Было мне тогда пятнадцать лет. И было лето. Самый его разгар. В его начале съездили мы всем семейством на море. В замечательный город Симеиз. Накупался я там от пуза. Даже не очень-то и загорел, – жалко было расставаться с морем. Почти месяц бултыханья в теплой, соленой воде сильно подняли мою самооценку. Ощущал я себя ровней Жаку Майолю и Марку Спицу. Не меньше того. Но все чудеса когда-нибудь заканчиваются. Кончился и отпуск у родителей. И спустя пару дней мы уже снова были на нашем родимом, но слегка прохладном севере. Но лета была еще добрая половина, что и послужило причиной следующих событий. Как и упомянутое уже "блестящее" умение быть своим в водной стихии. И некоторый избыток хвастливости, кроме того. Хотя, думается, для такого возраста — это не самый большой недостаток.
Вот эта история. Сережка Абрамов — полукитайчонок, лениво приоткрыл глаза и спросил: — а вот сколько, например, плыть до косы, кто знает? — Наверно час, не меньше, — ответил ему Вовка рыжий, — или полтора. Тут же не меньше километра. — И вот тут-то на свою беду в полемику вмешался я. Я снисходительно объяснил мелюзге, что курья у нас шириной 900 метров и лично я проплыву ее за двадцать минут, не сильно напрягаясь. И тут что-то пошло не так. Вместо того, чтобы быстренько согласиться с боевым пловцом и прославленным спортсменом, эти шпингалеты ( на целый год моложе меня ) стали ожесточенно спорить и упираться.
Как известно, в споре рождается истина. Но чаще, я думаю, итогом являются идиотские идеи.
Когда я довольно неожиданно для самого себя ехидно предложил им взять и проверить, кто-то из этих камикадзе сказал, что так надо и сделать.
Я вот честно и откровенно могу сказать, что плаванье в холодной воде на такую дистанцию совсем не входило в мои планы на утро. Да и на любое другое время суток — тоже. Но я же не мог, после всех рассказов о своих сверхзаплывах на синих морях, дать слабину. Пришлось плыть. Попутчиком выступил Сережка, что было совсем не удивительно, поскольку вот он-то как раз плавал действительно хорошо.
Путь "туда" я помню плохо. Давно это было. Вспоминается лишь то, что под самой косой вода вдруг резко похолодела. Но это, как оказалось, было еще полбеды. Выползя на берег, отдышавшись и немного отогревшись, я начал соображать, что о возвращении мы и не подумали. А возвращаться надо было уже быстро. Сегодня мы играли с "Горизонтом", а запасного на мое место — левого нападающего — не было. Залив же босиком по каменьям и песку за короткое время обойти — просто нереально.
Пришлось снова лезть в холодную воду. Где-то на середине пути пальцы на ногах у меня стали скрючиваться, а сухожилия стоп — натягиваться, то есть ноги начло сводить судорогой. Такого испуга я раньше никогда не испытывал, ведь до берега — еще плыть и плыть. К тому времени я уже довольно сильно отстал от Сереги. И тут, видимо в приступе паники, позабыв про всю технику, а просто отчаянно молотя руками по воде, стал я пытаться хотя бы догнать его.
Из того факта, что вы читаете эти записи, очевидно следует, что мы все-таки выплыли. Из воды я выбирался по-пластунски, так как встать на ноги уже не мог. На берегу левую ногу все же свело. Сухожилие под коленом натянулось так, что казалось вот-вот порвется .
Ну а дальше было вот что. Отлежавшись немного на горячем песке, сел я на велик и, как в тумане, покатил на стадион.
Первого тайма я не помню совсем. Правда в самом конце забил гол со штрафного, но там просто Колька Данилов — воротник "Горизонта" прозевал не самый сложный удар.
А потом начался тайм номер два. И тут что-то странное произошло с моим организмом в целом и с мозгом — в частности. Он — организм — стал играть сам, а нам с мозгом оставалось лишь наблюдать со стороны. С некоторым, надо сказать, удивлением. Скажу больше. Никогда я так раньше ( да и потом ) не играл. Короче говоря, умудрился я забить еще три мяча, причем один — ударом "скорпиона", а один — в падении ногами веред. Время, причем, текло как-то странно. Иногда оно замедлялось, вплоть до полной остановки, и тогда я мог видеть статичные фигуры игроков и застывший в воздухе мяч. Потом внезапно ускорялось или же возвращалось в обычное русло.
Вот скажите мне, люди добрые, — откуда в истощившемся, казалось бы организме, взялись силы на лучшую свою игру?
Вполне допускаю, что многие спортсмены и их тренеры многое от нас скрывают и каким-то образом эти внутренние ресурсы используют. Да, думаю, и не только спортсмены.
