Уточкина Анна Федоровна - старшая пионервожатая Космодемьянской средней школы, старший бухгалтер МТС, заведующая торговым отделом Карагайского райисполкома Молотовской области, профессиональный партийный работник, 2-й секретарь Карагайского райкома КПСС.
У старшего поколения в первые дни война вызвала, наравне с другими чувствами, удивление, недоумение от неожиданности нападения фашистской Германии; еще многие верили в скорый исход войны. Однако война продолжалась, неся разрушения, горе и страдания.
К началу войны я была почти взрослым человеком. Мне было 16 лет. После окончания 7 класса в 1940 г. я поступила в Пермскую железнодорожную фельдшерско-акушерскую школу. В начале 1941 г. было объявлено об уплате за обучение. Родители мне продолжить обучение не разрешили, т.к. в семье было шестеро детей, отец работал один, кредитным инспектором госбанка, мать домохозяйка. На мое содержание в Перми и плату за учебу средств в семье не было.
Я вернулась в Карагай. Исполнилось 16 лет мне 11 марта, а 19 марта был подписан приказ по районо о направлении на работу в Космо-Демьянскую НСШ пионерским работником.
Отец был еще дома, но в декабре 1941 г. в РВК ему сообщили о скорой мобилизации. Он принял меры по освобождению меня от работы в школе, привез домой и помог устроиться на работу в Карагайскую МТС учеником счетовода. Работала счетоводом-кассиром, бухгалтером по расчетам. Была избрана секретарем комсомольской организации и членом РК ВЛКСМ.
В январе 1944 г. по мобилизационному извещению меня взяли в райвоенкомат зав. делопроизводством 4-й части.
В июле 1944 г. на заседании райисполкома без моего присутствия была утверждена зав. торговым отделом райисполкома.
Начало войны. Я в этот день была дома. На каждый выходной из Космо-Демьянска за 18 км приходила домой, а утром в понедельник к 9 часам была на работе. Младших сестер, 12 и 10 лет, отпустили в этот день на праздник - массовое гуляние.
Вспоминает сестра (10 лет): «Веселье только началось. Нарядные люди, музыка всюду, пение, смех... Яркое солнце. Неожиданно всех попросили подойти к импровизированной сцене. Поднялся на нее первый секретарь РК ВКП(б) Ф. Комар и сообщил о начавшейся войне...». Сестра вспоминает: «И сейчас в ушах женский крик... От лугов к военкомату, по крутому берегу р. Обвы по тропинке шли мужчины. Они шли и шли... И сердце сжималось от боли, хотя я еще ничего не поняла». И далее: «На этом наше детство, наше милое наивное детство кончилось».
Детство кончилось. Началась напряженная жизнь в годы войны. Работа до изнеможения, постоянное желание есть, получить письмо от отца. И каждое утро и каждый вечер: «От Советского Информбюро, - Левитан, - После продолжительных боев, - длинная пауза, - оставлен... город...». Голос Левитана напрягается до трагизма, и он называет города, поселки, деревни. Тревога утром, тревога вечером. И так день за днем. До сих пор перед глазами страшные страницы «Пионерской правды», где в центре был помещен снимок - виселица и девушка с петлей на шее. И черными буквами по периметру всей страницы - Таня, Таня... Так ворвался в мир подвиг Зои Космодемьянской.
Одна сестра (11 лет) работала с некоторыми одноклассниками из менее состоятельных семей на спичечной фабрике (кустарное производство). Работали после уроков по 3-4 часа (летом полный рабочий день). Приходили домой с руками в крови, болячках. Причина - не совершенное производство. Но на работу она шла, иначе кроме них - учеников - там некому было работать. К тому же там один раз кормили - баландой. Это много стоило в те годы.
Те ребята, кто не был занят на постоянной работе, собирали по домам золу, по гнездовьям птичий помет - все для колхозных полей. Многие работали на колхозной работе. Собирали теплые вещи, доморощенный табак для отправки на фронт.
Тяжелой была работа летом дома. Надо было заготовить сено корове. Работа эта трудоемкая, требует силы, сноровки. А работники кто? Больная мама, я с сестрами и брат 8 лет. Мы - я и сестра - на постоянной работе. Также тяжело было заготавливать, вывозить и разделывать дрова.
О женщинах в войну. Я хочу сказать на примере своей матери, а таких, как она, было столько, что не поддается счету. Нам, детям, было тяжело,
холодно, но мы не несли ни за что ответственности. Мы просто работали. За все отвечала мама: дрова заготовить, подвезти; сено заготовить, лошадку найти заготовленное привезти, огород вспахать, засадить; одеженку, обувку справить. На шестерых! Где что взять? Перешивали старое, сами чинили обувь как могли. А накормить? Готовили, помимо овощей, пиканы, пистики (полевой хвощ), сушили грибы, много малины, клеверной головки. Из чистой муки хлеб не пекли, подкладывали толченую клеверную головку, жмых, чтобы муки надолго хватило. А сама мама была сыта? Я плохо помню, как часто она ела хлеб. Помню, как нам еду подкладывала и горестно поджимала губы, когда еда кончалась, а мы явно были голодны. И при всем при этом она не ожесточилась, была доброй не только к нам, но и к соседям, сохранила в себе внимание и любовь. А как мама перенесла весть о папиной гибели.
В январе 1945 г. мама куда-то отлучилась. Нам принесли письмо: думали, радостное, что от отца. Оказалось, от командира части, где служил отец, в нем сообщалось о его гибели. Мы наплакались и решили маме пока ничего не говорить. Надеялись, что это какая-то ошибка, так как последнее письмо от отца было от 13.01.1945 г. В марте меня пригласил зам. райвоенкома и вручил «похоронку». Из нее мы узнали, что отец погиб 14 января в боях под Кенигсбергом. Дальше скрывать не имело смысла. Мама куда-то уходила, и ей сказали, что пришла «похоронная».
Она пришла, опустилась на стул у стола и обратившись к нам, тихо произнесла: «Вы хоть бумажки мне покажите... Хоть бумажки...». Тогда я подала ей письмо и «похоронную». Ей бы зарыдать, закричать и стало бы, наверное, легче. Она же прочитала, долго не выпускала из рук и как бы застыла и долго молча сидела у стола, потом встала и вышла из дома. Мы за ней наблюдали. Утром она, как всегда, затопила печь, что-то готовила и молчала, все время молчала. Долгое время не оставляли ее одну. Сестры уроки пропускали или уводили ее к соседям. Только к маю она стала приходить в себя. Стала опять деятельна, заботлива и прожила еще 25 лет.
Подобная доля в годы войны была у многих женщин, тем более у многодетных.
# пермские истории # история перми
Воспоминания опубликованы в сборнике "Война глазами женщин и детей" (Пермь,2004).