Далёкий свет ночного безоблачного неба, отделённый от лифтовой шахты развалинами больничных коридоров, позволял различить бетонный потолок небольшой комнатки неизвестного назначения, прилегающей к лифтовой шахте. Голова раскалывалась и саднили колени. Андрей прищурил глаз, стараясь заставить его разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Левый глаз не хотел открываться, прилипнув ресницами к коже, на которой, красовалась небольшая полоска запёкшейся крови. Парень решил разлепить его руками, но рёбра, при попытках сделать хоть какое-то движение, пронзила острая невыносимая боль. Андрей издал протяжный стон. Дышать удавалось через раз, да и то с трудом.
- Твою мать... - через силу прохрипел парень, временно оставив попытки шевелиться. В груди, при каждом вдохе и выдохе боль нарастала и вновь отхлынивала. Андрей некоторое время просто лежал, думая о том, что его, вероятно, уже ищут и скоро найдут. Не мог же он сквозь землю провалиться, в самом деле. Услышав, как иронично звучат его собственные мысли, парень невольно усмехнулся, тотчас же пожалев об этом. Грудь снова заныла, словно кто-то очень крепко сжимал рёбра, не давая вздохнуть. Собрав в кулак всё своё мужество, Андрей приподнялся на локтях и пододвинулся спиной к стенке. Наручные часы, чудом уцелевшие во время падения, показывали 19:40.
Его не ищут. Не могли искать и не найти. Смирились и пошли дальше. Один за всех и все за одного, отныне было не в чести. Свыкшись с темнотой, парень оглядел свою обитель. Небольшая комнатка имела две двери, одна из которых вела к лифтовой шахте. Вернее, дверей как раз не было. Их предусмотрительно поснимали, вероятно, ещё до войны. Лифтовая шахта заканчивалась площадкой, по периметру огороженной железными перилами, о которые, вероятно, ударился Андрей при падении. От перил, через дверной проём тянулся шлейф пыли и крови, словно кого-то тащили.
- Да ты везучий, старик. С такой высоты жив остался. - хрипло пробормотал парень.
Андрей сунул руку в карман разгрузки, достал оттуда пластиковую баночку и высыпал её содержимое в ладонь. Выбрал аспирин, положил в рот и проглотил.
Спустя некоторое время беспамятства, боль начала понемногу ослабевать. Андрей почувствовал, что его одолевает холод и сонливость. В бетонной коробке, в такую погоду. Врагу не пожелаешь.
Парень, пошатываясь, не без усилий, поднялся на ноги. Голова кружилась, мешая поймать равновесие.
Борясь с тошнотой и болью в груди, Андрей медленно зашагал к шахте. Ни тросов, ни аварийной лестницы там не было.
- Всё приятнее и приятнее. Зараза.
Тогда парень развернулся и зашагал в коридор, конце которого была заваленная мебелью дверь и тело мужчины, которое лежало на куче тряпья.
Андрей подошел к мужчине и легонько тронул его ногой. Он не пошевелился. Тогда, нагнувшись, парень протянул руку, чтобы пощупать пульс, но внезапно, глаза мужчины открылись, его рука схватила руку Андрея и заломав её, мужчина повалил его на пол, приставив к горлу нож.
- Тебе что надо, сволочь?! Решил задушить, пока я спал?! Выкуси!
Андрей только почувствовал невыносимую боль сломанных рёбер, на которые уселся "жмур". На его вопрос парень мог только хрипеть и стонать.
- Ты чё придуряешься? Отвечай на вопрос!
Его настойчивость и усилия Андрея что-то ответить не дали плодов. Парень продолжать хрипеть, а мужик спрашивать. Наконец, громила догадался, что ничего, кроме хрипов он от Андрея не услышит, он слез с него и сказал:
- Эй, слышь, ты только не дохни, ты мне живой нужен. Ты ж как то сюда попал. Эй, ты чё хрипишь? Простудился что-ли?
Всё, что смог из себя выдавить парень, это короткое "Сломаны".
Дуболом, пошарившись в своей сумке, извлек АИ, достал из неё шприц-тюбик и подал парню. Андрей, ощущая боль каждого милиметра своего тела скинул с тюбика колпачок и, вколов себе в бок, выдавил его содержимое.
Но на этом силы закончились и парню предстал суровый и не менее беспощадный мир грёз.
