Тот февральский день выдался на редкость теплым, я умылся холодной водой и выглянул в окно. Двор был озарен светом и подтаявший снег красиво искрился под лучами солнца.
В доме никого не было, и я подумал, что матушка решила огребать снег со двора без меня. Еще с вечера мы договаривались рано утром выйти вместе огребаться. Я любил поспать, а особенно зимой.
Накинув старый бушлат на плечи, я выскочил во двор и увидел, как мама, размахивая огромной лопатой, скидывает снег с дорожки. Я глубоко вдохнул свежий зимний воздух, вперемешку с терпким запахом истопленной бани. Спокойствие и тишина царила вокруг, лишь изредка слышалось потявкивание Найды, нашей старенькой собаки.
Найду я принес с пришкольного двора, когда она была еще совсем щенком. Собаки у нас не было, и я решил, что это судьба, поскольку из всей кучи детишек, Найда увязалась именно за мной. Мама по началу ворчала на меня, ссылаясь на то что кушать самим было нечего, а тут еще один лишний рот. Несмотря на это они очень быстро полюбили друг друга.
- Мама! – позвал я.
Она вздрогнула и резко обернулась ко мне.
- Не уж то проснулся! – улыбнулась она. – А я уже почти заканчиваю!
- Ну я же просил разбудить меня! – поправив бушлат, я пошел к маме, но Найда вдруг резко выскочила из конуры и стала громко лаять.
- Ну ты чего? – я ласково потрепал собаку за гриву.
Обычно от этого она начинала задорно вилять хвостом, но в этот раз такой фокус не прошел.
Мама прислушалась и переменилась в лице.
- Заходи в дом сынок! Быстро! – грубо выкрикнула она.
Я понял, что к нам в село снова приехали немцы. Они уже были в нашей деревне неделю назад, но к счастью, до нашего дома дойти не успели.
Теперь и я слышал гул приближающихся мотоциклов, который Найда услышала самая первая.
Я заскочил в дом и скинув на ходу бушлат, присел возле окна.
Один из мотоциклов остановился возле дома, и высокий худощавый немец в длинном пальто вошел во двор. Я переметнулся к другому окну и увидел, что он что-то объясняет матушке, при этом небрежно размахивая руками. Найда в это время заливалась пронзительным лаем.
Через некоторое время мама развернулась и торопливо заскочила в дом.
- Сиди тихо! – мама порывисто дышала, я заметил, как трясутся ее бледные руки.
Она стала судорожно собирать старые одеяла и подушки. Когда все было собрано, она связала все в большой клубок и накинув свое пальто, вышла снова во двор.
Немец схватил клубок одежды и отбросил его в сторону. Видимо ему этого показалось мало, и он ухватился за шиворот пальто матушки, но она стала сопротивляться. Кроме этого пальто, из теплых вещей у нее больше ничего не было.
Немец оторопел на секунду, от того что хрупкая женщина оказала сопротивление и выхватил пистолет. В этот момент, не затихавшая ни на секунду Найда набросилась на немца и вцепилась ему в ногу. Немец вскрикнул и попытался отшвырнуть разъяренную собаку, но Найда вцепилась намертво. Только спустя несколько мгновений немец опомнился и понял, что в его руке по-прежнему находится пистолет. Он тут же направил его в сторону собаки и выстрелил. Найда взвизгнула и забежала в свою конуру. Громко выругавшись, немец еще несколько раз выстрелил по конуре и, схватив клубок с одеялами, ушел прочь.
Когда мотоцикл скрылся за поворотом, я выбежал на улицу и обнял разрыдавшуюся маму. Найда все так же скулила. Я осторожно вытащил ее наружу и увидел рану на ее ноге. Я облегченно выдохнул, она не была серьезно ранена…
Через месяц Найда полностью поправилась и стала веселой, как и прежде. Если бы она тогда не вцепилась в немца, размахивавшего перед матушкой пистолетом, неизвестно чем могло все закончиться.