Запад больше не доверяет Китаю, но ему нужно найти способ вести дела с китайскими фирмами.
Девятнадцать лет назад неизвестная китайская компания открыла свой первый офис продаж в Европе в пригороде Франкфурта и в английском спальном районе и стала бороться за право а строительства телекоммуникационных сетей. Сегодня Huawei символизирует устрашающий рост проект «Китай Инкорпорейтед» и её глобальной торговой системы, доверие к которой у Запада нынче ниже плинтуса. Имея объём продаж в 123 миллиарда долларов, компания Huawei известна своими кусачими ценами и приверженностью промышленным целям своих китайских правителей. С 2018 года Америка давит на компанию с помощью судов, объявив её целью в торговой войне с Китаем. Теперь вот Великобритания заявила, что заблокирует доступ Huawei к своим сетям 5g, да и другие европейские страны могут последовать этому примеру. Но это история не столько об уверенности Запада, сколько об отсутствии у него внятной стратегии. Если открытое общество западных стран и авторитарный Китай (open societies and authoritarian China) хотят сохранить двусторонние экономические связи и избежать анархии, необходим новый торговый проект (new trade architecture).
Руководство службы безопасности Америки всегда беспокоилось, что оборудование Huawei было разработано для шпионажа и может поставить клиентов в зависимость от субсидируемых китайских технологий. Однако более 170 других стран решили, что с такими рисками можно жить. Британия, которая тесно сотрудничает с Америкой в области разведки, в 2010 году создала команду киберэкспертов для мониторинга оборудования Huawei, позже ограничив её работу менее уязвимыми частями сети. Другие страны использовали этот же подход, который предлагал узкий путь (middle way – использовал узкий путь, ибо «срединный путь» кажется слишком громоздким для этого и так громоздкого текста, - прим. переводчика) между наивным принятием китайского государственного капитализма и холодной войной.
Такое взвешенное суждение оказалось несостоятельным. Администрация Трампа призвала мир отказаться от Huawei и ввела одностороннее эмбарго в отношении ее поставщиков, не допуская продажи некоторых деталей, в особенности чипов, произведенных за рубежом с использованием американских инструментов. Вынужденная выбирать между союзником и поставщиком, Великобритания неизбежно приняла самое очевидное решение. Для игроков стало куда более рискованным вести дела с фирмой, на которую напал дядя. Huawei, со своей стороны, не смогла успокоить британских киберэкспертов, которые жаловались на то, что ее забагованное программное обеспечение стало сложнее мониторить, или как-то реформировать непрозрачное управление и собственность (or to reform its opaque governance and ownership; понятно, что речь идёт о том, кто является настоящим владельцем ПО и оборудования - покупатель или производитель, думаю, что моя формулировка в данном случае не самя удчня, прим. переводчика). Все оставшиеся иллюзии относительно того, что лидеры Китая уважают верховенство закона, когда это действительно важно, были разрушены событиями в Гонконге.
Прямые издержки, связанные с вытеснением Huawei из европейских сетей, приемлемы . Они добавят менее 1% к телефонным счетам европейцев, если цена будет амортизироваться в течение 20 лет. Нишу Huawei могут занять Ericsson и Nokia – эти западные поставщики просто увеличат производство. Может возникнуть новая конкуренция, поскольку сети всё больше будут зависеть от собственного программного обеспечения и открытых стандартов. Настоящая проблема не имеет ничего общего с мобильной связью. Она кроется в распаде мировой торговой системы. Возможно, ещё дюжина в конечном итоге запретит Huawei (Германия заняла выжидательную позицию (sit on the fence) по этому вопросу). При этом, оборудование Huawei (it) будет использовать большинство стран третьего мира, что только усилит раскол в тех.индустрии. Торговля всегда основывается на общих правилах и законах, при этом решение Британии было принято под давлением лобби и угроз. За этими действиями сложно увидеть принцип, который можно было бы с пользой применить для общего блага. Если проблема в оборудовании, произведенном в Китае, то компании Эрикссон и Nokia делают то же самое, что и Huawei. Если китайские фирмы создают системы, которые связывают устройства между собой (в случае 5g, роботов и оборудования), то аналогичная логика может быть применена в цифровой мировой экономике. В немецких машинах и телефонах от Apple, которые продаются в Китае, стоит программное обеспечение. В них есть данные, стоят датчики. Имеет ли право Китай запрещать их?
