Лангур нехотя потянулся, зевнул и подумал: «Может, еще подремать?»
Над головой едва шелестели пальмовые листья, лёгкая прохлада овевала его длинное гибкое тело. Но когда первые солнечные лучи пробивались сквозь широкие листья пальмы, уже ощутимо пригревало. Просыпаться и выходить на разгорающийся солнцепек не хотелось.
Лангур перевернулся на другой бок, чтобы подремать ещё, но вдруг вспомнил бабушку. В детстве она часто повторяла ему:
- Ты – не просто лангур, серо-коричневая обезьяна. Ты Хануман - сильный, бесстрашный, неутомимый, всегда в движении и делах. Помни об этом и будь достоин нашего звания.
Ещё бабушка рассказывала о каком-то божестве, похищенную жену которого помог вызволить из плена их пра-пра-пра-пра-прадед, за что и присвоили им высокое звание Хануманов. Лангуру это было совсем непонятно, да, честно говоря, и неинтересно, поэтому он рос обычным обезьяньим детёнышом: игривым, подвижным, хулиганистым.
Но бабушку он очень любил, и её слова крепко врезались в цепкую детскую память. Не раз в критические минуты, которых было немало, - игры, споры, конфликты, нередко переходящие в драки, - в его голове вспыхивало таинственное слово: «Хануман». И он неведомым образом успокаивался, избегая тем самым больших неприятностей.
Лангур опять потянулся и вдруг одним прыжком вскочил на задние лапы. Да так резко, что чуть было не выпал из своего гнезда, устроенного им на самом верху огромной пальмы.
Сидя на краю широкого, тяжёлого и плотного пальмового листа, Лангур не спеша оглядывал открывшуюся перед ним панораму тропического леса. Каждая деталь этой ежедневной картины была ему хорошо знакома: всходящий над лесом солнечный диск, уже струящийся сильным теплом; далёкие горы в сиреневой дымке; излучина реки, похожей на серебристую металлическую ленту; манящая пустота головокружительной высоты прямо под его лапами... И всё же каждое утро он подолгу любовался мирной картиной просыпающихся джунглей, постепенно наполняющихся светом и звуками.
Взгляд Лангура задержался на разноцветном облаке, постоянно парящим над тем местом, где река исчезала, ныряя в джунгли с высокого утёса. Там, в километре от его пальмы, был водопад, - искристый, переливающийся, издающий лёгкий гул, если смотреть издалека; и грохочущий, могучий, изрыгающий неисчислимые потоки тяжёлой воды, когда оказываешься вблизи.
Лангур хорошо помнил смешанное чувство восторга и страха, когда однажды он оказался подле этого водопада. Продвигаясь в поисках спелых бананов вдоль берега реки, перелетая с вершины одной пальмы на другую, - не зря же лангуры почитаются чемпионами по прыжкам среди всех обезьян, - он внезапно осознал, что стало очень шумно. Движимый любопытством, Лангур быстро двинулся в сторону водяного радужного облака, которое он заметил совсем недалеко впереди, по ходу движения.
Пальмы в этом месте отступали от берега реки, как будто давая дорогу ревущему потоку воды. А перед самым скоплением искрящегося тумана деревьев не было вообще.
Лангур спустился на землю и, неловко перепрыгивая с камня на камень, подошёл к самой воде. Зачарованно глядя на могучий бурлящий поток воды, рассыпающиеся от ударов с камнями радужные искры, он стал медленно заходить в воду, ощущая, как его затягивает туда неведомая сила…
Вдруг он покачнулся, почувствовав, как ледяным холодом сковало лапы, и начал падать в воду. В последний момент Лангур увидел перед собой смеющиеся глаза, как будто вырастающие из густой седой бороды, и, теряя сознание, упал на большой плоский камень, расположенный на самом краю стремительно несущегося потока воды. А в ушах прозвучало:
- Запомни! Обезьяны не дружат с водой. Но я, Водопад Добрая Вода, не могу принять твою жертву…
Больше Лангур ничего не помнил, да особо и не хотел думать об этом. Он вздрагивал всем телом, когда где-то в глубинах его существа иногда вдруг всплывало то странное ощущение неведомой силы, манившей его в бурный поток. И лишь добрые глаза старца, приходящие следом, успокаивали его и возвращали в привычную жизнь.
… Вот и сейчас, разглядывая клубящийся разноцветный туман над обрывом водопада, Лангур усилием воли отгонял от себя сосущий страх, издаваемый грохочущей водой, и размышлял о неведомом водяном существе, смеющиеся глаза которого вернули его к жизни. Кто он? Куда подевался? И почему его водяная борода развевается как будто на ветру?
