Начало истории ЗДЕСЬ
Но не зря говорят: что знают двое, то знают все. Гюнтер, чувствуя неловкость от тяготившей его тайны, поделился секретом со своим старшим другом -- поэтом Михаилом Кузьминым. Тот немедленно отправился к Маковскому, считая своим долгом положить конец этой мистификации: «Вот номер телефона, позвоните хоть сейчас. Так называемая Черубина — не кто иной, как поэтесса Елизавета Ивановна Дмитриева, ненавистница Черубины, школьная учительница, приятельница Волошина».
Реакция Маковского была предсказуема: он отказывался верить, был ошеломлен и не мог вспомнить лица Лили, с которой неоднократно общался. Поверил только после того, как на его телефонный звонок по указанному номеру ему ответил такой знакомый и любимый голос. Но в этот раз он прозвучал, как голос смертельно раненной лани: «Как? Вы? Откуда вы узнали?» Маковский тоже чувствовал себя «убитым», но собрался с духом и легким тоном сообщил, что давно догадывался о мистификации, ему было интересно, чем она закончится, и не пора ли им встретиться. Дмитриева согласилась приехать.
В большом волнении, с бьющимся сердцем ожидал Сергей Маковский визита той, которая так долго владела его мыслями и чувствами. Пусть даже она окажется совсем незаметной, ничуть не красивой, он готов был примириться со слабым подобием волшебного образа. Наконец, он услышал шаги. Прихрамывая, в комнату вошла «довольно полная темноволосая женщина, с крупной головой, вздутым лбом и поистине страшным ртом, из которого высовывались клыкообразные зубы». Она показалась Маковскому безобразной! Едва не плача, он предложил ей чаю.
Его разочарование не скрылось от Лили, она заговорила сбивчиво, не дав вставить ему ни слова: «Вы должны великодушно простить меня. С той минуты, когда все открылось, я навсегда потеряла себя: умерла та единственная, выдуманная мною «я», которая позволяла мне в течение нескольких месяцев чувствовать себя женщиной, жить полной жизнью творчества, любви, счастья. Похоронив Черубину, я похоронила себя и никогда уж не воскресну».
Это были не только слова: дальнейшая ее жизнь сильно отличалась от богемного существования в «серебряном» Петербурге.
Последняя мистификация
Ослепительный и короткий век Черубины де Габриак закончился. После дуэли она окончательно рассталась с Гумилевым, а чуть позже и с Волошиным. В 1911 году Елизавета Дмитриевна вышла замуж за преданного и верного ей инженера–мелиоратора Всеволода Васильева и взяла его фамилию. Они уехали в Ташкент.
Лиля много ездила по стране и заграницу. В начале 20-х годов она познакомилась в Екатеринодаре с С. Я. Маршаком. Вместе они писали пьесы, придумали и создали детский городок с библиотекой, мастерскими, детским театром. Позже Маршак вызвал Лилю в Петербург, чтобы продолжить совместную работу в ТЮЗе. Но возвращение в «северную Пальмиру» оказалось безрадостным. Лилей заинтересовалось ГПУ, точнее – ее поездками в Германию, Швейцарию и Финляндию по делам «Антропософского общества». Общение с властями закончилось трехлетней ссылкой в Ташкент. Больная и хромая она шла зимой по этапу, ей оставалось недолго.
В Ташкенте Лилю настигла последняя любовь. Там она познакомилась с известным ученым-китаеведом и антропософом Ю. К. Щуцким и страстно влюбилась в него. Он посетил город проездом из командировки, задержался всего на месяц. Потом была вторая, такая же кратковременная, встреча, но больная Лиля уже не могла встать с постели. Однако это чувство вдохновило ее на еще одну мистификацию: от имени «философа Ли Сян Цзы» она создала цикл «Домик под грушевым деревом». В него вошло 21 семистишие, написанное в духе средневековой китайской традиции. Все это время рядом с Лилей был муж, о чувствах которого можно только догадываться.
Вскоре она умерла от рака печени, ей был всего 41 год. Известна дата смерти Елизаветы Ивановны Дмитриевой (в замужестве Васильевой) -- 5 декабря 1928 года, но могила ее утеряна.
Вопросы без ответов
История Черубины де Габриак продолжает во многом оставаться загадкой, несмотря на колоссальное количество воспоминаний людей, бывших непосредственными участниками тех событий.
- В воспоминаниях М.Волошина нет ни слова о его личных отношениях с Е. Дмитриевой. По сути, его мемуары -- это продолжение начатой в 1909 году мистификации.
- Многие авторы называют Волошина не только режиссером розыгрыша, но и автором всех стихов, написанных Черубиной. Это не так. Поэт принимал участие в написании писем от Черубины к Маковскому и обратно, но все стихи Дмитриева писала сама, хотя не без руководства Волошина.
- Воспоминания С. Маковского также выглядят неубедительно. В частности, он пишет, что после вечера, когда Дмитриева приезжала к нему, они больше никогда не встречались. А между тем в 10-м номере журнала «Аполлон» в сентябре 1910 года (спустя год после описанных событий!) выходит целая подборка стихов Черубины де Габриак из 12 стихотворений. Е. И. Дмитриева оставалась сотрудником журнала «Аполлон» до самого его конца, ей поручали переводы, а переписка с Маковским длилась до его отъезда в эмиграцию в 1919 году. В других воспоминаниях есть сведения о том, что они продолжали встречаться.
- Вызывает сомнения и нарочитое «уродство» поэтессы, описанное Маковским. С фотографий смотрит вполне миловидная женщина. Кроме того, страстно влюбленный в Лилю Гумилев слыл эстетом, но не слепцом. Возможно, Маковский так настойчиво подчеркивал уродство Дмитриевой, чтобы по прошествии десятилетий доказать себе и своей ревнивой жене, что Черубина было миражом, рассыпавшимся в прах при ярком свете. Когда рухнул миф о рыжеволосой красавице, появился новый миф – о некрасивой учительнице, чьи стихи были отвергнуты из-за ее невзрачной внешности.
Прелесть загадки в неразгаданности. Единственный человек, который мог бы объяснить все до конца, –- сама Елизавета Ивановна Дмитриева. Но она не оставила воспоминаний о Черубине -- слишком много боли причинил ей литературный двойник. В своей трагической «Исповеди» она писала: «Только теперь, оглядываясь на прошлое, я вижу, что Н. С.(Гумилев) отомстил мне больше, чем я обидела его. После дуэли я была больна, почти на краю безумия. Я не смогла остаться с Макс. Ал. (Волошиным) -- в начале 1910 г. мы расстались. Моя любовь и ему принесла муку».
Справедливости ради надо сказать, что очевидцы и биографы удивительно единодушны в оценке творчества Елизаветы Дмитриевой: она, безусловно, была талантливой! Остались ее стихи и книги, а детские пьесы до сих пор идут в театрах.
Понравилось? Подпишись на наш канал!
Ольга Шелест, Лариса Максимко (с) "Лилит"