1945 год. Только что окончилась война. На балконе дачи стоит в раздумье девятнадцатилетняя девушка в светлом ситцевом платье. Отгромыхала гроза и тяжёлые синие тучи нехотя освобождают, взятое в плен, голубое весеннее небо.
Несмотря на столь юный возраст, мысли у девушки были, что эти мрачные тучи: "Как жить в этом мире, полном страданий и зла! Так бесчеловечно, так жестоко, люди убивают людей! Люди убивают зверей, а звери людей. Мир полон боли и страданий, зла и несправедливости. Почему мир так устроен? "
Несправедливость мира причиняла девушке боль, почти физическую, и она не могла с этим жить. Многие могли, а она нет. Тонкокожая. Она не с кем не могла поделиться своими страданиями, не могла найти того кто понял бы ее. Девушка искала ответы на вопросы и в Библии, но и великая книга не могла ответить на этот, мучивший ее вопрос.
Юная душа страдала от бесконечного чувства вины, которое тяжёлым грузом ложилось на ее сердце. В мире, полном страданий, она ведь тоже кому-то, даже не желая этого, доставляет боль. Чувство вины, постоянное самобичевание, как ластиком протёрло в ее душе дыру, в которую, вдруг, однажды, хлынул Свет.
В тот день, девушка, стоя на балконе своей дачи, смотрела вдаль, на уходящие темные тучи. Рядом с балконом росла сосна. Когда солнце показалось золотым краешком из-за туч, сосна зажглась миллиардами огней. Каждая капелька дождя забрала в себя солнечный свет и сосна засияла, будто охваченная ласковым огнем. Но для нее это был Фаворский свет и она, от неожиданной, открывшейся ей красоты, упала на колени.
Юная душа почувствовала, как кто-то Незримый, Вечный смотрит на нее. И этот взгляд был с такой любовью, что все тяжёлые мысли девушки растаяли словно лёд от палящего солнца. Она поняла, что это любовь выше любого страдания, любой боли, она обнимает весь мир и каждое сердце.
Эта встреча души с Богом определила всю ее судьбу, перевернула ее жизнь и вернула к истокам. Девушка эта - будущий великий поэт и переводчик Зинаида Миркина.
Это был совершенно особый день. День кульминации боли. Казалось, еще немного и – сердце не выдержит. Это было на даче. Была гроза. А потом взошло солнце, и ель, которая стоит перед балконом, - вся в каплях, в тысячах крупных дождевых капель – вдруг вспыхнула тысячью солнц. Это было что-то непередаваемое. Потрясение. Душевный переворот. Когда несколько лет спустя я увидела икону Феофана Грека «Преображение», я почувствовала в опрокинутых, потерявших все прежние ориентиры апостолах – то самое, пережитое мной состояние. Свет, небывалый – сверхеъстества – как будто проколол сердце насквозь и не убил, а пересоздал его. Прежде всего появилась полная уверенность, сверхразумная, вне всякой логики, что Творец этой красоты - совершенен. Это сердцу открылось. А затем произошло нечто, что не передашь прямым словом, потому что слова нашего языка однолинейны, а то, что я увидела, была многомерность. И хотя физические мои глаза не видели НИЧЕГО, кроме ослепительной красоты, внутренние мои глаза увидели Бога. И другим словом я этого не передам. Я увидела то, чего представить себе не могла, ибо этого не знала раньше душа. – Новый облик, новый взгляд, новый строй чувств. Я почувствовала взгляд на себе, в котором была бесконечная любовь и покой в одно и то же время. Именно это скрещение любви и покоя было потрясающим. Беспредельная любовь ко мне и совершенный покой за меня, как бы трудно мне ни было. Если бы одна любовь без покоя – это было бы бессильем. Если бы один покой без любви – равнодушием. А вот сочетание их было каким-то сверхмирным внутренним всемогуществом. И в этом взгляде, в этом новом внутреннем строе был ответ на все мои вопросы и на всю боль. (...) Меня точно подняли на великую гору и показали сразу всецелость. Мир был страшным и бессмысленным, когда виделся дробно, по частям. Ни в какой отдельной части нет смысла. Он – в тайне всецелости. Это было мое второе рождение.
А после была тяжёлая болезнь, с которой Зинаида боролась долгих пять лет. Болезнь научила ее, буквально "держаться за воздух," опираться не на свое физическое тело, а на ту глубину, где Бог. И эта глубина прорывалась сквозь нее необыкновенными стихами:
Благодарю тебя, мой лес,
За тихие твои уроки.
