Моя бабушка порой ворчала на деда, потому что даже в самых дружных семьях всегда найдутся камни преткновения. Я и сейчас помню эти её смешные ругательства, и улыбаюсь.
- Ах ты седой клок! – выражение лёгкого негодования.
- Пёс ты головастый! – это когда дед в споре оказывается прав.
- Последняя земля подымается! – это когда я лезу деду на помощь.
- Гулёна Фарья! – это когда дед или я, где-то долго ходили и опоздали к обеду или ужину.
- Хороняка! – опасная грань между неодобрением и осуждением.
На все случаи жизни у бабушки были присказки, и ни единого раза я от неё матерной брани не слышал.
Что касается деда, то там такая выдержка была, непробиваемая выдержка, броня, а не выдержка. Но когда дед хотел раззадорить бабулю, то он называл её «Гертруда из медсантруда», чем приводил бабулю в неистовство. А ещё он называл её «Задрыга мира» и это было как признание в любви. Никто не понимал, а они-то знали, и это было очень мило. Хотя я тогда не пользовался такими словами. Я находил это весьма романтичным.
Папа ругался редко, но работа водителя автобуса накладывала отпечаток, и в репертуаре у него водилось несколько острых слов. Мама могла сказануть что-то типа «а мне это до жопы дверца» и что это означало, определялось ситуацией.
Я к ругательствам пристрастился в армии, где без этого инструмента коммуникации просто невозможно. Даже исследование было, где доказали, что если подавать команды простым языком, то в скорости реакции воинское подразделение проигрывает аналогичному подразделению вероятного противника. Но при переходе на матерный, скорость отклика возрастает, и мы реагируем в два раза быстрее врага.
Но то – армия, там девам не место, да простят меня передовые представительницы всеобщей уравниловки. Однако, если в армию станут брать слабый пол, то тем самым девы должны подчиняться вековым традициям армейского командного языка, никто ради них на классический великорусский переходить не станет. Разве что на балах, но это другие обстоятельства.
Я не одобряю, когда матом ругаются школьники, потому что нет в этом ни смысла, ни эстетики, одно недоразумение и приучение к грубости. Как с этим явлением бороться я не знаю, но думаю, что как-то надо. И я даже знал одного человека, который очень славно решал эту проблему.
Жил я в ту пору далеко от культурной столицы. Где на весь посёлок работал один ресторан, и все слои населения встречались в заведении общепита, общались, выпивали, культурно закусывали и никто ни с кем не конфликтовал. А почему? А тут работал закон водопоя. Все равны и дружелюбны, вынуждено, ну и пусть. Милиция и бандиты, рыбаки и охотники, чиновники и учителя, все как один были мирными и приветливыми. Нечто подобное существовало и на футбольном поле, где команды, собранные из разных слоёв населения, демонстрировали такой же нейтралитет.
В ресторане взрослые мужики, по обыкновению, мат не использовали, чего не скажешь о молодых парнях, что хотели блеснуть перед своими девами молодцеватостью. Выглядело это смешно, так что остальные, а молодчик громкость не приглушал, испытывали настоящий стыд. А теперь представьте, посреди очередной тирады, из-за углового столика, скрытого тенью от искусственной пальмы, встаёт огромный дядька, ростом под два метра и такой внушительный, что рядом чувствуешь себя карликом. Ему что-то около шестидесяти лет, но мощь видна невооружённым глазом, никаких иллюзий, что такую гору способна одолеть зелёная молодость. Гигант подходит к юноше и возлагает ему на плечо длань свою богатырскую, и задушевным, но тревожным голосом, басовито начинает: - Молодой человек, вот вы тут безобразничаете, всяческие кунштюки в беседе с девой прекрасной используете, стыдные и срамные слова произносите, да всё у вас как-то бедненько выходит. Если уж вы решились затронуть в разговоре этот пласт культуры нашей древней, то хотя бы потрудитесь освоить азы. Вот, например.
И после этого вступления следовала лекция минут на 15, на протяжении которой гигант ни разу не повторялся, возводя прилежно и с юмором этаж за этажом и надстраивая их затейливыми башенками метафор. Ресторация каталась по полу от восторга, и даже бывалые зека аплодировали исполнителю.
Не думаю, что после такого урока юноша скоро бы прибег в беседе к мату.
Это я всё к чему? А к тому, что язык у нас богат и очень красив, и когда мы используем его образность, то он превращается в песню, слушать которую можно бесконечно.
Любите наш язык и изучайте его, и тогда вы станете слышать в нём сокрытые смыслы и увидите его красоту и мощь.
А матерная брань, как источник заповедной силы, станет вам помощником в трудный час, но и только.