Это создает (feeds) нарастающее чувство беззакония. Средняя (tariff) пошлина на китайско-американскую торговлю составляет 20%. По данным аналитической компании Rhodium, прямые инвестиции из Китая в Европу упали на 69% по сравнению с пиком в 2016 году. Под перекрёстный огонь санкций попали другие компании. В Индии и в Америке грозят запретить TikTok. Китай планирует ввести санкции против Lockheed Martin за продажу оружия Тайваню. После того, как Трамп лишил Гонконг особого статуса, HSBC – банк, у которого огромный интерес к Гонконгу, – может попасть под санкции со стороны как Китая, так и Америки. Некоторым китайским кредитным учреждениям (lenders) могут запретить работать в долларах.
Логика запрета Huawei – это логика «разделяй и властвуй» (disengagement and containment). К сожалению, она не сработает, если применить её ко всем экономическим отношениям. Советский Союз, последний крупный авторитарный соперник Запада, был мелкой рыбёшкой в мировой торговле (trade minnow). На Китай же приходится 13% мирового экспорта и 18% капитализации мирового рынка. Мало того, Китай – это самая крупная экономическая сила в Азии.
Вместо этого необходим новый торговый режим, который бы учитывал природу Китая (China ’s nature). Создать такой будет непросто. Всемирная торговая организация (ВТО), цель которой – создание универсальных правил, не может адаптироваться к цифровой экономике. Она также была не готова к стремлению Си Цзиньпина усилить влияние государства и коммунистической партии на частные китайские компании, такие компании, как Huawei, которые заявляют, что находятся в совместной собственности рабочих. Разочаровавшись в ВТО, переговорщики администрации Трампа в одностороннем порядке с помощью угрозы введения пошлин и эмбарго попытались убедить Китай либерализировать свою экономику и сократить субсидии. Стоит ли говорить , что у них ничего не получилось? (That has been a fiasco).
Так как же должен работать новый торговый проект в эпоху недоверия? Целью его создания должно быть максимальное увеличение объёмов торговли, при этом имея в виду стратегическую безопасность обеих сторон. Это означает, что спорные области, такие как тех.индустрия, создающая большую напряженность, но составляют меньшую часть торговли, должны быть исключены из повестки: например, согласно анализу данных Morgan Stanley, возможно, они составляют всего лишь треть продаж западных фирм Китаю. Эти секторы потребуют тщательного изучения и международной сертификации безопасности, подобной той, которую Британия пыталась провернуть с Huawei. Это может не сработать. Но, по крайней мере, торговля в других секторах экономики будет и дальше процветать.
Китайские фирмы также могут обязать принять открытое управление крупными западными филиалами со стороны местных акционеров, иностранных директоров и менеджеров с реальной автономией, а также раскрытие информации, которое поможет создать определенную степень независимости от государства. Это несложно: транснациональные корпорации, такие как Unilever, занимаются этим десятилетиями. TikTok может стать пионером в этой области.
Максимальный сетевой эффект
Открытые общества сильнее, когда действуют вместе. У Европы может возникнуть соблазн действовать в одиночку, положив конец десятилетиям трансатлантического сотрудничества. Однако в какой-то момент, если Трампу не удастся пойти на второй срок, Америка активизирует своих союзников, потому что без них она была бы куда менее эффективной. Запад не может насильно изменить Китай или же игнорировать его. Но, действуя вместе с союзниками, он может найти способ вести дела с авторитарным государством, которому не доверяет. Случай с Huawei обозначил неудачу в этом вопросе. Кажется, пора попробовать ещё раз, с нуля.
Примечания переводчика
1. До недавнего времени я не читал экономических статей. Всё изменилось, когда я стал переводить финансовую и валютную аналитику. Это статья из The Economist 20 июля 2020 года. Если есть доступ, можно посмотреть здесь.
2. Решил оставлять перевод и исходные слова внутри текста. Не знаю, насколько это будет удобно, но всяко удобней, чем скроллить в конец статьи, чтобы увидеть словарь.