За то, что жизнь возможна без
Дел суетных и слов жестоких.
И встреча капли и лучей
Есть главное моё богатство,
И лишь на дне души моей
Мои сокровища хранятся.
Как сосны, истина проста,
Как луч, зажёгшийся мгновенно.
Жизнь Духа – это нищета,
Та самая, что так блаженна.
***
Сосна есть дерево. Но то, что в ней
Р а с т е т, есть Бог.
И море – это море, но то, что расправляет душу – Бог.
И то, что любит там, внутри меня,
Есть Бог, хоть я всего лишь я.
Не спрашивайте, есть ли в мире Бог.
Не надо праздных суетных вопросов.
Спросите только: а жива ль сосна?
Не обмелело море?
А душа? Не обмелела? Не иссякла?
Полна до края, до самих небес
И даже захлебнулась небесами?
Тогда она наткнется на ответ,
Так, как волна на камни побережья,
И всюду будет
Сплошной ответ –
Ни одного вопроса.
***
Я с Богом говорю сквозь эти облака...
Я с Богом говорю, следя за быстрой птицей
Послание моё не запись на века —
Оно вот-вот умрёт, оно сейчас родится.
Простор в моём окне опять открыт и чист,
И вновь передо мной не стенка, а дорога
Послание моё — древесный лёгкий лист:
Он был — и нет его, но он коснулся Бога...
Духовные стихи Зинаиды Миркиной, глубокие как море, были непонятны и чужды тогдашнему читателю. Не имея возможности публиковаться, Зинаида занимается переводами. Сначала для заработка, а потом уже, когда перестала нуждаться остро в деньгах, смогла выбирать по своему вкусу тех поэтов, что были ей близки. Имеющейся духовный опыт дал ей возможность переводить таких поэтов, как Рильке, Тагор и поэтов- суфиев. Большая ее удача - это открытие для русского читателя поэта Ибн аль-Фарида. Ее перевод "Большой касыды"Ибн аль-Фарида является самым "точным," не в плане следованию правильности переведённых слов, а в том, что она смогла передать дух этого стиха, глубину и ясность образов.
В 60-е годы Зинаида Миркина знакомится со своим будущим мужем, философом Григорием Померанцем.
Вошел молодой человек в белой рубашке с огромной шевелюрой (потом оказалось, что ему уже 42 года – на вид лет 28). Попросил меня почитать стихи. Я начала. И вдруг исчезло ощущение пространства и времени. Все исчезло. Я почувствовала, что так меня еще никто не слушал. Глаза его потемнели и углубились. Они смотрели куда-то вверх и внутрь, и стихи – я это видела – входили глубоко-глубоко в самую бесконечность души. Нечаянно собралось много народу. Он не давал мне отрываться, не давал маме накормить гостей. Просил читать и читать еще.
В 1961 Зинаида Миркина и Григорий Померанц поженились. И эти два человека, двое глубоких мыслителей, мистиков, уже не расставались, являя миру большую и сильную любовь. Они всегда были вместе, вдвоем читали лекции, совместно написали книги: «Великие религии мира,» книги эссе «В тени вавилонской башни» и «Невидимый противовес»
21 сентября 2018 года душа Зинаиды Миркиной покинула этот мир. Ее муж, Григорий Померанц, ушел раньше. А нам остались в память о ней, ее необыкновенно глубокие и чистые, как родник, стихи.
Свет вёл меня. Я шла, и шла, и шла.
Зимой и осенью, весной и летом
Какая б в мире ни сгущалась мгла,
Мерцала даль. Я шла и шла за светом.
Я доверяла только лишь Ему.
И, не задав ни одного вопроса
Ни одного « зачем?» и «почему?»
Я шла и шла в мерцающую россыпь.
Наверно, искра мне попала в грудь
Почти не видя, только по наитью,
Я в лабиринте находила путь
Как будто шла за золотою нитью.
И раздавался очень тонкий звон
И вспышка — будто бы перо жар-птицы
И вздрагивало сердце: это Он !
И знала я: сейчас в меня вонзится
Та золотая острая стрела.
Та, проходящая сквозь все покровы
Вот То, за чем я шла, и шла, и шла
Вот То, за что я умереть готова…
Жду ваших лайков и комментариев. Подписывайтесь на мой канал. У нас тепло!