На пути к светлому будущему государству мешали отдельные несознательные граждане. В октябре 1956 года Президиум Верховного совета СССР издал указ «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Он оказался действенным: за уклонение от общественно полезного труда в северные районы страны было выслано около 10 тысяч цыган, а их детей распределили в государственные интернаты. Об этом власти вспоминать не любят – очень уж по-людоедски действовали, хоть намерения были самые благие: воспитать, дать образование, но вырывали из семьи, разлучали, увозили…
В 1957 году в советских газетах был опубликован проект закона «Об усилении борьбы с общественно вредными паразитическими элементами». В нем появилось юридическое определение слова «тунеядец»: «лицо, сознательно уклоняющееся от общественно полезного труда». К таковым относились не только официально не трудоустроенные, но и те, кто жил на доход с приусадебного участка, а также члены сект, работавшие сами на себя, отказывающиеся вступать в колхозы и трудиться на заводах.
В 1961 г. Президиум Верховного совета РСФСР издал указ об усилении борьбы с тунеядством. Отныне каждого, кто не работал более четырех месяцев в году, могли привлечь к уголовной ответственности. Были определены три вида уклонения от общественно полезного труда: бродяжничество, попрошайничество и «ведение иного паразитического образа жизни».
Начали традиционно: облавы. На железнодорожном и водном транспорте страны было задержано 107 тысяч нищих, в 1952 году - 156 тысяч, в 1953 году - 182 тысячи. Из них инвалиды войны составляли 70 процентов, еще 20 процентов считались впавшими во временную нужду, а 10 процентов относились к профессиональным попрошайкам. Правда, в итоге осудили и выслали из городов менее одного процента задержанных, ведь подавляющее большинство из них были инвалидами войны и жертвами обстоятельств.
Главный внутренний враг
Слово «тунеядец» имеет церковнославянское происхождение, оно образовано от наречия «туне» (даром, бесплатно) и глагола «ясти» (есть, питаться), то есть является синонимом слова «дармоед».
В октябре 1961 года, на XXII съезде КПСС, председатель КГБ Александр Шелепин выступил с речью, направленной против тунеядцев: «В отношении паразитических элементов, всех тех, кто живет за счет народа, законы должны быть суровы, ибо указанная категория лиц – это наш внутренний враг».
Постепенно действия властей приобрели ярко выраженную идеологическую направленность. В русском языке появился новый термин БОРЗ – «без определенного рода занятий». Соответственно в обиход вошло слово «борзый», то есть не желающий работать, противопоставляющий себя официальной идеологии.
При этом к тунеядцам и паразитам также относили тех, кто трудился на дому (к примеру, портних или сапожников). Их обвиняли и высмеивали. В магазинах и учреждениях висели агитационные плакаты типа «Тунеядцы – наши враги. Хлеб трудовой от них береги!» Идеологическая обработка населения приносила свои плоды. С тунеядцами активно боролись не только сотрудники правоохранительных органов, но и их добровольные помощники, причем последних было намного больше. Благодаря бесчисленным доносам бдительных граждан тех, кто уклонялся от официальной работы, в лучшем случае насильно трудоустраивали, а в худшем – высылали из крупных городов в отдаленную местность.
Аплодисменты рабочих рук
Указ об усилении борьбы с тунеядством и введение в Уголовный кодекс РСФСР соответствующей статьи стали для властей надежным рычагом давления на представителей искусства, не вписывающегося в рамки социалистического реализма. Официально не работать могли только члены творческих союзов, куда принимали самых благонадежных. Самодеятельным артистам, не прошедшим тарификацию и не имеющим концертной ставки, приходилось трудоустраиваться на стороне, чтобы не вступить в конфликт с законом. К примеру, в 1970-х годах уже получившие широкую известность благодаря магнитофонным записям рок-исполнители искали работу, дающую запись в трудовой книжке: Виктор Цой был кочегаром, Майк Науменко – сторожем, Александр Башлачев – оператором котельной, Юрий Шевчук – дворником, Константин Кинчев – грузчиком, Петр Мамонов – лифтером и т.д.
Главным тунеядцем своего времени стал будущий нобелевский лауреат Иосиф Бродский. 23-летний поэт не занимался политической деятельностью и до поры был известен лишь узкому кругу литераторов. На его судьбу повлиял нестандартный поступок: он помогал своему другу переправить рукопись за границу. Сталин запрещал жениться на иностранках, Хрущёв – публиковаться за границей. Выражение «свобода творчества» для советского человека было непонятно.
С Бродским расправились именно с помощью указа об усилении борьбы с тунеядцами.
29 ноября 1963 года газета «Вечерний Ленинград» опубликовала статью «Окололитературный трутень». Авторы клеймили Бродского за «паразитический образ жизни», поскольку поэт не был официально трудоустроен, не состоял в Союзе писателей и жил на нерегулярные литературные гонорары в основном за переводы. Через несколько месяцев та же газета напечатала подборку писем трудящихся с настоятельными просьбами покарать тунеядца. В январе 1964 года Бродского арестовали и приговорили к максимально возможному наказанию – пяти годам принудительного труда в отдаленной местности. В советских газетах писали: «Постановление суда было встречено горячими аплодисментами людей с честными рабочими руками». Бродского сослали в деревню Норинская Архангельской области, где он трудился в местном совхозе. Благодаря заступничеству ряда известных писателей срок его ссылки сократили до полутора лет.
До сих пор встречаются люди, совершенно искренне убеждённые, что работать – это катать круглое, таскать квадратное и кидать лопатой сыпучее, всё остальное (всякие так поэты, художники…) бесполезные пустяки. А один автор уверенно написал: «Вот недавно перечитал я этого Бродского – и ничего не понял!» Сказка, как хорошо: уж если даже Я не понял, тогда точно это дрянь, а не стихи! Кстати, про «Руслана и Людмилу» тунеядца-дворянина Пушкина критик А.Г. Глаголев в «Вестнике Европы» за 1820 г. восклицал: «Позвольте спросить: если бы в Московское Благородное Собрание как-нибудь втерся гость с бородою, в армяке, в лаптях, и закричал бы зычным голосом: здорово, ребята! Неужели бы стали таким проказником любоваться? »
Так что давайте не будем заниматься дискуссиями на тему: и Пастернаку дали Нобеля по политическим соображениям, и Солженицыну, и Бродскому, и Алексиевич! Причём обычно это звучит так: «Начал читать Алексиевич и бросил на 15 странице – всё врёт!»
Пусть писатель создаёт, а общество читает, и даже если кому-то не нравится, что же, написанное пером глупо искоренять топором!