С высоты своих нынешних уже немалых лет, всматриваясь во все то огромное пространство, которое мы называем жизнью , в этот великий массив своего случившегося прошлого , и чтобы хоть как-то определиться с этим «неподъемным» материалом, невольно делим его на части, на некие составляющие, декомпозируем пережитое время на запомнившиеся, памятью высветляемые свои выразительные периоды. Когда-то Л.Н. Толстой, написав свои «Детство», «Отрочество», «Юность», позволил тем самым сбыться идее о делимости человеческой жизни. У Л.Н. Толстого делимость связывалась, в основном, с возрастными изменениями. Помню, в свои 25 я остановился на философском описании некоего своего жизненного этапа безотносительно возрастных изменений. По молодости, я тогда мало обращал внимание на тему возраста. Меня больше интересовали те немногочисленные, но весьма ощущаемые, заметные, мои внутренние изменения, или состояния, которые, имея место быть и переходя одно в другое, заключались, в конце концов, в рамки целого, за