Существует ли судьба ? Если да, то почему говорят, что у нас есть свобода воли и право выбора, если судьба предполагает предопределение ?
— Да, судьба существует и она есть предопределение. А предопределение это дорога, тропа, стезя, которая, как и любая дорога, имеет определённую ширину, а значит границы, и вот в пределах этой ширины и границ человеку дана возможность какое-то время пошататься из стороны в сторону, попробовать, подурачиться, позаниматься не своим делом, поподражать несродному поведению, побаловаться, подурачиться, побесноваться, пошалить, попаясничать, пообманывать себя и других, и эту возможность дурачеств, проб и экспериментов над собой и над другими он и называет " свободой", "правом выбора" и тому подобными глупостями. И если иных устраивает вот такая "свобода" , то они ею и тешатся всю жизнь, страшась столкнуться с её пределами. А тот, кто всё делает честно и до конца, довольно быстро доходит до края дороги, то есть до предела дурачеств и сталкивается с тем, что́ лежит за ними. А за ними, с одной стороны, его ожидают бессмысленные лишения, бессмысленные мучения и бессмысленная смерть, а с другой стороны — угрызения Совести и пытки Стыда за бесполезно растрачиваемое время и силы. Испугавшись и опомнившись, человек нащупывает средину, а посредине находится его дело, его работа, труд, обязанности, истинный путь, по которому человеку назначено, то есть предопределено идти.
Возможна ли настоящая свобода ?
— Да, настоящая, подлинная, истинная свобода возможна и познаётся она лишь в её соотношении к свободе призрачной, ложной, кажущейся. Кажущаяся свобода есть приятно-сладостное баловство, успокоительное ощущение освобождённости от ответственности, обязанностей, долга, повинности, забот, мыслей о расплате, не думающее о том, что всё перечисленное свалено в этот момент на кого-то другого и обеспечивается кем-то другим, не знающее о том, что все переживаемые ею приятности оборачиваются для кого-то другого сплошными неприятностями.
Истинная же свобода есть не ощущение, а испытанное и твёрдое знание своей несвободы от исполнения своих обязанностей по отношению к тому предмету или существу, которые потерять страшней, чем потерять жизнь.
Какова должна быть цель человечества ?
— Человечество — не ответственный субъект, не целенаправленная общность, не подотчётное лицо, это снежный ком, постоянно катящийся вниз. Только личность, у которой открылись глаза на происходящее с историческим человечеством и которая не может представить свою судьбу частью этого катящегося вниз ко́ма, может чувствовать цель, призывающую её вырваться из коловорота истории и войти в Мир Вечности.
Откуда у человека появилось понятие самооценки, если он произошел от обезьяны ?
— Если внимательно посмотреть на жизнь многих людей, то увидишь, что они ещё не произошли от обезьян, что у них, действительно, есть только понятие самооценки, наслышанность о самооценке, представления, осведомлённость о ней, но не практика самооценки, а если есть и практика , то только "положительная", то есть себялюбивая, самохвальная, лживая, лукавооправдательная. Найдите мне человека, который, ужаснувшись своему поведению, искренно и со слезами скажет о себе, что он есть натуральная обезьяна и что до истинной человечности ему ещё далеко. Найдите мне его и я зарыдаю от счастья, увидев человека. Потому что человек есть ненависть к скрытой в нём обезьяне и только когда эта ненависть достигает предела, человек и происходит от обезьяны.
Что́ делает нас людьми ?
— Ненависть к своим порокам и благоговение перед истинной жизнью, которой ваши пороки могут причинить вред.
Почему мы судим себя по своим намерениям, а других — по их действиям ?
— Потому что свои намерения вы видите, а намерения других людей от вас скрыты. Но, несмотря на то, что свои намерения вам видны, вы можете их утаить, если знаете, что они вас опозорят. А несмотря на то, что чужие намерения от вас скрыты, вы готовы назвать их дурными, если в этом увидите свою выгоду. Потому и сказано: Не судите по наружности, но судите судом праведным, а так как судить судом праведным может только Господь Бог Всеправедный, то лучше вообще воздерживаться от какого бы то ни было суда, основанного на подстановке сомнительных мотивов под непонятные действия других людей, ибо вам и в своих мотивах, порой, трудно разобраться.