Размышляя таким образом, Лангур вдруг увидел несущееся в потоке воды небольшое бревно. Оно переваливалось с боку на бок, и вместе с ним то уходило под воду, то показывалось наверху какое-то странное существо, распластавшееся по всей длине бревна. Мелькнула нелепая мысль, что это кусок теста облепил дерево со всех сторон. Лангур видел такие в руках женщин, когда тайком пробирался к деревне на краю леса, - они раскатывали из них большие лепёшки. Но существо это размахивало маленькими ручками, беззвучно открывало рот и уже закатывало глазки, уходя в очередной раз под воду.
Все эти мысли промелькнули в голове Лангура в одно мгновение. И не успел он понять, что же происходит, как бревно с «наездником» на полной скорости приблизилось к краю водопада и исчезло в клубящемся водяном тумане...
Страх сковал всё существо Лангура. От одной мысли, что бревно полетело вниз с огромной высоты, ему стало настолько нехорошо, что он начал терять сознание.
И вдруг Лангур увидел… парящее в воздухе бревно, то самое! Его было едва видно сквозь пелену разноцветных брызг и радужную водяную завесу, но это точно было оно! Только теперь бревно уже не вращалось, а парило как пёрышко, и на нем безжизненно распласталось тело неизвестного существа.
Вскочив на задние лапы, Лангур застыл на месте от удивления: бревно исчезало прямо на его глазах, как будто таяло посреди клубящегося тумана. А через мгновение из водяной завесы вынырнуло лёгкое серебристое облачко и, вытянувшись в светящуюся стрелу, взмыло верх, исчезнув в небесной выси.
Лангур зачарованно смотрел в небо, как будто надеясь рассмотреть сверкнувшее чудо. Но лишь нежный женский смех, похожий на перезвон серебряных колокольчиков, коснулся его ушей. И странные слова:
- Помни! Ты – Хануман!
Опомнившись, Лангур бросился к краю обрыва, с которого низвергался водопад. Он не думал о грозящей ему опасности самому сорваться вниз и разбиться о камни, лишь слышал нежный женский голос в своей голове: «Хануман!».
В последний момент притормозив на краю бездны, он увидел далеко внизу какое-то светлое пятно – то ли мячик, то ли шарик. Оглядевшись по сторонам, Лангур также заметил, что недалеко от того места, где он остановился, начинается узкая тропа, которая, забирая вправо по склону, спускается вниз и оканчивается у небольшой отмели, намытой падающим могучим потоком за многие тысячи лет. И на самом её краю, у воды, сидел тот самый «наездник», вместе с бревном сорвавшийся в бездну.
Осторожно спустившись вниз, - всё-таки скользкие камни это тебе не родные добрые деревья, - Лангур остановился на противоположном краю отмели. В двадцати метрах от него сидело то самое странное существо, которое на его глазах совершило стремительное опасное путешествия на бревне. Оно действительно было похоже на большой кусок теста, только у него были ножки, ручки и глазки, из которых сейчас неудержимо текли слёзы.
Неспешно подойдя к незнакомцу, Лангур сел почти вплотную к нему и стал разглядывать место, где он очутился.
Зрелище было потрясающее! Слева, в ста метрах от него, с огромной скалы падал могучий поток воды. Лангуру стоило больших усилий не смотреть на него, потому что вид бесконечной стены водопада неудержимо притягивал его, и он чуть было не двинулся туда, к этой гремящей воде. Но вовремя остановился, вспомнив слова бородатого водяного старца: «Обезьяны не дружат с водой».
Поспешно переведя взгляд вправо, Лангур увидел широкую речную ленту, которая, сбегая вниз, на глазах успокаивалась, становясь нежной, едва шелестящей прозрачными струями…
- Тебе чего? – внезапно услышал он незнакомый голос.
Повернувшись, Лангур увидел насупленного незнакомца, подозрительно рассматривавшего его.
- Мне? Я? Ничего… Просто спустился вниз, увидев, как ты пролетел мимо меня на бревне.
- На каком бревне?
- Ты чего, не помнишь что ли? Ты барахтался вместе с бревном в потоке воды, а потом исчез куда-то, как будто растворился…
Незнакомец задумался. Видно было, что он мучительно пытается что-то вспомнить. Потом он глубоко вздохнул:
- Вообще-то, сырники не катаются на брёвнах. Только на аллигаторах.
- Какие сырники? Какие аллигаторы? – Лангур в недоумении уставился на незнакомца.
