Юрок был прирожденным фотографом. Я увлекался фотографией с детства и немного понимал в этом ремесле, но Юрок меня всегда поражал. Мы брали фотоаппараты и отправлялись гулять по городу. Каждый снимал что хотел, обычно делалось это под пиво и разговоры, снимали иногда одно и то же с разных точек, но у него, в отличии от меня, всегда получалась законченная, красивая картинка. В самом простом городском пейзаже он умел найти что-то необычное – по свету, по композиции, по неожиданным деталям в кадре. У меня так не получалось. Утешал себя тем, что моя сильная сторона это люди. Мне всегда нравилось возиться с конкретным человеком, раскручивать его на эмоцию, раскрепощать и делать максимально естественным в кадре.
А вот в личной жизни у Юрка было через пень колода. Жил он в самом центре города, родители на лето уезжали на дачу и квартира превращалась в круглосуточно действующий клуб по интересам. А какие у нас тогда были интересы кроме фотографии? Да понятно, какие!!! Девки носились там толпами, друзья приходили и приносили без перерыва, сил хватало на все и жизнь казалась бесконечной.
Жена от Юра сбежала через два года такой жизни. А была эта очень красивая женщина на голову выше своего непутевого мужа, дама властная и темпераментная. Ушла она к его приятелю оставив его в его огромной квартире и нисколько об этом в последствии не жалела.
Юрок ударился в разгул, и я ему в это время не помогал никак, потому что сам влюбился по уши в прекрасную незнакомку с юга.
Это было взаимное безумие. Даже спустя время и расставание я не могу спокойно вспоминать о наших с Викой приключениях.
«Так голод рос от утоленья!» Помните у Шекспира?
Кроме всего прочего, что сопровождает интимную жизнь молодых влюбленных, я ее бесконечно фотографировал. У было выразительное лицо с острыми, правильными чертами, прямой вычерченный, как по линейке нос, зеленые глаза и брови, придававшие лицу постоянно удивленно-дерзкое выражение.
Она училась на журналиста и мои эксперименты ей нравились - мечтала работать на телевидении и научиться вести себя перед камерой. Ученица она было прилежная.
Примерно через месяц нашего любовного запоя я вывел ее в «свет».
Юрок прыгал вокруг Вики как молоденьких козленок, а та напустила на себя важности и почти цедила слова, хотя в обычной жизни была весела и болтлива. Но под вечер Юрок ее достал, она разговорилась и уже с азартом танцевала, принимала ухаживания многочисленных Юркиных друзей. Одним словом, она произвела впечатление, чему я был не так уж чтобы рад.
Потом были еще встречи, я показывал всем Викины фотографии, народ охал и щелкал языком, требовал показать снимки в жанре «ню», Вика говорила, что до этого она еще не созрела и все время посматривала в Юркину сторону. Я совершенно не придавал этому значения. Получилось, что зря!
Неожиданно Вика исчезла. Просто исчезла и все. То есть я знал, что она в городе, ходит в институт, кто-то видел ее в кафе. Она жила в общежитии и обычно звонила сама, а тут я сам попытался ее найти, но я толком не знал, где ее, это самое общежитие находится и как ее там можно найти.
Оставалось только ждать.
У Юрка я не был месяца полтора…
Потом встретил их бульваре. Они шли совершенно счастливые ни на кого не обращая внимание. На меня тоже не обратили.
Через полгода я ему позвонил. Ответил до боли знакомый голос. Я не стал ничего говорить и повесил трубку.
Потом уже позвонил он и пригласил на день рождения. Я сказал, что приду не один.
Вика обрадовалась мне, как ни в чем не бывало. Потом говорили тосты, пели, орали как обычно. Я орал тоже и все время искал ее глаза. А она совершенно спокойно ловила мой взгляд и отвечала своей невозмутимо ироничной улыбкой, за которую я ее и полюбил. Потом я напился и уснул в маленькой комнате для гостей, обняв свою, так ничего не понявшую новую подругу, которая совсем скоро станет моей женой.
Вика родила Юрку сына, у меня двойня и все мы счастливы. Дружим семьями. Я его простил не успев обидеться. Фотоаппараты пылятся за стеклами сервантов, а моя фотография Вики украшает кабинет Юрка.
Круг замкнулся.