Юра встретил Юлечку, когда выходил из подъезда. Второпях он как-то глупо опешил и остановился. Она катила колясочку, одновременно стараясь и не уронить пакет с продуктами, и вести за руку малыша лет трех, который еще некрепко ступал по неубранному снегу. Юра растерялся. Юлечку он не встречал уже лет шесть, с тех самых пор, когда оставил ее одну в съемной квартире. Еще в школе, в старших классах, Юлечка доверчиво влюбилась в Юру, красивого и уверенного в себе парня, который совершенно не интересовался ею. Она хорошо училась, носила тяжелую русую косу и лишь немного подводила тушью ресницы. Но Юра быстро понял, насколько накладно ухаживать за бойкими одноклассницами в джинсах с низкой посадкой, которые еле держались на бедрах, и пригляделся к Юлечке, которая была рядом и ничего не требовала. Считать и планировать он умел всегда. А Юлечка была рада его вниманию, ее ладошка потела в его руке от радостного волнения, а голубые глаза смотрели с нежностью. После школы они начали жить вместе. Вместе учились, вместе готовили завтрак, вместе вечерами смотрели с балкона на дорогу. Юра курил, Юлечка сидела напротив и любовалась им, о чем-то мечтала. Он так привык к ее молчаливости, ласковым рукам, к порядку в квартире, что с каждым днем всё больше и больше его наполняло чувство тревоги. Юлечка не требовала от него свадьбы, не заглядывала в будущее, никогда не спорила и тем самым, по его мыслям, отнимала у него малейший шанс, малейшую зацепку за причину уйти. Она отнимала свободу. Она варила густые супы, накрывала стол с белыми салфетками, и подперев голову руками смотрела, как он кладет в борщ жирную сметану. Сухая мысль о том, что супы и салфеточки будут единственным подтверждением его мужественности, досаждала ему. Ему всего двадцать, а в мире столько женщин. Женщин страстных, невероятных, способных дать ему не только опыт, но и новые возможности. В конце концов он хотел, чтобы ему завидовали. Завидовали так, как он завидовал друзьям, приходившим в гости с шумливыми барышнями, чьи звонкие и приятные голоса заполняли их с Юлечкой кухню, такую обыкновенно тихую. Юра не привык придаваться тяжелым мыслям и считаться с чувствами других. И когда через знакомых отца появилась возможность пройти стажировку в большой компании, которая тогда была на слуху, он поцеловал Юлечке руки и попросил прощения. Юлечка вытирала слезы, долго смотрела с балкона на качающиеся кроны деревьев, а потом молча собирала для Юры вещи. Больше они не виделись.
Теперь же Юлечка, обрадованная встречей, что-то щебетала ему про то, что они гостили у родителей, заскочили после садика в магазин, что недавно она встретила в один день трех одноклассников, но Юра слушал ее сбивчиво, невнимательно, отвлекаясь на ее толстую косу, спадающую вниз от правого плеча. Он смотрел на ее голубые глаза, глаза спокойной и счастливой женщины, на подкрашенные ресницы и румяные розовые щеки. Он отчего-то совершенно глупо спросил, ее ли это дети. И почувствовал себя полным болваном. Она спокойно опустилась на одно колено, слегка пододвинула вперед старшего мальчика, который сурово смотрел на Юру из-под нахмуренных бровей, и поправила шапочку на малыше в коляске, который тоже смотрел очень внимательно. Юлечка говорила о том, что старший - мальчик серьезный, маленький мужичок, что-то добавляла про детский сад, санки и первый Новый год, но Юра не слушал ее, он смотрел на черно-карие глаза малышей, глаза, которые явно достались от отца, на каштановые кудри мальчика в коляске, которые выбивались из-под шапки. Он почему-то представил этого мужчину, мужа, высоким и мощным, с большими ладонями и глубокими темными глазами, в которые невозможно долго смотреть. Представил, как вечером дети сбегаются к нему с радостными криками, как на столе на белой салфетке стоит тарелка с фиолетовым борщем, в котором уже размешана сметана, как Юлечка подает для поцелуев свои длинные пальчики. В этот момент Юлечка поднялась и с улыбкой посмотрела на Юру. Он почувствовал теплый запах заботливой матери – смесь запахов пудры и розовой пастилы. Юлечка была счастлива. Когда она прощалась с ним и желала удачи, он с неприятным и тоскливым ощущением понял, что она ничего про него не спросила.
Ровно через пять минут он вышел из магазина с упаковкой розовой пастилы, бросил ее на асфальт, растоптал ногами и сел в машину.