Ночи на крайнем севере стоят тёмные. В зале собраний Фрейи и её кровного воина-жениха лежат длинные тени. В жаровнях тлеют угли. И только глупец решит взять их в руки, даже если они прогорят и угаснут. Только глупец.
Признаться, он не слишком хорош собой. Высокий и сильный да, но спадающие до плеч чёрные волосы уже серебрит седина. Не похож он на героя из легенд. Оран сидит во главе стола обычный человек, как все. Глаза у него зелёные. Взгляд пустой, как у животного.
Но долго выдерживать его я не могу. Я видела, какой в них таится гнев, и он едва не сжёг меня, как уголек солому при перекрёстном взгляде.
Это случилось той зимой, когда я стала боевой девой в свите Фрейи . Я была ещё девчонкой. И мне было отчаянно скучно. Новая жизнь оказалась непохожа на череду приключений, которые я себе на воображала . Фрейя отправилась воевать с налётчицами с севера, оставив меня присматривать за её кровным воином. Оран не собирал отряды на войну. Не рычал от боевого ража. Он принимал посольства от местных кланов. Это были даже не таны и не ратные матери, а обычные люди, искренне полагавшие, что во всём мире нет ничего важнее точно исчисленного скота на их пастбищах. В тот день речи вёл трясущийся от старости дедок, скучнее не представишь.
- Ратная мать Фрейя забрала каждого третьего воина, чтобы отбить атаки Ледяных Клыков на севере. Бормотал он.
- Это значит, что каждая третья пара рук не обрабатывает землю, каждая третья пара глаз не присматривает за стадами. Я понимаю, что твоё племя никогда не пасло и не пахало, но в более культурных землях...
Я слушала и представляла, как голова старейшины катится с плеч. Он обращался не к кому-то там, а к кровному воину своей ратной матери! Я молча стояла рядом с Ораном, украдкой бросая на него взгляды, чтобы уловить искру гнева под бесстрастной маской, в которую превратилось его лицо. Но я уже знала, что ничего такого не увижу. Боги свидетели, мне хотелось увидеть его легендарную ярость.
Я была очень молодой и очень глупой. Я никогда не забуду, что сама этого захотела.
- Позволь мне просветить тебя, кровный воин, в вопросах ведения хозяйства к западу от Снежных холмов... Всё бубнил старикан.
Я поняла, что бессознательно сжала руку на оплетённой кожей рукояти меча.
Но я не успела наделать глупостей, потому что двери в зал собраний с грохотом распахнулись. Угли в жаровнях зашипели от ворвавшегося в помещение студёного воздуха, разбрасывая искры. Внутрь ворвались снег и ветер, а с ними с дюжину воинов. Их вела высокая женщина с серебряными косами. Её лицо скрывал выбеленный инеем капюшон дорожного плаща, но когда она откинула его, я сразу узнала рваный шрам, идущий через пол лица. Хельда?
Ратная мать моего собственного племени смерила меня ледяным взглядом. Её люди кто в кованых доспехах, кто просто в тяжёлой одежде из меха и кожи закрыли тяжёлые створки дверей. Все они были воинами. Они держали в руках окровавленное оружие. Значит, это боевой отряд.
В зале повисло напряжённое молчание. Все с тревогой смотрели на незваных гостей. Оран тоже наблюдал за ними, но я не берусь сказать, насколько сильно его взбесило то, что они посмели принести оружие в зал собраний.
Не замечая меня, Хельда направилась прямо к Орану. Я преградила ей путь.
- Ни шагу дальше, ратная мать.
- Сарая. Обратилась она ко мне ледяным голосом. Холодным как зима.
- Какая честь, что ты всё ещё зовешь меня ратной матерью. Я рада, что ты не забыла свои первые клятвы.
- Что тебе нужно, Хельда ? Спросила я.
- Отойди, дитя. Ответила она.
- Если бы твоя новая ратная мать была здесь, я бы омыла топор её кровью, а раз ее нет подойдет и заместитель.
- Хельда из Трёхречья ! Прозвучал зычный голос, отдавшийся эхом в самых тёмных уголках зала. Это заговорил Оран.
- Ты проделала длинный путь, но почему ты жаждешь крови?
- Привет, тебе , кровный воин. Сказала Хельда .
- Я отвечу на твой вопрос. Пять дней назад вместе с первыми лучами солнца в наше селение пожаловал кое-кто еще. Разбойники, налётчицы и убийцы.
Её слова ранили меня хуже ножей.
- Ледяные Клыки? Прошептала я.
- Да ! Рявкнула Хельда .
- Ледяные Клыки, они пришли, пока мужчина, которого ты защищаешь, ленился и пировал за крепкими стенами, они сделали с нами то, что всегда делает Ледяной Клык, было время, когда мы могли прогнать налётчиков.
