Как мало мы знаем о своих корнях! Кто были наши предки, прадеды, прабабки? Зачастую мы даже не знаем их имён. Бывают и исключения , например, наш епископ, коренной москвич, с помощью специалистов-архивариусов отыскал по церковным, метрическим книгам своих предков. По отцовской линии, до 16 колена, а по материнской до 12 колена. Шутка ли, заглянуть вглубь веков и узнать имена своих родных, пройтись по всей родословной, составив генеалогическое древо и занести их имена в помянник, для ежедневной молитвы. Москва – город больших возможностей, только денежки плати, а как быть переселенцам с Украины? Что там теперь на Полтавщине, и можно ли что узнать в тамошних архивах? Ведь это теперь отдельное государство.
Помню, как в 70-е годы двадцатого века, мой дед рассказывал: «Семь коней у отца было, двое выездных, на них не работали, только выезжали. А какая сбруя была! Как на масленицу выедешь на них народ катать…» И моё недоумение: «А где они теперь?» Дед отвечал: «Всё забрали в колхоз и дом, и коней, и землю, и всё имущество. Отец кулаком был, а у кулаков власть всё отнимала. До Новосибирска довезли, а там на баржу и по Оби в Нарымский округ в ссылку на десять лет отправили. А я за ним на лошади по берегу ехал сто километров и плакал».
Мне тогда было около девяти лет. Воспитанный в советской школе и на советских фильмах, где прославлялись только красные герои-коммунисты, я твёрдо знал, что кулаки – это бандиты, враги народа, эксплуататоры, с которыми надо безжалостно расправляться, чтобы идти в светлое будущее, указанное нам великим Лениным под мудрым руководством коммунистической партии. Мне было понятно, что о своём прадеде говорить друзьям нельзя. Ведь меня стали бы дразнить и, наверное, бить. Быть правнуком кулака это означало быть под ударом. И я вместе со всеми пел пионерские песни, вскидывал руку в заученном жесте и маршировал строем. Нам детям взрослые тогда постоянно говорили: «Вы будете жить при коммунизме, в космос будете летать, как мы сейчас на трамвае ездим». И мы верили, что так и будет в своё время. Но пришло время, мы узнали правду, которая тщательно скрывалась, и, не желая иметь ничего общего с демагогами-коммунистами виновными в гибели миллионов людей, я избавился от членского билета ВЛКСМ, выбросив его в мусорное ведро. Жажда правды, после многих лет оболванивающей советской пропаганды, жива до сих пор. Вновь и вновь меня тянет открывать новые, неведомые страницы истории.
В условиях НЭПа количество кулацких хозяйств в 1927 году увеличилось до 900 тысяч. В 1928-1929 годах в результате проведённых чрезвычайных мероприятий при хлебозаготовках их число резко уменьшилось до 600-700 тысяч семей. 27.12.1929 г. Сталин в речи перед аграрниками-марксистами, объявил о ликвидации кулачества как класса. В «Правде» от 11.01.1930 г. была статья с призывом «объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку и в конце концов смести его с лица земли». 30.01.1930 г. Политбюро утвердило текст постановлений ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Кулаки были поделены на три категории и подлежали выселению. Часть кулацких семей (200–250 тыс.) успело «самораскулачиться», т. е. распродать или бросить своё имущество и бежать в города или на стройки. Кроме кулаков на селе были репрессированы и вступившие в колхоз, их привлекали за невыполнение плана по хлебозаготовкам, за хищение колхозной продукции, за отказ от работы.
В нашем районе мне недавно рассказали такой случай: «Когда всех уже раскулачили, пришла из города разнарядка, сослать за болото по одному человеку от деревни. Видимо для устрашения остальных колхозников, чтобы лучше работали. И вот актив собрался, стали думать, кого сослать? Все одни бедные остались. Но выполнить приказ советской власти были обязаны и нашли одну женщину, у которой было меньше всего трудодней, её и сослали».
8.05.1933 г. вышла директива-инструкция ЦК ВКП(б) и СНК СССР «О прекращении массовых выселений крестьян, упорядочении производства арестов и разгрузке мест заключения». В результате же раскулачивания были ликвидированы от 1 миллиона до 1 миллиона 100 тысяч хозяйств.
