В 1979 году в группу «Аракс » ушел еще один вокалист «Веселых ребят» Анатолий Алешин.
«Чтобы понять, что человеку, у которого есть творческие амбиции, в «Веселых ребятах» уже не было места, - рассказывает Анатолий Алешин, – достаточно вспомнить, что представлял собой этот популярный ансамбль в конце семидесятых. Это - города, которые как в калейдоскопе сменяли один другой в строгой последовательности: Днепропетровск, Запорожье, Киев… По второму, по третьему, по четвертому кругу одни и те же города. Это - песенный материал, который мы пели, не меняя, два года, и вот уже третий пошел. Слободкин явно не знал, что делать, и никто не мог предложить ему ничего альтернативного, потому что нужны были новые мысли и новые люди. У меня наступил внутренний кризис. Я думал: «Ну что я здесь делаю! Это же болото!»
Короче, к 1979 году у меня уже совершенно точно оформилось внутреннее состояние, при котором я не мог дальше оставаться в «Веселых Ребятах» И конечно, большую роль в этом сыграло присутствие рядом «Аракса». Это тянуло, как магнит! Это привлекало, тем более, что там как раз появился такой гитарист как Тимур Мардалейшвили, который играл, как Блэкмор. Я понимал, что внутренне я был в конфликте с ситуацией из-за того, что видел реальную альтернативу, которую предоставляла мне возможность творческого роста. Не заработка, а именно творческого роста. Того, чего я был лишен в «Веселых Ребятах». И я понимал, что все мои музыкальные приоритеты, которые у меня лежали в области тяжелой музыки, в «Веселых ребятах» никогда не реализуются. Здесь мне надо будет с попсой дружить!
И я предпочел уйти в «Аракс». Для меня это было как прыжок в неизвестность, зато была эйфория от того, что там не было жестких рамок москонцертовской номенклатуры. Было ощущение свободы. И это ощущение пьянило.
А потом – отношения внутри коллектива. Это была семья. Это была группа единомышленников.
Все деньги, которые «Аракс» получал от концертов, мы складывали в общую копилку, чтобы покупать аппаратуру. Но нам с Сережей Беликовым, поскольку мы тогда уже были кормящими отцами, доплачивали по 120 рублей к театральной зарплате. Театральная зарплата была 120 рублей, плюс нам с Сережей давали еще какие-то деньги, чтобы нам было не очень накладно. Это было очень благородно.
В «Араксе» было не так, как в «Веселых Ребятах», все наши концерты были организованы частными промоутерами, поэтому мы получали там другие деньги. Было несколько промоутеров, которые устраивали концерты по институтам. Они продавали свои билеты, на этом и сами наживались, но и платили хорошо. Если в «Веселых Ребятах» мы получали по 20 рублей за концерт, то здесь – по 120! Чтобы получить одну и ту же сумму, там мы должны были дать 50 концертов, а здесь – только пять. Так и было: мы давали 4-5 концертов в месяц. И один концерт нам отдавали с Сережей...»
"