Император Ираклий хорошо понимал, какой урон для государства приносит религиозное разделение на почве монофизитства. В своем стремлении примирить православных и монофизитов он вводит новую ересь, учение об одной воле во Христе. Император захотел привлечь к общению с православной церковью монофизитского патриарха Афанасия, враждебно относившегося к Халкидонскому собору.
Император встретился с Афанасием в Иераполе и стал склонять его к принятию православия, обещав ему в случае покорности, Антиохийскую патриаршую кафедру. Афанасий сказал, что согласен исповедовать о естествах во Христе так, как желает император, только бы позволено исповедовать при двух естествах во Христе одну волю и одно действие. Император, не давая определенного ответа Афанасию, обратился с этим же вопросом к Сергию патриарху Константинопольскому.
Сергий, не желая противодействовать желанию императора, в своем ответе высказал, что исповедание одной воли во Христе никакой опасности православию не представляет. Император Ираклий обрадовался податливости патриарха Сергия и составил изложение веры, с обязательством для православных соблюдать это исповедание как образец вероучения. В этом исповедании определялось признавать во Христе два естества и одну волю, и одно действие – Богомужное.
Унию или объединение монофизитов с православными на почве признания теми и другими монофелитского учения решено было начать с Египта, где в то время на 300 тысяч православных приходилось пять или шесть миллионов монофизитов. Главным деятелем при осуществлении целей императора был Кир, возведенный стараниями Ираклия и Сергия, из митрополитов Колхиды в патриархи Александрии.
Патриарх Константинопольский Сергий, что бы поддержать Кира, епископа Фасидского (Армения) в его стремлении сформировать унию с монофизитами, в наставление ему препровождает такое рассуждение: «Следовать учению о двух волях, значило бы предположить во Христе две противоположные одна другой воле: волю Бога Слова, желающего совершить спасительное страдание, и волю естества человеческого, противящуюся воле Божественной и, таким образом, вводит двух желающих противоположного одно другому, что нечестиво. Невозможно, чтобы в одном Лице находились вместе две противоположные воли. Говоря яснее: как наше тело управляется разумной душой, так и в Господе Христе человеческая Его природа всегда и во всем руководилась Божеством Слова».
Планы Ираклия, Сергия и Кира сначала пошли успешно. В Александрии многие тысячи монофизитов примкнули к унии, почти весь Египет, Фиваида и Ливия подали руку примирения православным. Но успех от неправильного установленного предприятия не мог быть продолжительным. В сущности это была не уния с православной Церковью, а измена православию: выражение «одно Богомужное действие», на котором строилась уния, было произвольным измышлением, не имевшим для себя оправдания в святоотеческой письменности. Против унии начали проявляться возражения, прения и споры.
Чтобы предотвратить опасность возмущения, император вместе с патриархом Сергием и Киром издают указ, основное требование которого состояло в том, что бы никто в своих спорах не упоминал о двух и одной воле во Христе. Но от такого требования волнения не только не прекратились, но еще более усилились. Защитником православного учения в это время явился святой Софроний, патриарх Иерусалимский.