Почему мы стремимся к совершенству, если оно недостижимо ?
— Потому что человеку лучше умереть на пути к недостижимому совершенству, чем на пути к достижимой деградации.
Человеку лучше быть знающим и начитанным или мудрым ?
— Для благотворной жизни нужна мудрость. Знания и начитанность вселяют и питают самонадеянность, которая, подвергаясь испытаниям, всегда оказывается недостаточной и для пользы и для безопасности. Мудрость же есть сознание своего абсолютного невежества, полной безнадежности и совершенной бесполезности, а также смиренное послушание Старшим в надежде спасения от неведенья, безысходности и напрасной жизни.
Является ли страдание необходимой частью состояния души человека ?
— Страдание является необходимой и неизбежной частью человеческой жизни. Жизнь человека начинается с страдания — с страдания двух половозрелых особей, которые, спасаясь от пытки полового мучения, зачинают его жизнь. Человек рождается в страдании, растёт в страдании, приобретает опыт в страдании, заблуждается в страдании, прозревает в страдании, ищет своё место в страдании, борется с собой или с другими в страдании, страдает от лишений, страхов, неизвестности, предчувствий, тревог, опасений, от испытывания боли от своих ближних или от угрызений Совести, если сам причинил боль ближним. Одним словом, страдание — это воздух, которым мы дышим. Без добровольного и осознанного перенесения страданий ради дружбы, любви, братства и родственности невозможно доказать ни себе, ни другим, что ты — человек и достоин человечного к себе отношения. Терпение страданий есть единственный ценный труд внутри всех духовных и физических трудов, который вызывает уважение, а порой и преклонение перед человеком. Только страданием можно расплатиться за ошибку, глупость, баловство, а тем более за умышленное преступление. Только страданием можно предотвратить новые ошибки, потому что любое воздержание от бездумного шага связано с страданием. Только страдание непослушания научает душу послушанию и трепету от страха перед ещё худшими страданиями. Желая бессовестному, наглому и безответственному человеку страданий ради его научения, исправления и спасения, нужно и самим себе желать страданий ради той же цели в соответствии с мерой своей бессовестности, наглости и безответственности.
Какими были бы люди, если бы они никогда не страдали ?
— Вы сначала подумайте о том, были бы они вообще люди, если бы не страдали. Ведь тот, кому удаётся освободиться от тягот самообслуживания и от страданий Совести, выпадает из царства человека и попадает в царство уникальных паразитов или в царство дьяволов.
Является ли жизнь достойной и стоющей, если в ней основное внимание уделяется поиску удовольствий и желанию всячески избежать страданий ?
— Для того, чтобы одни люди могли беспрепятственно заниматься поиском удовольствий и уклонением от страданий, другие люди должны не иметь возможности вырваться из тисков удвоенных страданий, а удовольствия черпать только в принятии наркотиков для заглушения боли, вызванной этими тисками. Отсюда можете сделать вывод о достойности такой жизни.
Вредит ли искусство обществу ?
— В организме мировой культуры есть много разных обществ и у каждого общества есть своё искусство и каждому обществу его искусство приносит или вред или пользу в зависимости от того, че́м на самом деле занимаются мастера искусств: своей корыстью, прибылями, развлечениями и тщеславием или пользой, воспитанием, просвещением и хотя бы утешением людей.
Можно ли жить нормальной жизнью и никогда не лгать ?
— Кто́ вам сказал, что для нормальной жизни нужно никогда не лгать ? Кто́ вам сказал, что для нормальной жизни нужно всегда говорить правду ? В детском саду ? В школе ? — И ложь и правда есть частицы Блага и потому стремиться нужно не к тому, чтобы не лгать, и не к тому, чтобы всегда говорить только правду, а к тому, чтобы понимать или чувствовать, что́ нужнее и важнее в данный момент, что́ может принести пользу, а что́ навредить, что́ спасти, а что́ погубить, что́ утешить, а что́ оскорбить и испортить отношения.
Смерть — это начало новой жизни или конец жизни вообще ?
— Слишком многому учится человек на своём веку в нравственных слезах и муках, чтобы можно было с уверенностью думать, будто той новой жизни, в которой плоды этого учения ему понадобятся, не существует.
