Об использовании золота в современной атомной промышленности в качестве золотого припоя и уплотняющих колец циклотронов уже сказано. Огромнейшая работа ведется сейчас учеными по созданию так называемых трансурановых элементов, находящихся за ураном по своему положению в таблице Менделеева. Элементы № 93 и № 94 (нептуний и плутоний) приобрели печальную известность вскоре после того, как человечество потряс атомный взрыв над Хиросимой.
Когда синтезировали элемент № 101, применили новый прием, получивший название метода отдачи. Заключался он в том, что небольшое количество элемента № 98 эйнштейния (в свою очередь полученного искусственно) помещалось на очень тонкую золотую фольгу-мишень. В экспериментах, проводимых до этого, обстреливаемый элемент встречал «снаряды» «в лоб». Здесь же было иное: эйнштейний помещался не на передней, а на задней стороне золотой фольги по отношению к потоку ядер гелия (альфа-частиц). В случае захвата альфа-частиц атомами эйнштейния эти последние превращались в элемент № 101 и, выбитые с золотой мишени, попадали на вторую золотую фольгу — сборник. Эта золотая фольга была немедленно растворена, золото и непрореагировавший эйнштейний, бывший на ней, отделены ионообменными смолами. Несколько капель раствора, заключавшего новый элемент, были высушены на платиновых пластинках, и счетчик зарегистрировал рождение менделеевия.
Золото, как уже говорилось, в процессе амальгамации собирается ртутью. В исследованиях современных ученых это свойство используется для получения обратного эффекта: улавливания ртути золотом. При изучении адсорбционной способности тех или иных материалов приходится проводить подсчеты количества и размера пор сорбента. В приборе, предназначенном для этого, создается вакуум. Герметичность прибора обеспечивается ртутным затвором. При этом создается опасность проникновения в прибор ртутных паров, что, безусловно, исказит результат измерений. Во избежание такой неприятности в приборе устанавливается «золотая ловушка», представляющая собой пластинку или «метелку» из золота, поглощающего «прорвавшиеся» пары ртути.
Уже говорилось, что из золота можно приготовить коллоидный раствор. Коллоиды разделяются на лиофобные и лиофильные. Первые из них отличаются высокой чувствительностью к прибавлению солей-электролитов: частички слипаются, образуя хлопья, и из раствора выпадают. В ряде случаев это затрудняет физико-химические измерения. Коллоидный раствор золота — типичный представитель лиофобной системы. Однако можно, оказывается, предотвратить нежелательное явление добавлением в такой раствор какого-нибудь лиофильного коллоида, у которого коагуляция (выпадение в осадок) обратима. Таким образом лиофильные коллоиды проявляют свое защитное действие по отношению к лиофобным. В таких аналитических исследованиях требуется знать степень этого защитного действия, которая, конечно, неодинакова для различных веществ. В настоящее время условились выражать ее так называемым «золотым числом», предложенным ученым Жигмонди, которое представляет собой необходимое количество миллиграммов лиофильного коллоида для «защиты» 10 миллиграммов коллоидного раствора золота от коагулирующего действия на него 1 миллиграмма десятипроцентного раствора хлористого натрия.
Эти краткие примеры, конечно, не охватывают всех возможностей использования золота при тончайших научных экспериментах. Надо полагать, к нему еще не раз будут обращаться исследователи.
Что же можно сказать в заключение? Видимо, от установившегося взгляда на золото как на бесполезный для техники металл в наше время приходится отказаться. Из золота паровоза не сделаешь, но зачем его и делать: паровозы уходят на отдых, их заменяют более совершенные локомотивы, а новейшая техника привлекает для своих нужд все существующие химические элементы, и роль золота среди них далеко не последняя. Уже сейчас из всего добываемого золота 20—25 процентов идет на технические нужды.