Но это было до того, как Фрейя призвала наших воинов! До того как она забрала каждого третьего, способного держать в руках оружие!
Хельда перешла на горький шёпот.
- Мы не выстояли.
Я не могла выдавить из себя ни слова. Я должна была быть там, вот что я думала. Если бы я не принесла клятву другой ратной матери, я могла бы там быть. Могла бы сражаться.
- Скольких... Скольких вы потеряли?
- Старейшины успели спрятаться, Сарая. За это я благодарю судьбу. Но многие не успели. Слишком многие.
Оран медленно поднялся на ноги.
- Ратная мать! Я соболезную твоей утрате. Я... знаю, каково быть правителем в час нужды. Приведи сюда выживших. Мы разделим с ними пищу и кров. Мы примем вас.
Это было благородное предложение.
Хельда сплюнула на пол и достала из-за пояса боевой топор.
- Мне не нужны твои стены и твоя пища, кровный воин. Я требую кровь за кровь! По старым законам я имею право на поединок. И я бросаю вызов.
- Но это безумие! Подумай о наших родных! Вмешалась я и мысленно добавила: "Подумай о наших старейшинах".
- Ты забываешься, дитя. Я не стану повторять. Отойди.
Злость заставила меня лишь крепче сжать пальцы на рукояти меча. Одним движением я обнажила клинок, и на нём вспыхнули рыжие отсветы огня, горевшего в очаге.
- Нет, Хельда . Я ничего не забыла. Я боевая дева, давшая клятву защищать этот зал. По праву, данному мне этой клятвой, я принимаю твой вызов.
- Ладно же. Раз ты так торопишься умереть, я сделаю это быстро.
- Довольно! – рыкнул Оран. Я не допущу, чтобы у этого очага пролилась кровь Самбурийцев ! У нас слишком много врагов, чтобы убивать ещё и друг друга!
Казалось, от крика Орана сотряслись деревянные стены. Я никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном, и сразу ощутила не мыслимую угрозу, её трудно было не заметить. Но Хельда лишь презрительно фыркнула:
- Я тебя не боюсь, кровный воин. Пока ты сидел в четырёх стенах, твоё оружие затупилось. Мое же остро, как сама смерть.
Я отразила мечом её первый удар, едва не вывихнув запястье, таким он оказался сильным. На моей стороне была скорость, на стороне Хельды опыт и сила.
Она размахнулась топором из-за плеча, и я едва успела уклониться. Лезвие прошло в волоске от моей головы и вонзилось в пол у моих ног. Я бросилась вперед, но Хельда с яростным рыком высвободила оружие и успела врезать мне рукоятью по рёбрам. Грудь взорвалась болью, и я осела на сторону, не сумев удержаться на ногах.
Уже на полу я подняла меч и неуверенно направила его на женщину, которая некогда была моей ратной матерью. Она одним ударом выбила оружие у меня из рук.
- Я расскажу твоим родным, как храбро ты сражалась, Сарая, Боевая Дева.
Хельда занесла топор для смертельного удара. Я зажмурилась. Но удара не последовало.
Я посмотрела вверх. Оран перехватил лезвие топора. Перехватил голой ладонью. Кровь стекала ему на предплечье, капала на дощатый пол.
- У нас другие обычаи. Сказал он.
- В племени Самбуру мы защищаем друг друга, а не убиваем.
Я увидела, как рана на его ладони затянулась.
Так не бывает!
Оран цедил слова сквозь зубы, и угроза, которую я почувствовала ещё раньше, теперь ревела у меня в ушах. "Беги что есть мочи, говорила она. Беги пока, можешь ".
Я поняла, что Хельда тоже это услышала, но уже в следующий миг оскалилась и снова занесла топор, держа его двумя руками. Такой удар мог рассечь крепкого мужчину пополам.
Оран взревел. Это был нечеловеческий рёв. Его гнев был глубже, чем самое глубокое море. Глубже, чем корни гор. Он взревел и ринулся на Хельду .
Два года спустя
Это случилось две зимы назад. Две зимы! А я до сих пор не забыла увиденное. И, наверное, никогда не забуду. Такое нельзя забывать.
Я всё ещё связана клятвой и буду сражаться с ним плечом к плечу. Когда я молча и неподвижно стою рядом с сидящим за столом варваром, я вспоминаю искажённое болью лицо Хельды . Когда жаровни в зале собраний почти прогорают, я всё ещё слышу её крики. Я видела то, что таится за взглядом этих спокойных, невыразительных глаз.
Каждую ночь я молю предков о том, чтобы мне не пришлось снова стать этому свидетельницей. Некоторым вещам место в мифах.