Если жизнь после смерти существует, тогда почему никто не хочет умирать ?
— Вы ошибаетесь, говоря, что никто не хочет умирать. Кое-кто хочет. А не хочет тот, кто, по сути, и не жил, то есть не исполнял долг, обязанности, служение, не соблюдал правил, не нёс крест. Тот же, кто исполнял и нёс, измучивается и устаёт настолько, что никак не может цепляться за истязающую его жизнь и готов в любую минуту расстаться с ней, как с огромной, давящей, режущей и колющей тяжестью. И это независимо от того, есть ли продолжение жизни после смерти или нет. Земная жизнь, порой, доводит душу до такого отвращение к жизни вообще, что не хочется существовать уже нигде — ни на Земле, ни на Небе. Ведь для многих самоубийство есть бегство не куда-то, а откуда-то, не к чему-то, а от чего-то.
Ка́к лучше всего распорядиться своей жизнью, чтобы не зря её прожить ?
— Чтобы прожить жизнь не зря, нужно перестать распоряжаться ею и предоставить Богу возможность ею управлять.
Что́ такое любовь ?
— Любовь есть исполнение Воли Бога по отношению и к себе и к другим. Всё, что́ не есть Воля Бога — не есть любовь.
Бог есть или нет ?
— Бога нет и Бог есть — это уж ка́к вам угодно, то есть ка́к угодно именно вам. Ибо это всё равно что спросить: есть любовь или нет любви ? Для того, кто любит — она есть; для того, кто не любит — её нет. Никому ещё не удавалось всех убедить в существовании любви, жалости, дружбы, братства, родственности, верности, жертвенности, непридуманной потребности жить и умирать ради любимых и жалеемых, потому что множество людей не чувствуют этих состояний в течение всей своей жизни, и потому всякие общие утверждения или отрицания на этот счёт бессмысленны, а нередко и опасны.
Откуда вы знаете, что Бог существует ?
— Откуда ? Сначала я слышал это от людей, а потом, когда понял, что от людей ничего толком не узнаешь, потому что большинство людей — корыстные обманщики или наивные фантазёры и доверять их мнениям относительно предметов Невидимого Мира бесполезно и опасно, — я узнал это от самого себя, и узнал именно тогда, когда увидел, что в моей беде и в моём беспросветном одиночестве мне никто помочь не сможет. Оставалась надежда лишь на какое-то Неведомое Существо, которое люди называют Богом. И когда мне стало так плохо, что нужно было покончить с собой или стать таким же, как все, что́ одно и то же, я со слезами обратился к Этому Существу, не зная, есть Оно на самом деле или нет, и попросил Его спасти меня. И когда буквально через месяц со мной начали происходить спасительные события, а в душе начали возникать спасительные состояния, когда я почувствовал, что Кому-то крайне не безразлична моя жизнь и судьба и, что́ самое главное, моё поведение, я и узнал, что Бог есть. И больше мне не нужно было с кем-то спорить об этом и выяснять этот вопрос. Спросите тонувшего человека, рядом с которым никого не было, но которого кто-то всё-таки вытащил из воды на берег, существует ли тот, кто его вытащил, только не забудьте пото́м попросить у него прощения за свой кощунственный вопрос.
В чём разница между справедливостью и местью ?
— Справедливость осторожна, она боится покарать без вины или без достаточной вины. Чтобы судить, наказывать или оправдывать справедливо, необходима душевная и умственная трезвость, покой сердца, любовь к истине, любовь к человеку, стремление к его благу, желание исполнить по отношению к нему Волю Бога, а не достичь посредством его беды своей выгоды.
Месть всегда неосторожна, невнимательна, поспешна, опрометчива, безрассудна, находясь в состоянии негодования, ослепления, возмущения, горячки, личной боли, болезненного возбуждения, она может промахнуться и покарать невинного, непричастного, или виновного, но больше, чем нужно. Отомстив, часто раскаиваются, плачут, мучаются, хотят вернуть и исправить содеянное; сотворив справедливость, не раскаиваются, не сожалеют, мук Совести не испытывают. Месть, порой, может быть частью справедливости, но справедливость никогда не совершается из личной мести.
