Наташа сидела у постели дочери, смотрела на её тонкую ножку в лангете и еле сдерживала слёзы. Как можно было в благоустроенном парке наткнуться на арматуру, торчащую из земли? Как можно было на неё налететь так, чтобы повредить ахиллово сухожилие?
Хоть врач, оперировавший Марину, и утверждал, что нога восстановится, и занятия балетом можно будет возобновить, Наташа понимала - этого уже не будет. Её дочь не вернётся в балет и примой никогда не станет.
А на безмятежном лице дочери она не видела никакого сожаления, как будто не её жизнь летит в тартарары, не её карьера перерезана той злосчастной арматурой.
-Врач обещал, что я буду ходить, не хромая. А балет, ну что балет, мам? Ещё никто не умер от того, что перестал танцевать. Ты мне лучше альбом принеси и карандаши
Наташа с горечью подумала, что да, никто не умер. Физически не умер. Только что это за жизнь, когда твоя мечта уже никогда не сбудется?
Сколько Наташа себя помнила, она мечтала стать балериной. Но мама категорически отказалась отдавать её в балетную школу. Став постарше, Наташа пошла уже сама, но её не взяли. Конечно, время было уже упущено, разве можно сравниться с теми, кто с трёх лет на пуантах, когда тебе двенадцать?
Наталья отучилась на экономиста, вышла замуж и родила дочь. И решила, что раз сама не стала балериной, то её дочка точно станет.
В три года они пошли в танцевальную студию, и вот десять лет уже девочка занимается и достигла немалых успехов. Конечно, заслуга Натальи в этом огромна, мотивировала, заставляла, диету соблюдали вместе.
А в последнее время дочь чуть ли не силой приходилось загонять на репетиции, Наташе приходилось грозить, что если Марина бросит балет, то пусть поступает куда хочет, но ни копейки от родителей больше не получит. Подошёл переходный возраст со всеми его "прелестями", Марина всё чаще начала говорить что-то ужасное. Что устала от репетиций, ноги у неё, видите ли страшные, и вообще хочет бросить занятия, пусть ей даже придётся подыхать с голоду. Правда, пару недель всё было относительно спокойно, неприятные разговоры поутихли, а потом эта травма...
Наташа принесла дочери в больницу карандаши, фломастеры, пачку бумаги, и через несколько дней Марина отдала ей её портрет. Ещё она нарисовала соседок по палате, медсестёр, врача, не совсем умело, но довольно неплохо
-Не знала, что ты так рисовать умеешь
-Мам, тебя, кроме балета ничего больше не интересовало, откуда тебе было знать
А когда Наташа ушла, Марина взялась за карандаш и начала рисовать себя в пачке и на пуантах, пусть останется маме на память хоть что-то от этих десяти лет. А она теперь свободна, перерезала путы, причём в буквальном смысле.
В ординаторской хирург делая записи в истории болезни Марины, делился с коллегой:
-Знаешь, странный случай, рана не похожа на рваную, такое ощущение, что ножом резанули, хотя девочка говорит, что случайно поранилась. И ни слезинки не проронила, даже улыбалась. Она же балерина, а ей ногу разрабатывать полгода минимум. А она сияет, как на именинах.
Коллега, молодая ещё девчонка, вздохнула:
-Я тоже в детстве балериной стать хотела. Но у нас вся семья врачи, у меня выбора не было, как только в медицинский. Вот рожу девочку, обязательно в балет отдам
Понравился рассказ? Поддержи автора лайком!
Конструктивная критика приветствуется!