9 февраля – день рождения Бориса Андреева
В один из дней Московского кинофестиваля 1979 года я, приехав с просмотра в гостиницу «Россия», где располагался «штаб» фестиваля, увидел сидящего на парапете, ограждающем подъезд к зданию, пожилого скромно одетого человека. Он показался чем-то знакомым. Приглядевшись, понял, что это легендарный Борис Андреев. У актёра был усталый вид, но упускать возможность не хотелось.
На традиционный подход: «Можно несколько вопросов?» Борис Фёдорович, хотя и ответил: «Пожалуйста», но весьма прохладно, - и я решил наладить отношения вопросом, который, как мне казалось, должен польстить мастеру кино старшего поколения:
- На мой взгляд, комедии 30-40-х годов сделаны на очень высоком уровне. А вот сегодня, к сожалению, этот уровень утрачен. Среди современных комедий много надуманных да и просто скучных.
Однако Борис Фёдорович лести не принял:
- Я не понимаю такого преклонения перед фильмами 30-х годов. Ведь когда восторгаются ими, то говорят о фильмах, которые прошли отбор временем. А ведь и тогда было сколько угодно слабых картин. С другой стороны, если отобрать лучшие современные фильмы, то будет немало прекрасных картин, актёров, режиссёров.
- Среди Ваших ролей, которые прошли отбор временем, есть и комедийные, и драматические. Героям какого плана Вы как актёр отдавали предпочтение?
- Я никогда не делил роли на комедийные и драматические. Я всегда отдавал предпочтение тем ролям, которые что-то дают уму и сердцу. Эта могла быть роль в комедии или в серьёзном фильме, но человеческое содержание в ней должно быть обязательно. А из них я отдавал предпочтение сценариям, в которых была линия построения социалистического общества.
Честно сказать, я тогда не был готов к беседе с Андреевым. Всегда смотрел его работы с удовольствием, но не размышлял над ними, не особенно вникал в их сущность. И из-за этого в беседе с актёром мог лишь скользить по поверхности тех тем, которые возникали в нашем разговоре.
Потом, когда фестивальная суете осталась позади, я внимательно прослушал нашу беседу. И задумался над словами артиста о «линии построения социалистического общества». Размышления убедили меня, что эта линия действительно красной нитью проходит через всё его творчество.
Первые значительные роли Андреева в кино – Назар Дума в «Трактористах» и Харитон Балун в «Большой жизни». Они, в сущности, хорошие парни, которые, однако, живут по принципу: отработал положенное – и гуляй, ничем не загружая голову. Но окружающие люди да и сама жизнь подводят их к пониманию того, что в нынешнее время мало честно работать – надо ощутить себя участником строительства нового общества. Осознание этого помогает им подняться на новую духовную высоту.
Началась война – и герой Андреева надел гимнастёрку. Но и в ней он был не просто солдатом, а строителем нового общества, который теперь должен стать его защитником. Неслучайно персонаж актёра в популярнейшем фильме «Два бойца» не просто Саша Синцов, но «Саша с «Уралмаша».
А потом герой Андреева – уже зрелого возраста, обогащённый жизненным опытом, вновь вернулся к созиданию. В фильме «Большая семья» Илья Журбин, образ которого создал Андреев, - руководитель самого ответственного участка большого судостроительного завода, признанный мастер своего дела. Но жизнь постоянно развивающегося общества и перед ним ставит непростые проблемы. В 50 с лишним лет он, пересилив самолюбие, берётся постигать науку, начиная со школьных азов, потому что приходит к пониманию: без этого он не сможет поспеть за требованиями времени.
Линия строительства социалистического общества является стержнем немалого числа ролей Бориса Андреева тех лет, наиболее яркие из которых, на мой взгляд – руководитель крупнейшей стройки Фёдор Литвинов в фильме «На диком бреге» и председатель колхоза Савва Зарудный в фильме «Поэма о море».