Казалось бы, легко думать о справедливости и судить спокойно, когда обижен чужой, посторонний человек, — но это не так. Истинная справедливость не может быть лёгкой и абсолютно спокойной, она не может быть равнодушной, безучастной и отстранённой, как будто её не касается страдание потерпевшего и состояние подсудимого, она о каждом заботится как о родном и сердце её болит о любом человеке, а значит в основе своей она исходит из святого негодования против корыстного, подлого, обдуманного, злорадного, запланированного чудовищного беззакония и в своей основе также имеет месть, возмещение, воздаяние, с той только разницей, что месть в ней обуздана, управляема и направляема. По отношению к преступнику справедливость может быть, порой, более беспощадна, чем непроизвольная месть.
Ка́к легко сказать: «Справедливая месть», но невозможно произнести: «Мстительная справедливость», ибо месть всегда спешит удовлетворить и успокоить себя, а справедливость, стараясь воздержаться от мстительности, стремится удовлетворить и успокоить истину, чтобы никто не был лишён блага.
Ка́к определить, что́ является злом, а что́ нет ?
— Казалось бы, давно известно, что злом является всё то, что́ причиняет страдания, а добром — то, что́ доставляет удовольствие. Но так думают до тех пор, пока не вспомнят, что страдание, порой, приносит пользу, а удовольствие чаще всего губит. Также есть множество предметов, идеалов, действий, отношений, от которых одни люди страдают, а другие получают удовольствия. Так что́ же такое зло, а значит и добро ?
Злом является осознанное или неосознанное нарушение меры страдания и меры удовольствия в отношении себя и других. Это нарушение происходит в результате отклонения от благого, срединного пути и может проявляться и в деле, и в слове, и помышлении, и состоянии, и положении, а также в чувстве, работе, действиях, отношениях, движении и проч. Даже самое малое нарушение меры страдания или удовольствия в сторону хоть излишества, хоть лишения является злом, которое должно измеряться не количеством, весом, скоростью, давлением, временем или размером, а тем вредом, к которому оно приводит в конце концов. Пылинка мала́, но, попав в глаз, она лишает всё тело возможности двигаться. Капля яда, будучи лишней, превращает лекарство в орудие убийства. Один ложный звук направляет по ложному пути. Одно невысказанное слово рождает недоверие. Одна скрытая мысль гасит любовь. Отсутствие даже самых незначительных средств не даёт возможности служить жизни человека. Из, казалось бы, совершенно не опасных шагов прокладывается путь в любую сторону, начиная от незначительного вреда и кончая полной гибелью. Мир полон зла, пороков, изъянов, уродств, болезней, извращений, недопустимых пресыщений и истощений, потому что почти никто не трепещет перед каплей, частицей, крупинкой, мелочью, пустяком, почти никто не боится сделать шаг и второй и третий в сторону от средины. И всё это потому, что большинство людей не считает важным малое, не трепещет пред ним, не желает его замечать, видеть в нём знак опасности и беды. Думая лишь о собственных удовольствиях и равнодушно причиняя страдания другим существам или не замечая их, люди не видят в таком поведении никакого зла, то есть, что называется, не ведают, что́ творят.
Откуда же берётся понятие зла ? Оно приходит из Иного Мира — Мира Божественной Природы, в Котором причинение вреда любому существу с помощью хоть страданий, хоть удовольствий недопустимо.
Мысль о том, что только крайняя степень страдания или удовольствия может причинить непоправимый вред и полностью покалечить человека, сделав его непригодным для служения или поддержания жизни, — неверна, потому что всё дело в том, что́ считать крайней степенью, ибо в одном деле крайняя степень это то, что убивает внезапно и сразу; а в другом — это то, что обнаруживается спустя годы.
Из-за того, что малое отступление в сторону страдания или в сторону удовольствия сразу не приводит к трагическим результатам, нам кажется, что оно не есть зло и мы можем спокойно его допускать, ничего не опасаясь, и только когда движение по этому пути приводит к ужасающим результатам, мы понимаем, что именно малое явилось началом большого, что, не испугавшись ничтожного, еле заметного отклонения, мы допустили великое, разрушающее нас или других людей событие.
