На популярном историческом фото 1918 года, хранящемся в Фотоархиве журнала Огонек, так же как и на немой киноленте архива Госкино, основатель советской России Владимир Ульянов-Ленин и его ближайший соратник Владимир Бонч-Бруевич о чём-то оживлённо беседуют в Кремле.
Они были соратниками ещё с дореволюционных времён. С первых же дней после прихода большевиков к власти В.И. Ленин жил какое-то время на квартире В.Д. Бонч - Бруевича, а затем поручил ему создание аппарата управления делами Совета Народных Комиссаров.
Поэтому персонажи на фото могли говорить и о создании охраны для Ленина - первой службы государственной безопасности Советской России (ещё до ВЧК), об организации правительственной связи, об организации медицинского обслуживания членов нового правительства (этим занималась жена Бонч-Бруевича В. М. Величкина ), о пересмотре дореволюционных пенсионных выплат. Но возможно, что старые соратники, создатели советского нового строя беседовали в это голодное время… о еде.
Вот что вспоминает Д. В. Вярьвильский – сотрудник «Кооператива «Коммунист» при Управлении Делами Совета Народных Комиссаров»:
«В конце 1918 года управляющий делами СовНарКома Владимир Дмитриевич Бонч - Бруевич был озабочен вопросом, как можно спешно и радикальным образом наладить продовольственное снабжение персонала, работающего в Кремле на высших постах Света Народных Комиссаров. В этих целях Владимир Дмитриевич по договоренности с Владимиром Ильичом Лениным решил организовать кооператив, который занялся бы добычей, доставкой и правильным распределением продуктов питания.
Этот кремлевский кооператив был создан и назван: «Кооператив «Коммунист» при Управлении Делами Совета Народных Комиссаров».
Контора, склад товаров и магазин были расположены в помещениях здания только что ликвидированного Чудова монастыря, находящегося на Кремлевской Николаевской Площади.
На мне лежала обязанность вести корреспонденцию по делам. Непосредственное же управление ведения делами Кооператива лежало на самом Владимире Дмитриевиче Бонч-Бруевиче.
Обосновавшись в Москве, я решил вызвать из Пензы и свою семью. Наступило Рождество 1918 года. В этот день я был обрадован известием, что Лиза с детьми удачно присоединилась к эшелону служащих Экспедиции Заготовления Государственных Бумаг, в числе которых был и наш свояк. Это было нашим счастьем, так как Лиза с детьми, да со своим большим багажом не могла и думать на переезд обычным порядком по железной дороге. Возникал лишь один вопрос: каким порядком они смогут въехать в Москву, где кругом стоят заградительные посты строго контролирующие и обыскивающие всех приезжающих. Причём продовольственные продукты обыкновенно реквизировались. А ведь Лиза взяла весь свой продовольственный запас, который так жизненно нам был необходим.
Подъезжая к Москве, Лиза по совету её сопровождающих, решила сойти с поезда на подмосковной станции «Вишняки» с детьми и багажом.
Лиза оставила детей одних, а сама побежала в станционный посёлок, нашла в избе одного из местных крестьян, который и взялся доставить на своей лошади их громоздкий багаж в Москву в один из ближайших дней. Она дала ему московский адрес, а сама с детьми налегке с ближайшим поездом отправилась в Москву и благополучно приехала к нам.
Дня через три, в ближайшее воскресенье мы были радостно поражены: к воротам подъехал воз с нашим имуществом. На редкость честный в такой период времени крестьянин выполнил своё обещание и добросовестно привез наше добро, ничего не утаив. Мы щедро его отблагодарили, накормили и сердечно расстались...
В результате недоедания моя Лиза значительно похудела, что, в прочем, ей было на пользу. Всё наше внимание и забота, конечно, были направлены на поддержание сил наших детей. В особенности трудно нам удавалось получше питать нашу младшую дочь Катюшу, которая перенеся болезнь с осложнением на лёгкие, долго температурила и находилась в постели.
Вспоминаю, что добытое небольшое количество сливочного масла мы делили для неё по микроскопическим дозам, желая растянуть запас на более длительный промежуток времени.
Вдобавок, наша квартира была довольно сырая, сильно заселена и ветхая, и мы не могли достаточно её отапливать. Дров в Москве не было. Мы кое-как собирали всякое старьё, которое можно было жечь во временных железных печурках, на которых одновременно шло и приготовление пищи.
Наших домовладельцев не было. Они из Москвы выехали в провинцию, и мы из-за нужды даже прибегли к некоему разрушению их старой бани, находившейся в саду дома. Эта баня поддерживала нас своим лесным материалом, идущим на топку печи.
Не брезговали мы и разбором соседних заборов, которые в Москве вообще усиленно уничтожались в этот период тоже на дрова. Напротив Трубецкого переулка как раз тянулся громадный забор так называемого «Немчинского Сада». Однажды вечером он был разломан и растащен соседними гражданами в течение трёх часов, но мы мало им воспользовались, ибо мы не располагали достаточной рабочей силой.
Да, время было тяжелое!! Мучительно мы переносили недоедание; единственное, что можно было приобрести в магазинах — очень ограниченная норма хлеба.
У нас имелся небольшой запас муки, из которой мы выпекали жидкие лепешки, но и этого было у нас в ограниченном количестве. Бывало с утра нам каждому доставалось по пять — шесть лепёшек на весь день, и кто был повоздержаннее, тот этот рацион растягивал и на завтрак, и на обед, и на ужин. А кто характером не владел, тот сразу все лепешки съедал утром за завтраком.
В обед делали какую-то завариху, иногда пшённую кашу, и почему-то были в большом избытке сушеные фрукты. Поэтому почти каждый день мы ели «Пшённую кашу с сушенными яблоками». Всегда хотелось есть. Я помню случай, когда мне на уличной панели попался валяющийся сухарь чёрного хлеба, и я не брезгуя не утерпел, поднял его и тут же съел.
Большим праздником было, когда нам удавалось достать кусок конины, из которой мы делали обеденные блюда. Тяжело переносилось иногда отсутствие соли. Её с трудом можно было достать из солонок общественных столовых и принести щепотку домой.
При таком плохом питании вместе с тем приходилось много работать, да ещё делать ежедневно пешком длинные марши из дома с Девичьего Поля до Кремля, так как никакого общественного транспорта не существовало. Чтобы вовремя прибыть на работу, зимой приходилось очень рано вставать.
Да, жизнь была кошмарная!! Не хочется ее вспоминать.
В Кремле мне пришлось проработать сравнительно недолго. Весной перед т. Владимиром Ильичом Лениным возник вопрос, в каком направлении должно пойти снабжение населения продовольствием. Одни считали, что снабжение должно идти посредством отдельно действующих кооперативов, которые и существовали в то время, в том числе и наш Кремлевский Кооператив; другие же считали целесообразным объединить их все в единый Потребительский Кооператив. Товарищ Ленин сам следил за работой кооперации. и в конце концов решил склониться к объединению. Таким образом, наш кооператив «Коммунист» прекратил своё существование».
(Из неопубликованной рукописи Д.В. Вярьвильского» Мои жизненные воспоминания» - купца, офицера, общественного деятеля дореволюционной Пензы и сотрудника продовольственного кооператива при Совнаркоме, служащего Моссовета, репрессированного в конце 1930-х годов)
Если статья понравилась, ставьте лайки и подписывайтесь на канал " ТАК БЫЛО..."