Случилось это в семидесятых годах. Ребёнку, которого я носила было уже 20 недель – пол срока отходила. Моя неосторожность и неосторожность мужа привели к тому, что я получила в шутку ногой в живот. Появились схватки. Вызвала перевозку. Транспортировали в гинекологическое отделение. В приёмном отделении врач мне сказала, что ребёнка я потеряю. Раз есть схватки, то их не остановить. Больше врача я не видела.
Ребёнок шёл ножками и голова застряла. Я мучилась. В палате кроме меня было ещё пять женщин. Все они уже потерли своих детей и были в угнетённом состоянии. Кто-то плакал. Одна из них меня пожалела и выдернула ребёнка, запретив мне на него смотреть, чтобы потом не вспоминать. Только сказала, что это был мальчик.
Гинекологическое отделение находилось в старом особняке. Чтобы попасть в туалет, надо было пройти через помещение, в котором располагалась ванна. Дело было зимой, но окно в ванной комнате было распахнуто настежь.
Я услышала какой-то писк. Подумалось о котёнке или щенке под ванной. Я наклонилась и увидела металлический почкообразный лоток, в котором лежал живой новорожденный. Это он издавал эти звуки!
Вытащила маленького из лотка и понесла к медсестре, предварительно взвесив на весах, что стояли в коридоре. Она сказала, что ребёнок не жизнеспособный, вот и положили его в металл, и окно открыли… Не убивать же… А то он пищать будет, мать услышит…
Это была ложь! Я ведь училась в медицинском институте и понимала, что ребёнок вполне жизнеспособный по весу, о чём ей и сообщила. Медсестра пообещала вызвать перевозку и просила не сообщать о находке матери.
Вернулась в палату. По спрашивала женщин. Ребёнка родила женщина из соседней палаты, которую привезли ночью. Её 38 лет. Она долго лечилась от бесплодия и наконец, забеременела. Только вот, когда начались схватки, её повезли не в роддом, а в гинекологию, хотя она настаивала на первом. Сразу после родов, ей сказали, что ребёнок не жизнеспособный.
Когда я вышла из палаты в следующий раз, ребёнок, завёрнутый в пелёнку, лежал на посту. Его не увезли! Оказалось, что медсестра так и не вызвала перевозку. Я пригрозила, что приведу сюда мать, и сестра при мне позвонила в перевозку. На этот раз, я не ушла от поста, пока малыша не увезли.
Уже выписавшись, узнала, что к сожалению, на 10-й день ребёнок умер от пневмонии.
Почему я не стала сообщать матери о случившемся? Потому что считала смерть малыша от переохлаждения весьма вероятной. Мать уже один раз пережила смерть малыша, так зачем было давать ей надежду, чтобы потом переживание гибель во второй раз!
Напомню, это были семидесятые, вторая их половина. Тогда с врачами не судились. Они были всегда правы, по определению.