Мы долго спорили о вечности,
И сопряжениях в судьбе,
Скорбя, что в жуткой быстротечности,
Пишу я часто. Не тебе...
О том, что дети - символ вечности,
О том, что Саня, снова, пьёт,
И очень хочется беспечности,
И чтобы завтра - Новый Год...
Костры струились листопадные
Сквозь щели окон на восток...
И ощущали безотрадно мы,
Что, очевидно, я не смог
Соединить эпичность личности
Со светлым смыслом бытия,
И всё ломают неприличности...
И ты, по-прежнему - одна...
Потом, по-прежнему о вечности,
Мы говорили. И судьбе...
О том, что мало человечности,
И, часто, честно - и в себе...
Сумев отбросить стиль лиричности,
Я звучно мыслил: - дело в чём...
И рассуждал про нелогичности,
И про межличностный разлом...
Рассвет смотрел, сквозь тюль, задумчиво
На столь горячий монолог,
А я твердил о чём-то сумрачно
И важно тыкал в потолок.
А ты кивала одобрительно,
Снижая пиковость фарад,
И капитаном был отважным я,
Спешащим в Портленд на парад.
Раздухаряясь до критичности,
И споря, в общем, ни о чём,
Я забывал про край тактичности,
Тебя касаясь за плечо...
А ты как дама из античности
Мне чинно доливала чай,
Моей руки касаясь бережно,
И тоже, вроде, невзначай...
И я сбивался в хаотичности,
И путал берег и причал,
И уплывал куда-то в прошлое...
Смотрел. И думал. И молчал...
Ушёл я, вскоре, весь взъерошенный,
Ушел, запнувшись о порог,
Бурча чего-то нехорошее
О праве выбора дорог.
И ты, почти невозмутимая,
Мне в сумку сунула пирог,
И улыбалась..
Беспричинно так...
В окне на северо-восток...