Среди этих хозяйств, есть и хозяйство моего прадеда – Ткаченко Ефима Абрамовича, переселенца с Полтавской губернии. Я побывал в Чулыме, в тамошнем архиве сохранились кое-какие сведения по раскулачиванию и мне сделали копии. Мне удалось найти два списка кулаков, где упоминается мой прадед. Под номером 81 значится «Ткаченко Ефим Абрамович. На основании ст. 15 п. «А3» оставить в списках лишённых». И протокол № 19 Заседания Райпятёрки по проведению операции экспроприации и выселению твёрдо установленных кулацких хозяйств Ужанихинского района Зап. Сиб. Края 11 мая 1931 года, село Ужаниха. Среди множества фамилий есть и фамилия прадеда, напротив её напечатано: «Постановлением Б-Никольского с/совета общего собрания батрачества, колхозников, бедноты и середняков утвердить. Хозяйство Ткаченко Е. А. экспроприировать и состав его семьи выслать из пределов Ужанихинского района».
Обратился я и в архив НСО. Сначала лично. После предварительной заявки документы мне выдали для ознакомления в читальный зал. Однако ещё раз воспользоваться таким способом оказалось затруднительно, т. к. очередь там расписана на два месяца вперёд. Благо выяснилось, что запрос можно послать и через сайт: после оплаты услуг копирования сканы документов высылают на электронную почту. Этим вариантом я и воспользовался.
Мне прислали дело моего прадеда, в котором 13 листов. Документов о том, что изъято у прадеда нет, нет и сведений куда высылается и какие вещи, инструменты и продукты разрешается взять с собой. Раскулачивали прадеда в 1931 году, а обложка дела выпущена в 50-е годы. Один номер на ней 331 – зачёркнут, и написан – 1157.
Первый лист – семейный список лишенца Ткаченко Ефима Абрамовича 1885 г.р., удостоверенный Больше-Никольским с/с:
- жена Марфа – 1885 г.р.,
- сыновья: Филипп (1910 г.р.) и Николай (1925 г.р.),
- дочери: Мария (1916 г.р.), Татьяна (1919 г.р.) и Пелагия (1922 г.р.).
Почему в этом списке нет имени моего деда Петра?
Видимо, он уже женился и жил отдельно. Раньше центром района был не Чулым, а село Ужаниха, и в документах фигурирует название Ужанихинский район. На момент раскулачивания в 1931 году у прадеда уже не было семи коней, как рассказывал дед, а было лишь четыре, но и это уже служило доказательством к ликвидации, а также была косилка и молотилка, на которых не только сам работал, но ещё сдавал в аренду.
Сначала было собрание 26 апреля 1931 года, на котором присутствовало 19 человек. Слушали: О лишении избирательных прав голоса Ткаченко Ефима. Выступил Варчака: «Ткаченко Ефим исторический кулак с 1910 по 1920 год каждый год держал батраков, которых сильно эксплуатировал. Пускал в эксплуатацию с/х машины бедноте на кабальных сделках на отработ бедноте почти до 1930 года». Выступил Татарщиков: «Ткаченко ежегодно кроме годовых батраков каждый сезон до 1930 года имел сезонных рабочих-бедняков, которые отрабатывали за хлеб». А также подтверждается тов. Кирижский, председателем с/совета: «Не только имел эксплуатацию наёмных рабочих, но и постоянно занимался спекуляцией хлебом и мясом. По базарам Чулым, Б.-Никольское, от чего имел доход до 800 руб. Выгоду скрывал, не выполнял своих планов, а всё сбывал на частных рынках по высоким ценам». Постановили: «Ткаченко Ефима за систематическую эксплуатацию рабочей силы и спекуляцию – лишить прав голоса от места. Просить с/совет утвердить». И подписи.
Второе собрание было 2 мая 1931 года. На нём присутствовали 17 чел. членов с/совета и б/партийного актива и колхозников в числе 43 чел. Слушали: об утверждении протокола общего колхозного собрания с участием бедняцко-середняцкого актива о эксплуатации и высылке кулацкого хозяйства Ткаченко Ефима. Постановили: «Признать к высылке такового».
В деле есть донесение, написанное председателем сельсовета, в котором он повторяет прежние обвинения и добавляет «Элемент всегда выступал против мероприятий сов. власти, в период реконструкции сельского хозяйства, часть своего хозяйства размотал. Не выполнял своих планов, за что с/совет последнее время распродал. В настоящее время сам сбежал».