В одном из своих последних фильмов - «Моё дело» - Борис Андреев играл немолодого директора крупного предприятия Игоря Друянова. Именно под его руководством когда-то создавался завод, он руководил им в период трудных испытаний, вывел на первые роли в советской индустрии. Но пришло время менять методы руководства, а менять то, что много лет приносило успех, человеку в летах нелегко, и директор сопротивляется требованиям времени. Но это отнюдь не стереотипный «консерватор» из производственных фильмов тех лет. В основу образа Друянова Андреев тоже положил «линию построения социалистического общества». В этом для его героя важнейший смысл жизни – и потому во внутренней борьбе, происходящей в нём, понимание пользы общего дела оказывается сильнее личных амбиций.
Такой путь главного героя Андреева открывал широкий простор для интересного разговора. Но тогда я задал лишь напрашивающийся вопрос о том, что предопределило эту тему творчества артиста.
- Я сам вышел из тех ребят, которые повели первые пятилетки, которые начали первые стройки. Мы совпадали всем: внешностью, душой, человеческими устремлениями, - рассказал Борис Фёдорович.- Я работал на Саратовском заводе комбайнов. Мне тогда было лет четырнадцать. Начал заниматься в нашем клубе художественной самодеятельностью. И народный артист Слонов, который курировал клуб, посоветовал заводской общественности, чтобы меня направили в театральное училище. Мне помогли устроить жизнь так, чтобы я мог продолжать работать на заводе и одновременно учиться. На четвёртый год обучения меня открепили от завода и дали заводскую стипендию.
К счастью, меня выручал собеседник. Даже на тривиальные вопросы он давал ответы, в которых раскрывались его творческая и гражданская позиции, человеческая сущность.
- Многие специалисты считают Вашим высшим достижением роль Вожака в «Оптимистической трагедии». А какое место в своём творчестве Вы сами отводите этой роли?
- Это интересная роль, но у меня были и другие чудесные роли. Я знаю, почему выделяют Вожака. Дело в том, что я порвал с прежней традицией трактовки этого образа. Я стремился показать его не «отрицательным персонажеи», а человеком страдающим, трагическим в безмерной вере в себя как вождя.
В привычной трактовке Вожак – это бандит, захвативший власть над отрядом революционных матросов. Андреев же показал его искренним революционером, но не понимающим конструктивного начала революции. Для него – это только возможность проявления веками копившейся ненависти угнетённых к угнетателям. Тем самым, он, говоря словами Бориса Фёдоровича, «загнал себя в угол, из которого нет выхода».
- В чём Вы видите главное достоинство актёра?
- Актёр прежде всего должен быть художником. Он должен понимать степень воздействия искусства на формирование человека и потому всегда идти от доброго сердца и любви к людям. Если он следует этому, он, я считаю, обладает высшим достоинством артиста.
- За что Вы любите кино?
- Кино уж очень средство удивительное для выражения замыслов в образе. Оно выходит в поле, поднимается в космос, опускается под воду. И вот эта могучая его всеобъемлемость пленяет меня в кино больше всего.
- Сейчас, оглядываясь на свой творческий и жизненный путь, можете ли Вы сказать, что удовлетворены своей судьбой?
- Мне как актёру выпало счастье пройти в образах своих героев всю жизнь моего поколения: от начала становления через солдатскую жизнь до высокого творческого подъёма. И я могу с уверенностью сказать, что я удовлетворён своей артистической судьбой.
… После этого разговора я старался не пропускать показываемых по телевидению фильмов с участием Бориса Андреева. И воспринимал их уже иначе, чем прежде. Если раньше «фактурность» актёра нередко заслоняла всё остальное, то теперь я обращал внимание именно на человеческое содержание, которое вкладывал в своих героев Борис Андреев. И такое «второе открытие» Андреева привело меня к убеждению, что он был не только одним из наиболее популярных, но и одним из наиболее выдающихся по мастерству артистов советского кино.
Виктор ВАСИЛЕНКО,
Белгород