Начинался новый день как всегда спокойно, без происшествий. На улице шёл снег. По дороге сновали редкие в столь ранний час машины и рейсовые автобусы. Олег проигнорировал последние, решив, что из пригорода до института дойдёт пешком.
Три пары пролетели незаметно, и хотя он не устал, домой добираться решил на общественном транспорте. На остановке никого не было, автобус тоже упорно не хотел подъезжать. Утомлённый ожиданием, Олег решил вспомнить, что было сегодня на лекциях, но после нескольких неудачных попыток переключился на планирование грядущих новогодних и рождественских праздников. Размышления прервал неизвестно откуда взявшийся автобус, вальяжно подкативший к остановке и ещё на ходу открывший двери пассажирам. Компания в салоне была шумная и, по-видимому, в большинстве друг другу знакомая. Они что-то беспорядочно обсуждали, и под этот гомон Олег незаметно для себя задремал.
Случайный сон прервали скрип тормозов и толчок резко остановившегося автобуса. Олег поднял голову, чтобы выяснить, в чём дело, и для себя отметил, что дремал не только он. Водитель что-то пробурчал о ржавой железяке, сдобрив это сообщение оборотистыми выражениями из великого и могучего. Повозившись в кабине, он выбрался на улицу и попытался привести в чувство заглохший транспорт вручную, не упуская возможности, при всяком удобном случае помянуть недобрым словом его "мать". Олегу быстро наскучила однообразная и монотонная брань шофёра, он попросил открыть дверь салона, чтобы выйти и развлечь себя городскими пейзажами, поскольку через заиндевевшие окна это всё равно не удалось бы, однако, оказавшись на улице, увидел вокруг лес и ничего знакомого для себя не обнаружил.
– Слушай, шеф, где это мы очутились? – молодому человеку показалось интересным такое начало вечера.
– А хрен его знает, я на вашем долбаном маршруте сегодня первый день работаю. Старый водила мне толком ничего не сказал, только посоветовал после второй развилки свернуть по указателю с главной дороги направо. Ну я и свернул, пока мы в эту глухомань не забрались. А тут ещё карбюратор посреди дороги забарахлил, мать бы его за ногу. Ладно, некогда мне, – он махнул рукой и с удвоенной силой принялся копаться во внутренностях автобуса.
Олег решил пройтись вокруг, чтобы попытаться выяснить, куда их забросило и, любопытства ради, заглянул в полуразваленное трёхэтажное здание возле дороги, зияющее пустыми глазницами окон. Пассажиры автобуса его примеру не последовали и остались сидеть в салоне.
Изнутри здание не показалось ему приятным для изучения, но его привлекли какие-то бумаги, разбросанные на полу. Это были школьные дневники. «Местные ученики особой успеваемостью не отличались», – заметил он, – «и что это за школа такая посреди леса?»
Олег решил ещё побродить по заброшенному учебному заведению, надеясь, что его здесь не оставят и посигналят, если автобус удастся починить. Подозрения о принадлежности этого здания к системе народного образования ещё раз подтвердились на втором этаже, где он обнаружил сваленные в кучу посреди просторного коридора школьные парты.
Вдруг в тишине пустых комнат раздались чьи-то тяжёлые шаркающие шаги. Олег подумал, что это шофёр решил сообщить ему о том, что автобус удалось починить и, не найдя его внизу, теперь поднимался на второй этаж.
– Я здесь, – крикнул он, – уже спускаюсь.
В ответ на это шаги затихли, что показалось ему странным, но он более важным счёл не опоздать на автобус и двинулся к лестнице. Однако что-то недоброе промелькнуло в мыслях, когда вдруг шаги, которые он слышал, возобновились, стали более частыми и сопровождались каким-то глухим утробным рычащим звуком.
Перед выходом из коридора на лестничную площадку Олег сбавил шаг, боясь на повороте столкнуться с предполагаемым водителем. Неожиданно, вероятно, от спешки, а может быть, зацепившись за что-то, с головы слетела шапка. Ему пришлось остановиться и развернуться, чтобы её поднять, а когда он снова повернулся к лестнице, его тело сковал первобытный ужас. Из темноты коридора на него был направлен немигающий взгляд жёлтых змеиных глаз, а слабый свет, проникающий с улицы, выцарапывал из темноты контуры огромного мохнатого существа, занявшего почти весь проём коридора и похожего на живое воплощение сказок о демонах. Олег не знал,что делать, и в голове лихорадочно носились мысли, однако вопль этого чудовища, напоминающий рёв забиваемого на бойне быка, смешанного с визгом свиньи, оставил только одну мысль – бежать.
Олег бросился обратно по коридору к куче сваленных парт, надеясь в них найти для себя хоть какое-то спасение, кожей на спине чувствуя настигающий его топот ожившего ужаса. Муки преследования были настолько невыносимыми, что он забежал в первую попавшуюся дверь. Захлопнув, он навалился на неё спиной и, отдышавшись, прислушался к звукам в коридоре. Шагов не было слышно. Олег наклонился, чтобы посмотреть в замочную скважину, и чуть не вскрикнул. Жуткая тварь стояла возле двери и беспорядочно озиралась. Вдруг её безобразные ноздри дернулись, и голова медленно повернулась в сторону, где прятался несчастный. Страх отбросил его назад и заставил искать новые пути к спасению, но, обернувшись, он обнаружил, что попал в комнату, служившую когда-то подсобкой, и выхода из неё никакого не было. За спиной раздался огромной силы удар, срывающий дверь с петель. Олег успел оглянуться и в тот же миг почувствовал, как глубоко в грудь вонзились когти. Боль была адской, разум требовал крика, но из горла доносилось лишь хрипение от заливающей лёгкие крови. «Я умираю», – мелькнуло в голове...
– Что с тобой, Олег. Ты почему кричишь, – мягкие руки матери нервно трясли его за плечи, – просыпайся, тебе что, дурной сон приснился?
Он открыл полные ужаса глаза, пытаясь понять, что происходит, и всё ещё чувствуя дикую боль в груди. «Слава Богу, это только сон», – подумал он, присев на кровати и приходя в себя от пережитого, – «такие сны в канун Нового года, что же это за год такой наступает? Ладно, будь что будет, но домой я сегодня вернусь пешком».
– Ну всё, проснулся? Быстро завтракать и в институт, а то опоздаешь...
Начинался новый день...