В карточке лишённого избирательного права Ткаченко Ефима указывается «количество едоков – 7, работоспособных членов семьи – 3, посева десятин – 5,86, всего скота – 26 всех видов, лошадей – 4, молотилок конных – 1, косилок– 1. Годовой доход от машин в аренду – 20 руб. Общая сумма доходностей от хозяйства – 800 руб. в год.
В дело приобщено и заявление старшей дочери прадеда Марии, которая стала жить в городе, и «не имела со своими связи». В нём она от 02.12.1934 г. просит власти о восстановлении в правах. Причину просьбы указывает в том, что «мне было 15 лет на момент раскулачивания, и я не участвовала в эксплуатации чужого труда. Я желаю быть лояльной гражданкой нашего Советского Союза, в чём прошу просьбе не отказать». Больше-Никольский сельсовет по этому поводу обратился за справкой в райцентр. Чулымский районный исполнительный комитет Новосибирского округа отвечает: «Возвращаем заявление дочери кулака Ткаченко Марии Ефимовны для сообщения, чем занимается Ткаченко, т.к. согласно ст. 40 инструкции ВЦИК о выборах советов дети высланных кулаков могут быть восстановлены в избирательных правах, при условии, если они занимаются общественно полезным трудом и добросовестно работают. Причём факты эти, должны быть обязательно доказаны характеристиками и отзывами учреждений, предприятий, организаций, в которых они работают. Кроме того, Райисполкому необходимо знать, в каком возрасте была Ткаченко М. в момент лишения избирательных прав и отца и где они проживают теперь». С/совет 09.03.1935 отвечает, что «Ткаченко в Б.-Никольском не проживает с 1930 года и в данный момент, чем занимается Ткаченко сведений в с/совете нет». Выписка из протокола заседаний ПРЕЗИДИУМА Чулымского Райисполкома от 31.07.1935 г.: «Слушали заявление гр-ки Ткаченко Марии Ефимовны о восстановлении в избирательных правах. Постановили: В виду того, что никаких опровергающих правильность лишения в избирательных правах гр-ка Ткаченко не предоставила – в восстановлении отказать».
Дед мне рассказывал, что «она вышла замуж за американца, и уехала жить в Америку, где родила дочь. Мы переписывались до 1937 года, потом это было запрещено, могли обвинить в шпионаже».
После отбытия ссылки мой прадед жил в г. Прокопьевск Кемеровской области. Там жили и остальные члены семьи. Умер он в 1948 году в возрасте 63-х лет.
Уже несколько лет мне хочется побывать в с. Больше-Никольское, где жил мой прадед, и в деревне Зырянка, откуда родные по женской линии и спросить у местных жителей: «А вы помните моего прадеда?» Конечно, никто не помнит, ведь никого в живых уже давно нет. Но побывать на родине предков хочется, и в этом году я обязательно съезжу, оставив все дела. Ведь юбилейная дата будет – 90 лет как раскулачили и сослали моего прадеда.
Репрессии, раскрестьянивание и насильственная коллективизация до сих пор тяжко отзывается в нашей стране. Нередко можно слышать: «Люди разучились и не хотят работать». Силовое давление по принудительному огосударствлению аграрного сектора отозвалось тем, что полностью был уничтожен жизненный уклад основной части населения страны. Крестьян «перековали», страхом превратив в рабов, которые десятилетия работали за «палочки», получая раз в год за них пару вёдер зерна. И лишь в 60-е годы им выдали паспорта и они, став свободными, могли покинуть колхоз и уехать в город.
А в начале 30-х годов сбежал в город мой дед – Ткаченко Петр Ефимович с женой Татьяной Захаровной.
Сыну кулака, из села Больше-Никольское Чулымского района места там не было, жить стало невозможно из-за травли комсомольцами. Они купили маленький домик на улице Хасановской, дед устроился грузчиком на завод Сибсельмаш, и всю жизнь там проработал. А бабушка была домохозяйкой. У них родилось пятеро детей, двое из них умерли в детском возрасте. Дед поехал в Чулым и купил там корову, детям нужно было молоко, и гнал её пешком в город три дня. Позже, уже при Хрущёве корову держать в городе запретили, и её пришлось ликвидировать, а в брежневские времена они держали свиней и даже гусей, пенсии были крохотные. И всегда дед вспоминал коней, что были у его отца. Любил он их, что поделать – таков русский крестьянин: без земли и скотины его жизнь представить невозможно.
***
Просим по возможности поддержать развитие нашего прихода:
подать записки о поминовении за богослужением,
все способы внести пожертвование.