Так получилось, что моя дочь оказалась в детском саду в возрасте шести лет, общаясь до этого только со взрослыми людьми.
Своих ровесников она не воспринимала как равных себе, для нее это были маленькие дети, с которыми и поговорить -то не о чем в силу их явной глупости.
Другое дело - взрослые женщины, работающие в детском саду на кухне, их разговоры, проблемы, отношения друг с другом, во что можно погружаться до бесконечности, сидя на маленьком стульчике перед входом в кухню. Самое интересное, что моя дочь на этом стульчике никого не раздражала, к ней быстро привыкли и ее практически не замечали. Никому не приходило в голову стесняться в выражениях и отправить ее к остальным детям в игровую комнату.
У поварихи тети Зины была дочь, которая вела очень бурную и насыщенную личную жизнь. Дочь вступала в брак, новый очередной зять прописывался тетей Зиной, затем наступало охлаждение к прежнему мужу и разгоралась нешуточная страсть к новому, нелюбимый в данный момент муж подлежал выписке и выселению, выполнять которые должна была тетя Зина.
Из всего набора выражений, которыми тетя Зина описывала совокупность данных действий, моя дочь четко усвоила понятия «прописка», «жилплощадь», «домовая книга, хранящаяся в ЖЭКе».
Она поняла простое правило, дающее в данном мире опору к законному существованию на своей жилплощади – твое прекрасное имя должно быть записано не куда-нибудь, а именно в домовую книгу.
В те незабвенные времена в детских садах проводились утренники-милые праздники с песнями, танцами и чтением стихом.
В канун дня рождения Ленина вечером раздался телефонный звонок и к своему ужасу я узнала, что моя дочь отказывается читать стихи в его честь. Объяснение было простое- дедушка у нее есть свой, а понять, какое отношение она имеет к дедушке Ленину, не может.
Голос воспитательницы был тусклый, глухой и от него веяло опасностью, ведь советская власть была в полной силе.
Что похожее на разряд молнии пронеслось в моем мозгу и из кирпичиков «жилплощадь», «прописка» и «домовая книга» сложилась упоительно стройная конструкция. Осталось только войти в образ таинственной заговорщицы и по большому секрету поведать дочери роковую тайну.
Я начала со слов, что она уже взрослая девочка и разбирается в окружающих ее людях, то есть среди них есть плохие и хорошие. Так вот, плохие, или даже очень плохие люди не хотели вписывать ее несравненное по красоте имя в домовую книгу, лишая ее тем самым основания в обретении права на жилплощаль. Но дедушка Ленин был на высоте, он раскусил их подлый замысел, позвонил в ЖЭК, негодяи затрепетали от ужаса и немедленно моя дочь в домовую книгу была вписана.
Весь остальной вечер моя дочь была очень тихая и задумчивая. Стихи для дедушки Ленина она прочитала с таким надрывом и пафосом, что тетя Зина прослезилась. Она сказала мне потом, что даже не ожидала сама от себя, как она, оказывается, любит Ленина.