Когда ребёнок делает один шаг к пропасти, он не чует опасности, но сердце родителя сжимается. Когда человек делает первый шаг к своей нравственной гибели, Сердце Бога сжимается. Учиться чувствовать Сердце Бога и покоряться Его тревогам и опасениям — значит спасать себя от ужасов бессмысленной жизни и кошмаров бессмысленной смерти.
Соблюдение равномерности между принятием страданий и допущением необходимых удовольствий обеспечивает возможность добросовестно осуществлять свой истинный долг, делать свою работу, нести ответственность и исполнять свои обязанности перед собой и людьми, никому не причиняя зла.
Если мера страдания или удовольствия превышена, то есть если тело и душа подточены чрезмерными муками от тяжёлых, продолжительных невзгод, страхов, лишений, бедствий и болезней, или разрушены садистскими пытками, или ослабли от чрезмерных истощающих удовольствий и развлечений, перешедших в наркоманию, на человека уже ни в каком деле полагаться невозможно, человека, по сути, нет.
Нужно заниматься не определением понятия всеобщего зла, то есть одной на всех степени чрезмерности страдания и удовольствия, которая, якобы, является вредом для всех и каждого, а только определением того, что́ является вредом для вас самих, что́ не даёт именно вам исполнять свой истинный долг. Только в этом заключается польза и истинный путь. Сколько душевных, телесных и нравственных издевательств, жизненных бессмыслиц и путаниц обрушивали на головы людей те, кто претендовал на всеобщее и неизменное определение зла, а значит и на всеобщее и неизменное определение добра.
Удовольствия и страдания должны иметь благотворную, жизнеподдерживающую меру. Но об этой мере нельзя судить без разбора: для исполнения своего долга одному человеку нужна одна мера, другому — другая мера. Смотреть на чужую меру и судить о её оправданности можно не раньше, чем мы увидим, в чём заключается истинный долг человека, для чего человек вообще рождён, в каком состоянии и положении находится сейчас, что́ ждёт и чего требует от него Бог. А так как видеть это поверхностным взглядом невозможно, потому что истинный долг, во-1-х, часто скрыт от посторонних глаз, а во-2-х, может уменьшаться и увеличиваться в зависимости от всевозможных обстоятельств, то судить о мере страданий и удовольствий, необходимых каждому человеку для исполнения его истинного долга бессмысленно. Во́т почему сказано: «Не судите о других, а разбирайтесь в себе».
Неустойчивость и колебания между страхом наткнуться на страдания и страхом лишиться удовольствия автоматично, стихийно, неизбежно, обусловлено земной природой, неуравновешенностью нервной системы человека, а волевое движение разумной души́ в том, чтобы ради покоя Совести и Блага общей жизни сознательно и постоянно достигать и хранить равновесие.
Себе человек причиняет зло, как правило, с помощью удовольствий; ближним человек причиняет зло, как правило, с помощью страданий.
Почему красота связана с моралью ?
— И ложная и истинная красота связана не с моралью, а с Совестью. Ложная красота — это продукт сознательного, продуманного или детского, бессознательного пользования плодами чужих трудов. Именно это пользование из поколения в поколение похищает у зависимых людей природную привлекательность, в лучшем случае оставляя им молодость, которая на короткий срок полового цветения прикрывает их наследственное уродство.
Истинная красота — это непрерывное и сознательное стремление сводить до минимума удовольствие пользоваться чужими трудами и готовность всё, что́ только возможно в условиях тюремно-потребительской цивилизации и паразитической культуры, делать своими руками, своими трудами и своими жертвами.
Почему мы уважаем мёртвых больше, чем живых ?
— Ну, во-1-х, не ко всем и мёртвым чувствуется уважение, а во-2-х, мёртвые, в отличие от живых, уже никому не мешают жить, а значит никому не отравляют жизнь своим характером и манерами, их можно и поуважать, конечно же, если в памяти всплывёт хотя бы что-нибудь, что́ вызывает искреннее, а не предписываемое уважение к ним.
Является ли война единственным способом достижения мира ?