- Сырники – это такие как я. Сделаны из теста и творога. Правда, я пока других не видел… Но не могу же я быть совсем один на целом свете?
- Так ты – Сырник? – Лангур удивлённо осмотрел его с ног до головы, не увидев ни муки, ни творога. Правда, на кусок тесто он всё-таки был похож.
- Ну да, я Сырник. Меня испекла мама Натали. А потом я подружился с папой Томасом и их сыновьями, не дал упасть шкафу прямо на маленького Эдди, и меня чуть не съела Алиса …
И Сырник рассказал Лангуру всю свою короткую, но удивительную жизнь, в которой столько всего успело произойти.
Прошло всего несколько минут, а Сырник и Лангур уже громко разговаривали, смеялись, корчили рожи, рассказывая друг другу свои похождения. Когда было особенно смешно, Сырник подскакивал и крутился вокруг себя на одной ноге, а Лангур делал многометровые прыжки, показывая, как он убегал от леопарда или слона.
- А вот если бы ты встретился на одной тропе с хищниками, - поддразнивал он Сырника, - тебе ни за что бы не удалось убежать от него. Ты круглый и толстый, и ножки у тебя маленькие и тонкие!
- Ну и что, - беззаботно смеясь, откликнулся Сырник. – Зато я могу летать!
- Это я могу летать, когда перепрыгиваю с вершины одной пальмы на другую, - хвастливо крикнул Лангур. – Иногда мы пролетаем больше десяти метров и никогда не падаем! А ты…
Он не успел договорить, как вдруг Сырник подпрыгнул вверх и быстро стал набирать высоту. В полёте он весело кружился вокруг своей оси, смеясь и крича Лангуру:
- Эй, ты, обезьяна длиннохвостая, догоняй!
В этот момент вдруг подул ветер, и Сырника стало относить в сторону водопада, прямо к самому краю, с которого совсем недавно он спланировал на бревне. Лангур испугался, что сейчас его новый друг ударится о скалу и разобьётся, и большими прыжками он понёсся вверх по знакомой тропе. Ему стало так страшно, что в несколько мгновений он достиг верхней площадки и оказался прямо над ревущей бездной.
А Сырник беззаботно парил над водой, кружась и улыбаясь. Вокруг него сверкало и переливалось всеми цветами радуги облачко, как будто издававшее мелодичный звон колокольчиков…
Оказавшись наверху, Лангур вновь почувствовал манящее чувство притяжения воды. Он хотел было сделать первый шаг в ревущий поток, но в ту же секунду вода вдруг поднялась дыбом, превратилась в огромную волну, которая с силой ударила Лангура в грудь и отшвырнула его на несколько метров от края берега.
Падая на спину, Лангур лишь успел заметить на самом верху волны всё те же знакомые добрые глаза и услышать ласковый голос:
- Будь осторожен. Вода – не твоя стихия…
Пока Лангур приходил в себя от пережитого волнения за друга, Сырник не спеша спланировал сверху к нему и плавно опустился рядышком на камень.
Оба они молчали. Их переполняли чувства, пережитые в последние десять минут. Радость знакомства, страх и переживания друг за друга, удивление от всего увиденного…
- А что ты сейчас будешь делать? – неожиданно беспечно спросил Сырник.
- Не знаю. Ну, наверное, домой пора собираться…
- А где твой дом?
- Да вон там, недалеко, в километре отсюда, - махнул рукой Лангур вверх по течению бурлящего потока.
- А какой у тебя дом? – не отставал Сырник.
- Самый обыкновенный – гнездо на вершине огромной пальмы. Все лангуры так живут.
- Ух ты! – воскликнул Сырник. – Я никогда не был на вершине пальмы… А можно к тебе в гости?
- Ну… Не знаю… А как ты заберёшься наверх? Ты же такой толстый и неуклюжий, - расхохотался Лангур.
- Ты что, забыл? Я же умею летать! Меня Лесная Фея научила…
И Сырник вновь резко взмыл вверх. Крутанувшись вокруг себя, он направился прямо в сторону родной пальмы Лангура.
Сырник летел, смеясь и распевая какую-то песенку. А Лангур мчался следом за ним, перепрыгивая с ветки на ветку, с дерева на дерево, радуясь солнцу, небу, щебету птиц и стрёкоту невидимых обитателей тропического леса.
Правда. иногда ему казалось, что к звукам джунглей примешивается какое-то иное звучание. Как будто серебряные колокольчики рассыпались в вышине…
© Александр Vseleon
О предыдущих приключениях Сырника можно прочитать здесь: