Проект параллельных измерений.
- Это гениальный план, Андерс, - радостно улыбался Сергей Геннадьевич Павлов, выслушав предложение Ганлоу посетить параллельные измерения с целью обогащения опытом и знаниями по построению социально ориентированного духовно высокоразвитого общества единомышленников и друзей, - всегда готов на такого рода авантюры, особенно, если они идут во благо людей и развития совершенного сознания.
- Сергей, мне очень приятно, что ты согласился с моим предложением, - благодарно склонил голову Андерс, - но мне-то и обратится больше нет к кому, поскольку подарки Третьего Мира и парафон, и парастат находится только лишь в твоей власти и собственности. Я бы хотел, конечно, чтобы и Томми Ло также сопровождал тебя в этом путешествии, но думаю, что это пока не возможно.
- Всё это лишь вторично, Андерс, - смущённо произнёс Павлов в ответ на слова друга, - первичным является лишь желание служить Человечеству. И если пока только у меня есть возможность перемещаться в параллельные Миры, то, значит, Бог посылает мне испытания, и я должен пройти его с достоинством и честью. Но я точно уверен в том, что наступит замечательное время, когда все люди смогут беспрепятственно путешествовать по параллельным измерениям, как это делают наши друзья из Третьего Мира.
- Странно слышать слова о Боге из уст учёного мужа и гениального физика, - произнёс Томми Ло, поражённый словам товарища, - но, уверен, ты говорил об этом не ради красного словца, а с полной уверенностью в его существовании. Так кто или что есть Бог с точки зрения учённого и человека?
- Томми, не дави на нашего друга, - вежливо поднял руку Ганлоу в знак примирения, - разве ты не знаешь, почему я собрал Вас у себя. Ведь путешествие в параллельное измерение очень важно для нас. И твоей задачей является сформировать пакет вопросов, которые Павлов должен выяснить в ином измерении.
- Согласен, Андерс, - кивнул головой историк, делая глоток прохладного яблочного сока, - но уверен, что вопрос о существовании вселенского разума и божественного начала также обязательно должно входить в список задач, обязательных для выяснения у параллельной цивилизации. Ведь от того, какое представление имеет человек о Боге, зависит и то, каким этот человек хочет и может стать. Что, например, Андерс ты думаешь об Альфе и Омеге, Начале и Конце всего сущего в Мире?
- Кроме всего телесного в себе и во всем мире, мы знаем ещё нечто бестелесное, дающее жизнь нашему телу и связанное с ним, - тихим голосом произнёс Ганлоу, закрывая глаза и погружаясь в глубины своего подсознания, - это нечто бестелесное, связанное с нашим телом, мы называем душою. Это же бестелесное, ни с чем не связанное и дающее жизнь всему, что есть, называется Богом.
- Но это пока только зыбкое определение, но никак не доказательство существования Его Самого, - аккуратно возразил профессор истории таким же вкрадчивым голосом, - есть ли прямые доказательства существования Всевышнего? Как человеку познать Бога?
- Как Человеку познать Бога? – удивился Ганлоу, открывая глаза и медленно окидывая взглядом присутствующих, - думаю, что Бог познаётся Человеком в самом себе, через свою душу, являющуюся неотъемлемой частицей Всемогущего разума и находящегося во всём окружающем нас Мире. Всякий человек, думая о том, что он такое, не может не видеть того, что он не всё, а особенная, отдельная часть чего-то. И, поняв это, человек обыкновенно думает, что это что-то, от чего он отделён, есть именно тот мир вещественный, который он видит, и только лишь та земля, на которой он живёт и жили его предки, и только лишь то небо, те звёзды и галактики, созвездия и Миры, то Солнце и Луна, какие он видит своими глазами.
Но как только человек подумает об этом поглубже или узнает о том, что думали об этом мудрые люди мира, то он узнает, что это что-то, от чего люди чувствуют себя отделёнными, не есть тот вещественный мир, который тянется во все стороны без конца по месту, а также и без конца по времени. Есть что-то другое. Если человек поглубже подумает об этом и узнает, что думали об этом же мудрые люди мира, он поймёт, что вещественный мир, который никогда не начался и никогда не кончится и которому нет и не может быть предела во все стороны, не есть что-либо действительное, а есть только наша мечта, и что поэтому-то что-то, от чего мы чувствуем себя отделёнными, есть нечто, не имеющее ни начала, ни конца, ни по времени, ни по месту, а есть нечто невещественное, духовное. Вот это нечто духовное, что человек признаёт своим началом, и есть то, что все мудрые люди называли и называют Богом.
Познать Бога можно только в себе. Пока не найдёшь Его в себе, не найдёшь Его нигде. Нет Бога для того, кто не знает Его в себе. Не ищи Бога в храмах. Он близок к тебе, Он внутри тебя. Он живёт в тебе. Только отдайся Ему, и ты поднимешься выше счастья и несчастья.
Я знаю в себе отделённое от всего духовное существо. Таким же отделённым от всего я знаю такое же духовное существо и в других людях. Но если я знаю это духовное существо в себе и знаю его в других существах, то оно не может не быть и само в себе. Вот это-то существо само в себе и называется Богом.
- Ты говоришь, как философ, - удивлённо проговорил Павлов Сергей Геннадьевич, поражённый глубокому смыслу слов своего товарища.
- Истину говоришь, дружище, - вторил ему Томми Ло, - Андерс заставил меня вспомнить слова другого древнего философа Ангелуса Силезиуса. Он также говорил нечто подобное в своих трактатах. «Я знаю, что во мне то, без чего ничего бы не было. Это-то и есть то, что я называю Богом. Живёшь не ты: то, что ты называешь собою, то мертво. То, что живит тебя, — это и есть Бог. Не думай заслужить Бога делами, все дела перед Богом ничто. Нужно не заслуживать перед Богом, а быть Им . Если бы мы не видели глазами, не слышали ушами, не щупали руками, мы ничего бы не знали из того, что вокруг нас. Если же бы мы не сознавали Бога в себе, мы не знали бы и самих себя, не знали бы в себе Того, Кто видит, слышит, ощупывает мир кругом Себя.
Тот, кто не сумеет сделаться сыном Бога, навек останется в хлеву со скотиной.
Если я живу мирской жизнью, я могу обходиться без Бога. Но стоит мне подумать о том, откуда я взялся, когда родился и куда денусь, когда умру, и я не могу не признать, что есть то, от чего я пришёл и к чему я иду. Не могу не признать, что я пришёл в этот мир от чего-то мне непонятного и что иду я к такому же чему-то непонятному мне. Вот это-то, то непонятное, от чего я пришёл и к чему иду, — называется Богом.
Чем больше ты из себя выходишь, тем больше входит в тебя Бог.
Говорят, Бог есть любовь, или любовь это Бог. Говорят тоже, что Бог это разум, или разум это Бог. Все это не совсем верно. Любовь и разум это те свойства Бога, которые мы сознаём в себе, но то, что Он сам в себе, этого мы не можем знать.
Бояться Бога хорошо, но ещё лучше любить Его. Лучше же всего воскресить Его в себе.
Человеку нужно любить, а любить по-настоящему можно только то, в чём нет ничего дурного. И потому должно быть и то, в чём нет ничего дурного. А такое существо, в котором нет ничего дурного, и есть только одно: Бог.
Если бы Бог не любил Сам Себя в тебе, ты никогда не мог бы любить ни себя, ни Бога, ни ближнего.
Если и разно иногда говорят люди о том, что такое Бог, то зато уже все те, кто точно верят в Бога, всегда одинаково понимают то, чего Бог хочет от них. Бог любит уединение. Он войдёт в твое сердце только тогда, когда Он будет в нём один, когда ты будешь думать только о Нём одном».
- Ну, если Андерс подтверждает слова древнего мудреца, тогда уж и я внесу свою маленькую лепту в нашу философскую беседу, - произнёс профессор физики, проникшись глубиной познания своих друзей, - есть такой арабский рассказ. Говорят, что будто бы Моисей, странствуя в пустыне, услышал, как один пастух молился Богу. Пастух молился так: «О Господи, как бы мне сойтись с Тобой и сделаться Твоим рабом! С какой бы радостью я обувал Тебя, мыл бы Твои ноги и целовал бы их, расчёсывал бы Тебе волосы, стирал бы Тебе одежду, убирал бы Твоё жилище и приносил бы Тебе молоко от моего стада! Желает Тебя мое сердце». Услыхал такие слова Моисей, рассердился на пастуха и сказал: «Ты богохульник. У Бога нет тела, — Ему не нужно ни одежды, ни жилища, ни прислуги. Ты дурно говоришь». И пастух опечалился. Не мог он представить себе Бога без тела и без телесных нужд, и не мог он больше молиться и служить Богу, и пришёл в отчаяние. Тогда Бог сказал Моисею: «Зачем ты отогнал от Меня верного раба Моего? У всякого человека свои мысли и свои речи. Что для одного нехорошо, то для другого хорошо; что для тебя яд, то для другого мёд сладкий. Слова ничего не значат. Я вижу сердце того, кто ко Мне обращается».
Люди разно говорят про Бога, но чувствуют и понимают Его все одинаково.
Человеку так же нельзя не верить в Бога, как нельзя не ходить на двух ногах. Вера эта может у людей меняться, может и вовсе заглохнуть, но без этой веры человек не может понимать самого себя. Основа всякой веры в том, что, кроме того, что мы видим и чувствуем в своих телах и телах других существ, есть ещё то, что невидимо, бестелесно, даёт жизнь нам и всему видимому и телесному.
Если человек и не знает, что он дышит воздухом, он знает, что когда он задыхается, у него чего-то нет такого, без чего он жить не может. То же бывает и с человеком, когда он потеряет Бога, хотя он и не знает, отчего страдает.
- Вот видишь, Андерс, а ты говорил, что вопрос о Боге не для параллельных измерений, - усмехнулся историк Томми Ло, кивая на профессора физики, - ты посмотри, как Сергей Геннадьевич хорошо разбирается в этом вопросе. Действительно, разумному человеку нельзя не признавать Бога. Люди говорят про Бога, что Он живёт на небе. Говорят также и то, что Он живёт в человеке. И то и другое правда. Он и на небе, то есть в бесконечном мире, и в душе человека. Так что Бог есть та сущность жизни, которую человек сознаёт в себе и познаёт во всём мире как желание блага и осуществление его.
- Согласен, Томми, - кивнул Андерс головой на замечание товарища, - сознавая в своём отдельном теле духовное и нераздельное существо — Бога, и видя того же Бога во всём живом, человек спрашивает себя: для чего Бог, существо духовное, единое и нераздельное, заключил Себя в отдельные тела существ, и в меня и в тела отдельных существ? Для чего существо духовное и единое как бы разделилось само в себе? Для чего духовное и нераздельное стало отдельным и телесным? Для чего бессмертное связало себя со смертным?
И ответ на это даст только тот человек, который исполняет волю Того, Кто послал его в жизнь. «Все это сделано для моего блага, — говорит такой человек. — Благодарю за него и больше ничего не спрашиваю».
То, что мы называем Богом, мы видим и в небесах и в каждом человеке. Посмотришь зимней ночью на небо и увидишь звёзды, звёзды, звезда за звездой, и конца им нет. И когда подумаешь, что каждая из этих звёзд во много-много раз больше той земли, на которой мы жиём, и что за теми звёздами, какие мы видим, ещё сотни, тысячи, миллионы таких же и ещё больших звёзд, и что ни звёздам, ни небу конца нет, то поймёшь, что есть то, чего мы понять не можем.
Когда же заглянем в себя и видим в себе то, что мы называем собою, своей душой, когда мы видим в себе что-то такое, чего мы так же понять не можем, но что знаем твёрже, чем все другое, и через что знаем всё, что есть, то и в своей душе мы видим что-то ещё более непонятное и великое, чем то, что видим в небесах. Вот это-то, то, что мы видим в небесах, и то, что сознаём в самих себе — в своей душе, мы и называем Богом.
- Истину глаголешь, - соглашался Томми Ло, увлечённый великолепной осведомлённостью своих собеседников, - во все времена, у всех народов была вера в то, что какая-то невидимая сила держит мир.
У древних сила эта называлась: всемирный разум, природа, жизнь, вечность. У христиан эта сила называется — дух, Отец, Господь, разум, истина. Мир видимый, переменный, как бы тень этой силы. Как Бог вечен, так и видимый мир, тень его, вечен. Но видимый мир только тень. Истинно существует только невидимая сила — Бог. Так говорил Григорий Сковорода.
Есть существо, без которого не было бы ни неба, ни земли. Существо это спокойно, бестелесно, свойства его называют любовью, разумом, но само существо не имеет имени. Оно самое отдалённое и самое близкое. А так говорил великий Лао-Дзи.
- У одного человека спросили: почему он знает, что есть Бог? От отвечал: «Разве нужна свеча, чтобы видеть зарю?» - вторил Сергей Геннадьевич Павлов словам историка.
- Если человек считает что-либо великим, то это значит, что он не смотрит на вещи с высоты Бога, - подтвердил Томми Ло слова физика очередным высказыванием великого Ангелус Силезиус, - можно не думать о том, что такое весь мир без конца во все стороны и что такое моя душа, которая знает сама себя. Но, если только подумать об этом, то нельзя не признать того, что мы называем Богом.
Есть в Америке от рождения слепая, глухая и немая девочка. Её выучили ощупью читать и писать. Когда учительница её объяснила ей, что есть Бог, девочка сказала, что она всегда знала, но только не знала, как это называется.
- Мы узнаём Бога не столько разумом, сколько тем, что чувствуем себя во власти Его, вроде того, что чувствует грудной ребенок на руках матери, - вновь ошарашил Андерс Ганлоу своих друзей неожиданным заявлением, - ребёнок не знает, кто держит, кто греет, кто кормит его, но знает, что есть этот кто-то, и мало того, что знает, — любит того, во власти кого он находится. То же и с человеком. Чем больше человек исполняет волю Бога, тем больше он знает Его. Если человек совсем не исполняет воли Бога, он совсем не знает Бога, хотя бы и говорил, что знает Его, и молился бы Ему.
Как всякую вещь можно узнать, только ближе подойдя к ней, так и Бога узнаёшь только, когда приблизишься к Нему. А приблизиться к Богу можно только добрыми делами. И чем больше приучает себя человек к доброй жизни, тем ближе узнаёт он Бога. И чем больше узнаёт Бога, тем больше любит людей. Одно помогает другому. Эту точку зрения мне сообщил наш общий друг – доктор Аттика с Этона, когда мы лечили профессора Павлова во время нашей последней экспедиции на «Звёздном Страннике».
- Бога мы не можем знать. Одно, что мы знаем про Него, — это Его закон, волю Его, как сказано в Евангелии, - произнёс Томми Ло, подтверждая мудрые слова собеседника, - из того, что мы знаем Его закон, мы выводим то, что существует и Тот, Кто дал закон, но Его самого мы не можем знать. Мы знаем верно только то, что в жизни мы должны исполнять данный нам Богом закон и что наша жизнь тем лучше, чем точнее мы исполняем Его закон. Ведь именно поэтому процветают наши друзья на Этоне и Трило, в Третьем Мире и во всей Вселенной.
Человек не может не чувствовать, что его жизнью что-то делается, что он чьё-то орудие. А если он орудие чьё-то, то есть и тот, кто работает этим орудием. Вот этот тот, кто им работает, и есть Бог.
- Удивительно, как я мог не видеть прежде той простой истины, что за этим миром и нашей жизнью в нём есть кто-то, что-то, знающее, для чего существует этот мир и для чего мы в нём, как в кипятке пузыри, вскакиваем, лопаемся и исчезаем, - восхищённо произнёс Сергей Геннадьевич, до глубины души тронутый словами профессора истории, - да, делается что-то в этом мире, и делается всеми живыми существами, и делается мной, моей жизнью. Иначе для чего бы было это солнце, эти вёсны, зимы и для чего эти страдания, рождения, смерти, злодейства, для чего все эти отдельные существа, очевидно, не имеющие для меня смысла и вместе с тем живущие во всю силу, так хранящие свою жизнь, существа, в которых так крепко завинчена жизнь. Жизнь этих существ более всего меня убеждает, что все это нужно для какого-то дела, разумного, доброго, но не доступного мне.
- Духовное мое «я» не сродно моему телу, стало быть, оно в теле не по своей воле, а по чьей-то наивысшей воле. Вот эта-то воля и есть то, что мы понимаем и называем Богом, - произнёс Андерс Ганлоу, вспоминая свой трилонский опыт по управлению энергией тонкого тела.
- Ни почитать, ни хвалить Бога нельзя. О Боге можно только молчать и служить Ему, - произнёс Томми Ло очередные слова Рамакришны, - пока человек поёт, кричит, при всех говорит: «О, Господи, Господи!», знай, что он не нашёл Господа. Тот, кто нашёл Его, молчит.
- И тем не менее почти все современные наши религии и конфесии именно кричат о Боге, - вынужденно заметил Павлов на слова друга, - каждая из них твердит о первенстве и превосходстве именно их видения Истины о Боге. Неужели все они заблуждаются?
- К сожалению, ты прав. Сейчас вера облачена в оболочку различных религий, которые зарабатывают на этом огромные деньги, одурманивая своих прихожан, - с грустью произнёс Андерс, - нужно будет обязательно рассказать об этом людям, чтобы раскрыть глаза на Бога и на религию.
В дурные минуты не чувствуешь Бога, сомневаешься в Нём. И спасение всегда одно, и верное: перестать думать о Боге, а думать только об Его законе и исполнять его волю, то есть любить всех, и в тот же час окончится всякое сомнение, и ты опять найдёшь Бога.
- Но как же познать и постигнуть Бога разумом? - взмолился Сергей Геннадьевич, увлечённый мудростью собеседников, - неужели Он не может проявить себя, чтобы всё стало явным?
- Думаю, что Бога нельзя познать разумом, его можно постичь только сердцем, вместилищем души, - уверенно произнёс Андерс Ганлоу на взрыв эмоций собеседника, - чувствовать Бога в себе можно и нетрудно. Познать же Бога, что Он такое, невозможно и ненужно, хотя именно этим занимаются трилонцы и этонцы, буддисты и шаманы и многие просветлённые люди на Земле.
- Нельзя разумом понять, что есть Бог и что есть душа в человеке. И также нельзя понять того, что нет Бога и что нет души в человеке, - так философски утверждает Паскаль в своём трактате, - произнёс Томми Ло очередное загадочное утверждение.
- Для чего я отделён от всего остального и зачем знаю, что есть всё то, от чего я отделён, и почему не могу понимать, что такое это всё? Зачем моё «я» не переставая изменяется? Я не могу понять ничего этого. Но не могу не думать, что во всём этом есть смысл. Я не могу не думать, что есть такое существо, для которого всё это понятно, которое знает, зачем всё это, - размышлял вслух Андерс Ганлоу, поглощенный близостью к Истине, - чувствовать Бога может всякий, но познать Его не может почти никто. И потому не старайся познавать Его, а старайся, исполняя Его волю, все живее и живее чувствовать Его в самом себе. И тогда ты сам станешь Богом, слившись с ним в единое целое.
- Бог, которого мы познали, уже не Бог. Познанный Бог уже становится таким же конечным, как мы сами. Бога нельзя знать. Он всегда непознаваемый, - заметил Томми Ло ссылаясь на древнеиндийский труд Вивекананду, - если глаза твои слепнут от солнца, то ты не говоришь, что нет солнца. Не скажешь ты и того, что нет Бога оттого, что твой разум путается и теряется, когда ты хочешь понять начало и причину всего.
«Зачем ты спрашиваешь об имени Моём? — говорит Бог Моисею. — Если позади того, что движется, ты можешь видеть то, что всегда было, есть и будет, то ты знаешь Меня. Моё имя такое же, как Моя сущность. Я — сущий. Я то, что есть. Кто желает знать Моё имя, тот не знает Меня». Разум, который можно уразуметь, не есть вечный разум; существо, которое можно назвать, не есть высшее существо говорит Лао-Дзи.
- Бог для меня это - то, к чему я стремлюсь, то, в стремлении к чему и состоит моя жизнь, и который поэтому и есть для меня, но есть непременно такой, что я Его понять, назвать не могу. Если бы я Его понял, я бы дошёл до Него, и стремиться бы некуда было, и жизни бы не было. Но я Его понять и назвать не могу, а вместе с тем знаю Его, - знаю направление к Нему, и даже изо всех моих знаний это самое достоверное, - произнёс Андерс Ганлоу, - странно, что я не знаю Его, а вместе с тем мне всегда страшно, когда я без Него, а только тогда не страшно, когда я с Ним. Ещё страннее то, что знать Его больше и лучше, чем я Его знаю теперь, в моей теперешней жизни, мне и не нужно. Приблизиться мне к Нему можно и хочется, и в этом моя жизнь, но приближение нисколько не увеличивает и не может увеличить моего знания. Всякая попытка воображения о том, что я познаю Его (например, что Он творец или милосерд, или что-нибудь подобное), удаляет меня от Него и прекращает мое приближение к Нему. Даже местоимение «Он», относимое к Богу, уже несколько нарушает для меня все значение Его. Слово «Он» как-то умаляет Его. Всё, что можно сказать о Боге, не похоже на Него. Словами нельзя выразить Бога.