— Только война и является единственным способом достижения мира, с той лишь разницей, что одним, чтобы достичь мира и сохранять его, нужно воевать с собой, а другим, которые не умеют или не хотят бороться с собой, — с другими. Война между людьми становится неизбежной именно потому, что люди не могут или не желают преодолевать в себе то, что́ мешает миру между ними. Во́т почему война хотя бы на время становится спасением от того, что́ является её причиной.
Истинная красота — понятие объективное или субъективное ?
— Чтобы иметь возможность видеть объективную, истинную красоту в других, нужно самому обладать объективной, истинной красотой, потому что только подобное может видеть подобное. Но для тех, кто такой красотой не обладает, не остаётся ничего, кроме субъективных восприятий и мнений.
Должны ли мы бояться смерти ?
— Непременно, но не настолько, чтобы сохранять свою и даже чужую жизнь ценой потери отношений с Совестью и Богом. В конце концов, бояться нужно не смерти, а несвоевременной, бессмысленной, никому не нужной смерти, то есть нарушения Воли Бога относительно нашей жизни.
Допустим ли аборт или нет ?
— В любом спорном деле и сомнительном действии допустима только Воля Бога как решение Неземного Суда. Если же не знать, а тем более и не желать знать Божью Волю, или приписывать Богу то, что́ кажется правильным и благотворным нам самим, то спорам, сомнениям, страхам, разногласиям, оскорблениям и дракам по любому вопросу не будет конца. Отсюда и ваш вопрос. То есть вопрос предполагает отсутствие Бога или наличие карманного Бога, Которому сам человек указывает, что́ правильно, а что́ неправильно, что́ должно быть, а чего́ быть не должно.
Может ли быть мораль без Бога ?
— Все человеческие морали создаются и существуют именно без Бога. Во́т почему тот, кто становится на путь исполнения Божественной Воли, делается в глазах любого земного общества нарушителем или разрушителем всех моралей.
Оправданы ли пытки ?
— На этот вопрос вы сразу получите ответ, как только вам лично прикажут пытать человека: если сами вы не сможете это делать, то вам придётся осудить применение пыток; если сможете, то вам придётся их оправдать, чтобы оправдать себя.
Что́ важнее, справедливость или милосердие ?
— Если говорить о фиктивной справедливости юридических законов, то милосердие Божие, чувствуемое и хоть как-то протискиваемое иным судьёй по отношению к осуждаемому человеку, оказывается единственным спасением для него как жертвы бездушного государственного устройства. Если же говорить о Божественной Справедливости, то Она не нуждается в милосердии, ибо она Сама есть истинное милосердие.
Насколько актуальна семья в современном мире ?
— А насколько актуален современный мир ?
Можно ли считать человека «образованным» без формального образования ?
— Человек только и может стать образованным, когда освободится из тюрьмы формального общеобязательного образования.
Какими правами обладают животные ?
— Такими правами, какими им позволяют обладать бессовестные, наглые, равнодушные, безжалостные и бесстыдные люди, провоцирующие, задающие и выясняющие подобные вопросы. Захватив все права во Вселенной, они уже давно раздают их каждому по своему́ усмотрению.
Почему не каждый человек может быть гением ?
— Потому что не каждый человек любовно и преданно слушается своего внутреннего голоса, своего ангела-божества, духа-покровителя, то есть своего гения, ибо гений есть не сам человек, а тот, кто в нём тайно обитает и проявляется в той мере, в какой человек способен его проявлять.
Почему мы выбрасываем еду, если знаем, что множество людей умирает от голода ?
— Потому что вы не видите своими глазами и не слышите своими ушами глаза́ и голоса́ умирающих от голода. Увидев и услышав этот ужас, вы не только перестали бы швыряться едой и заниматься кулинарным развратом, но навсегда поперхнулись бы тем образом жизни, который позволяет вот так обращаться с плодами чужих трудов.
Если мы живем в цивилизованном мире, тогда почему так много различий между богатыми и бедными ?
— Вы ошибаетесь, называя скопище воров и обворованных, обманывающих и обманутых, насилующих и насилуемых, растлевающих и растленных цивилизованным миром. Мир вообще не может быть цивилизованным, цивилизованным может быть только человек, страшащийся стать и преступником и жертвой, и воспитывающий в себе способность быть другом, братом и любящим родственником для всех, кто способен ценить дружбу, любовь, братство и родственность.
