Одной из наиболее трагических страниц истории страны являются политические репрессии, которые проводились в отношении как отдельных граждан, так и социальных групп, классов и даже целых народов. Процесс уничтожения “врагов народа” в 1937 году достиг своего апогея, унося жизни сотен тысяч людей. В результате огромные потери понесла областная партийная и комсомольская организации, деятели науки, культуры, искусства, интеллигенция, священнослужители.
Был арестован и приговорен к высшей мере наказания уроженец д. Карашиды Иглинского района З.Г.Булашев – председатель Совнаркома БАССР; сослан в ссылку в Заполярье А.А.Чертовской – заместитель председателя Башсовнаркома, в 1935-1937 годах работавший первым секретарем Иглинского РК ВКП(б). В эти же годы подвергаются аресту 5 председателей колхозов, из них 4 расстреляны; осуждены к высшей мере наказания прокурор района, заведующий аптекой, директор Михайловской школы, священник села Алаторка, мулла из деревни Сарт-Лобово, начальник станции Тавтиманово и многие другие.
Но сегодня у нас пойдет речь о наркоме просвещения Башкирии Ибрагиме Абызбаеве, о котором в книге "Живая память" вспоминает его сын, главный научный сотрудник БашНИПИнефть, доктор технических наук:
"Мой отец, Ибрагим Хафизович Абызбаев, бывший нарком просвещения Башкирии, был арестован в октябре 1937 года и в декабре того же года расстрелян. Прожил всего 36 лет. Теперь, когда я вдвое старше отца и голова уже совсем седа, он на фотографии выглядит особенно молодым и красивым.
Началось это с того, что в газете «Известия» 17 сентября 1937 года появилась статья Д. Ильина «Башкирские буржуазные националисты и их покровители», в которой, в частности, было сказано: «Буржуазные националисты особенно ценят наркома просвещения Абызбаева. Еще недавно Абызбаев заведовал в обкоме партии расстановкой кадров, поддерживая одновременно самую тесную связь с вожаками контрреволюционной националистической организации Валидова. Это он помог пробраться в партию, а потом и на пост председателя Госплана Башкирии одному из вожаков националистической контрреволюционной организации, царскому офицеру-добровольцу Даутову. Материалов, разоблачающих предателя Абызбаева, сколько угодно».
Как могло случиться, что он, сын бедняка-лесоруба, которому советская власть дала высшее образование, доверила крупный государственный пост, стал активным участником контрреволюционной буржуазно-националистической организации, готовил вооруженное восстание, проводил террористические акты?
Абсурдность этих страшных обвинений сейчас очевидна. А тогда? Неужели верили этим измышлениям люди, давшие санкции на арест, следователи, которые вели допрос и жестоко его избивали, сослуживцы, работавшие с ним, а затем выступавшие против него?
Мой отец, Ибрагим Абызбаев, трудовую деятельность начал писарем-секретарем Тамьян-Катайского канткома БАССР, затем постоянно перемещался с должности на должность: политрук стрелкового полка в Казани, инструктор окружного комитета комсомола в Донбассе, директор школы-интерната им. В. И. Ленина в Уфе, заведующий отделом кадров Башобкома ВКП(б), слушатель Института красной профессуры и последнее — нарком просвещения Башкирии.
...Отца забрали ночью. Утром я увидел, что в комнате родителей перевернуты стулья, разбросана постель, валяются книги. Видимо, искали какие-то бумаги, возможно, оружие.
В последние годы вновь стали раздаваться голоса: хватит об этом писать, сколько можно ворошить старое? Находятся даже отдельные личности, которые пытаются как-то оправдать злодеяния и преступления сталинщины. Но разве можно забыть это? Уничтожать, гноить в лагерях и тюрьмах преданных стране талантливых людей, что может быть кощунственнее и антигуманнее? Пытками и угрозами ареста родных их вынуждали давать ложные показания на себя, на своих коллег и знакомых, независимо от того, подписывали они или отказывались подписать протоколы допросов...
После ареста отца для нас наступили тяжелые времена. Маму уволили с работы, якобы по сокращению штатов, из квартиры выселили, поместив в небольшую полутемную комнатенку. В марте 1938 г. умер самый младший брат, годовалый Эрнст. Через полтора года скончался старший, 12-летний Артур. Его, как сына «врага народа», жестоко избили сверстники. В 1942 году меня отправили в ремесленное училище энергетиков. Но нас, подростков, отправили в лес заготавливать дрова для города. Мы жили в лесу, спали на земле, а днем на своих плечах таскали тяжеленные бревна на баржу и с нетерпением ждали, когда появится катер, на котором директор училища привозил нам хлеб и картошку. Часто он либо не приезжал, либо приезжал с пустыми руками. И мы голодной оравой бродили по окрестным полям и близлежащим селам в поисках чего-нибудь съестного.
Мама все писала письма с просьбой разобраться в судьбе отца и на имя председателя комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) А. А. Андреева, и на имя депутата Верховного Совета СССР от Башкирии знаменитого полярника Э. Т. Кренкеля, и на имя председателя Верховного суда. Ответы были одинаковые: «Абызбаев И. X. осужден на 10 лет без права переписки, дело обжалованию не подлежит». Теперь-то мы знаем, что это значит «без права переписки». Их просто расстреливали без суда и следствия в подвале или во дворе уфимской «Лубянки» по бывшей улице Сталина (ныне — Коммунистическая) или вывозили на Сергиевское кладбище, перевязывали руки колючей проволокой, ставили на колени у края ямы, стреляли в затылок и сбрасывали в могилу.
Для того чтобы справедливость восторжествовала, потребовалось почти 19 лет. 16 июня 1956 г. Президиумом Верховного суда дело по обвинению Абызбаева Ибрагима Хафизовича отменено и производством прекращено. Через два месяца бюро Башкирского обкома КПСС посмертно восстановило И. X. Абызбаева в партии. Доброе и честное имя большинству из жертв политических репрессий было возвращено только после их смерти.
И главное, прошлое не должно повториться".
Еще истории репрессированных из Башкирии:
Касым Азнабаев: любовь и верность
Гаффан Назиров
Габдулла Амантай
Суфияныч и Мажит Гафури
Борис Развеев
Губай и Хадия Давлетшины: жизнь, сломанная ГУЛАГом