Мне, тогда, когда фильм вышел, было лет 18, наверное. И, как "белой вороне" в семье нескольких поколений интеллигенции, четко уверенных в своей элитарности, Преображенский мне был крайне неприятен, а Шариков в чем-то близок. Хотя бы потому (я уверен), что любые элиты должны быть постоянно в состоянии небезопасности, и тогда выстраивается правильный общественный механизм взаимодействия. Конкуренция, а не патернализм.
Эпизод со звонком Преображенского "наверх", наглядно показывает суть интеллигенции - "ненавижу новую власть", но буду их лечить и пользоваться благами.
Бог сотворил всех равными, а вот как свое равенство принимать - оставил на усмотрение человека.
Кстати, "безответственность эксперимента" - это ровно все в той же парадигме патернализма.
История же Швондера грустна - возможно, он и хотел разрушить кастовое общество, но создал новое - и в "Мастере и Маргарите" приходит Воланд, который расставляет все на свои места, потому что никакой социальный статус не может уберечь от разлитого масла, и пойманный бродяга может оказаться, например, вьетнамским ветераном, способным постоять за себя безо всякого статуса.
А нищий безумец, распятый ради сохранения статусов - может воскреснуть и стать Спасителем.
В эти размышления очень забавно ложится последнее высказывание Жореса Алферова о том, что интернет должен быть не для всех. Такие влажные мечты о возвращении былого статуса, разрушенного в 90-х. Ничего у них не меняется.