Человек контролирует технологию или технология контролирует человека ?
— Если человека не контролирует Бог, то его контролирует всё, что́ угодно, даже то, что́, как ему кажется, контролирует он.
Есть ли такая вещь, как хорошая смерть ?
— Любая смерть хороша, если она своевременна, если она служит продолжению и поддержанию жизни, потому что назначение смерти — жизнь.
Что́ важнее: разум или мудрость ?
— Целое всегда важнее части, а разум лишь часть мудрости наравне с сердцем.
Являются ли убеждения и суеверия одинаковыми ?
— Нет, не являются. Суевериями нас заражают, а убеждения в нас вырабатываются, причём, в той мере, в какой нам удаётся избавиться и очиститься от суеверий.
Почему мы делаем то, что́ нам не нравится ?
— Потому что боимся потерять или жизнь или Совесть.
У атеистов есть собственные боги ?
— Бог есть у всех. Без Бога, без существа, или идеи, или цели, или предмета, или почвы, на которую человек надеется как на опору своего существования, жить невозможно.
Что́ важнее, чтобы нас уважали или любили ?
— Что́ в нас любить, если в нас нечего уважать ? — Только то, что́, при отсутствии причин для уважения, в конце концов начнёт вызывать отвращение ?
Может ли духовность сделать человека счастливым ?
— Счастливым человека делает совестливость, а не духовность. Духовность же, как и телесность, никакого отношения к счастью не имеет до тех пор, пока человек не начнёт подчинять Совести и своё телесное и своё духовное существо.
Любовь это просто физическое желание или нечто большее ?
— Это не нечто большее, а это вообще другое. Любовь истинная есть частица Вечности, а физическое желание временно и связано с возрастом, здоровьем, характерами, условиями и обстоятельствами.
Как лучше всего достичь счастья ?
— Стать достойным его.
Почему нет ничего сильнее материнской любви ?
— Во-1-х, есть любовь, которая сильнее материнской любви, а во-2-х, любовь нужно измерять не силой, а благотворностью. Сколько матерей силой своей любви губят своих детей, потому что считают силу любви благом. Сила же, чтобы творить благо, должна управляться Господином любви, то есть быть подчинённой, а не подчинять.
Могут ли лучшие друзья стать хорошим мужем и женой ?
— Только лучшие друзья и могут стать мужем и женой, остальные остаются лишь самцами и самками, у которых есть брачное свидетельство.
Чем любовь отличается от страсти или сексуального желания ?
— Спрашивайте яснее: «Че́м любовь отличается от бешенства или от похоти ?», — тогда и ответ будет сразу ясен.
Люди стали менее счастливы в этот век технологий или нет ?
— Как будто раньше, в эпохи физического рабства и духовных инквизиций они были счастливы. Счастье зависит не от того, какими средствами поддерживается жизнь, а от того, ка́к люди ведут себя по отношению друг к другу. Счастье — это поведение, а не средства производства, и несчастье — это поведение, а не производительные силы. Именно небратское, недружеское, нелюбовное, бессовестное и бесстыдное поведение и бесчестные отношения наполняют мир разрушающими и уродующими всё живое технологиями. Поэтому, какое уж тут счастье ?
Что́ важнее: помочь себе, своей семье, обществу или миру ?
— Помогать нужно Богу в себе, тогда Бог поможет и вам, и вашей семье, и вашему обществу, и вашему миру, если этому миру вообще можно чем-то помочь.
Имеет ли знание ценность без практического использования ?
— Знание есть средство. Без практического применения любое средство становится предметом коллекционирования, самохвальства, гордости и тщеславия.
Каков наилучший путь для поиска правды: наука, искусство, философия, религия или что-то ещё ?
— Наилучший путь для поиска правды честность. Потому что лгать можно и в науке, и в искусстве, и в философии, и в религии и в литературе, и в политике, и в быту, и в отношениях с кем угодно.
Если мы учимся и совершенствуемся на своих ошибках, почему тогда мы так боимся их совершать ?
— Потому что за ошибки нужно платить и, порой, жестоко, но именно это и является условием любого учения, движения и совершенствования.
Почему философские вопросы называют вечными ?
— Потому что на них вечно боятся ответить раз и навсегда.