы добрались до реки. Подойти к самой воде было довольно сложно, оба берега, заросшие деревьями, были сильно заболочены. Впрочем, скоро я увидел тропинку, которая уходила в нужном нам направлении. Стоило по ней пойти, как я понял, что тропинка тоже местами идёт по болоту, порой становясь почти непроходимой. В таком месте Света и провалилась одной ногой довольно глубоко в грязную воду. Хорошего настроения это, конечно же, нам не добавило. Тропинка пересекала Ору и поднималась теперь в гору. Стало относительно сухо. Наконец, мы вышли из зарослей. Перед нами открылась бывшая Владимировка. И первое, что я увидел - неимоверно ржавый металлический вагончик, стоящий примерно там, где я планировал походить с металлоискателем. Рядом виднелись небольшой огород, собачья будка и куча какого-то стройматериала. Было неясно, есть ли кто в будке. Всё выглядело так, будто люди тут бывают нечасто. Но я решил держаться подальше от этого вагончика, посчитав, что хозяева вряд ли обрадовались бы гостям.
С краю поляны была своеобразная роща из десятка деревьев, посаженных в два ряда. Мы отправились за них, где и решили осмотреться. Вид у нас обоих был не очень. Оба одноразовых плаща ветер изорвал просто в клочья: их материал оказался на редкость дрянным. В придачу, Света основательно промочила ноги.
И тут со стороны вагончика донесся собачий лай. "Ещё собак нам не хватало", - подумал я, и без того раздосадованный тем, как складываются обстоятельства. Вскоре стало видно, что собаки не одни. К нам приближалась непонятная фигура, вскоре превратившаяся в мощную женщину лет пятидесяти. "А вы знаете, что тут частная собственность?" - задала она странный вопрос. "Мы, собственно, и не собираемся подходить близко, - ответил я. - Вообще планировалось походить по окрестностям с металлоискателем, но чуть дальше отсюда".
"Пошли со мной", - неожиданно сказала женщина. И повела нас к себе. Вблизи вагончик выглядел ещё хуже, чем издалека. Металлическая его обшивка была полностью ржавой, между листами металла были огромные щели, а кроме того, стены не были утеплены ничем вообще. Мы вошли внутрь. Здесь были стол, кровать, несколько стульев. Стены были из голого ржавого железа. Кое-где в щели было видно улицу. Но здесь уже было тепло, благодаря печке-буржуйке, в которой был виден огонь.
"Это был нормальный вагончик, - сказала хозяйка, - но его кто-то сжёг недавно. Замерзли наверное? Садитесь, давайте, грейтесь!". Она предложила пообедать. Я было достал из рюкзака тушенку и еще какую-то еду, но женщина заставила всё убрать обратно, поставив разогреваться на печку перловую кашу в консервной банке. Света тем временем сняла промокшие сапоги и поставила возле печки. Носки ее были сырые насквозь. "Надевай!" - и хозяйка протянула Свете сухие сапоги и чистые теплые носки.
Пока мы обедали, женщина рассказала нам, что они с мужем - фермеры. Еще в начале 1990-х годов в Новосибирске была какая-то программа помощи для фермеров. И они решили приобрести участок на месте брошенной деревни. Поначалу всё шло вроде бы неплохо, они даже купили трактор и прочую сельхозтехнику. Обрабатывали достаточно большие площади. А потом дело это перестало приносить доход. Топливо и запчасти для техники стали стоить слишком дорого. И теперь они обрабатывают лишь огород размером в десяток соток, находящийся рядом с вагончиком. Но даже такой небольшой огород требует к себе внимания: то и дело на него забредают маргиналы из соседних деревень и что-то пытаются утащить, порой успешно. Потому и приходится ночевать здесь, с самого марта по ноябрь. Правда и это не дает гарантию. В очередной раз кто-то подкараулил, когда в вагончике никого не было, и сжег его.
"Вы же хотели по деревне бывшей побродить? - между делом сказала хозяйка вагончика, - Походите, я не против. Как раз ваша обувь высохнет за это время". Мы так и сделали. Дождь и ветер утихли, и находиться на улице стало немного комфортнее. Два-три часа брожения с металлоискателем в руках. То ли я такой удачник, то ли деревня была бедная, но из интересного нам попались лишь несколько мелких советских монет. Настала пора возвращаться в Новосибирск. Когда мы снова вошли в вагончик, выяснилось, что носки и обувь Светы уже высохли. Было заметно, что хозяйке не очень хочется с нами прощаться. То ли ей просто скучно было одной сидеть всё время, то ли мы ей чем-то приглянулись... Сложно сказать.
Мы пообещали, что еще появимся. Тогда я еще не знал, что скоро перееду из Новосибирска, да и со Светой проживу не так долго. Дорога назад до станции оказалась намного проще. Когда мы сели на электричку, вновь пошел дождь. Я смотрел как струи воды хлещут в окна электрички, но перед глазами всё равно стояла картинка: немолодая, но сильная женщина сидит за старым деревянным столом внутри обгоревшего железного вагончика. Рядом стоит кровать с нехитрой постелью. Потрескивают дрова в буржуйке. А на улице собака укрылась от непогоды в будке...
