Я очень люблю фигурное катание. Немного необычное увлечение для парня, но тот, кто хоть раз почувствовал скорость и скольжение конька по льду, меня поймёт. Конечно, в хоккее и скорости выше и скольжение есть, да и битвы там разгораются нешуточные – это мужской спорт, скажут многие. А я люблю танцы и девушек. Просто обожаю их! И потому я занимаюсь парным катанием. Самые любимые элементы - это поддержки. Поддержки бывают длинными и короткими. Я люблю длинные, когда чувствую, что всё в моих руках! Мы с моей партнёршей - призёры многих соревнований и нам есть чем гордиться. Мы привозили медали со всех основных чемпионатов: России, Европы и мира. Только вот одной медали нет в моих достижениях, самой главной медали – Олимпийской. А получилось или не получилось это так.
Мы готовились к Играм. Оставался год. У нас все программы новые. Наш тренер сказал, что мы на пике своей формы. Это на льду выглядит всё так изящно, легко и красиво. Но какие тренировки приводят к такому результату, знают немногие. Мы с моей партнершей жили на катке. С какого-то момента я почувствовал, что быстро устаю. Не удивительно уставать, мы выкладывались на 200% на льду. Я подумал, что это нормально. Но потом усталость и слабость увеличились, прибавились головокружения, из носа и десен частенько текла кровь. Я начал плохо выполнять сложные элементы. Так как я катался не один, то на мне была ответственность за партнёршу. Если я не смогу её удержать в поддержке, то это может закончиться непредсказуемо плохо даже для её жизни. В общем, на очередное резкое замечание тренера, я обозначил проблему. Меня отправили на медосмотр. Врач, выслушав меня внимательно, осмотрела меня и взяла кровь на анализ. Улыбнулась, и сказала, чтоб не беспокоился – такое бывает от перенапряжения. Рекомендовала снизить нагрузку хотя бы на несколько дней.
Вскоре, на утренней тренировке врач подошла к тренеру и что-то ей сказала. Та обеспокоенно посмотрела на меня, подозвала к себе, и сказала, что анализ пришел с ошибкой и его необходимо пересдать. Только в этот раз меня отвезли в онкоцентр. И да, через несколько дней мне вынесли вердикт - апластическая анемия. Если можно сказать, что в таких случаях спортсменам моего уровня везёт, то мне повезло. Меня очень глубоко обследовали в одной из лучших клиник. Вылечить меня могла только пересадка костного мозга. Только иногда бывают такие сложности, справиться с которыми не помогут ни медали, ни связи, ни деньги. По анализам выходило, что подобрать мне донора очень и очень сложно. В идеале это должен быть близнец. Но я у мамы был один, не говоря уже о близнецах и прочих двойняшках. Тогда проверили ближайших родственников – никто не подошёл. Оставалось уповать на донора для гаплотрансплантации. А пока меня поддерживали Револейдом. Врачи успокаивали маму и папу, а меня обнадёживали, что подали запрос в банки костного мозга и скоро кто-то обязательно отыщется. Этот кто-то действительно отыскался очень скоро. Знаете, в те дни я испытывал огромный страх. Мне было ещё так мало лет, а уже такой диагноз. Две буквы в карте – АА, так «пальчиковые батарейки» называются. И мои батарейки садились неумолимо быстро. Меня морально угнетало то, что процедура пересадки костного мозга совсем не безобидная, хотя и рутинная. Сначала врачи убьют мой костный мозг. На этом этапе шанс уйти из этого мира примерно 7%, при гаплотрансплантации, когда донором выступает не родственник, смертность составляет до 50%. Так что страх и надежда переплетались во мне как инь и ян. Но, раз я пишу, значит жив, такой вот спойлер.
Итак, донор нашёлся. Я не видел его ни до, ни тем более во время процедуры, которая делается под общим наркозом. Потом было длительное восстановление. И однажды врачи сказали, что всё прошло успешно! Это был самый счастливый момент в моей жизни. Это была победа в моей личной олимпиаде.
Не помню, когда мне пришло в голову, что я хочу познакомиться с донором. Есть же человек, который спас мне жизнь! Я взял выписки из больницы, хотел там поискать информацию. Перечитывая листы труднопроизносимых медицинских терминов, я наткнулся на кое-что странное: мне провели аллогенную трансплантацию. То есть, получалось, что донором должен был быть родственник.
Вечером я позвонил маме, и мы договорились, что я приду на обед. Папа тоже будет дома. Вместе и соберёмся за семейным столом.
Мама встретила, как обычно, очень тепло. Я с восемнадцати лет живу в своей квартире. Мне так удобнее, она намного ближе к катку, где я тренируюсь. Да и своим бешеным ритмом я не мешаю вести спокойную жизнь родителям. Хотя мама всегда была против того, чтобы я жил отдельно. Я очень люблю приходить в дом к родителям, в дом моего детства. Тут всегда очень уютно и спокойно. Здесь всегда любят и ждут меня. Мама всю жизнь проработала в налоговой инспекции, а папа был предпринимателем. Я его очень редко видел. Когда он уходил на работу, я еще спал. А когда приходил – то я уже спал. Потом у меня начались тренировки и сборы. С какого-то момента я был оторван от дома. Но дом – это маяк, который освещает мне путь в безопасное место. Вот и в это день я с теплотой в душе пришёл к родителям. Мама всегда вкусно готовила. Мы все сели за стол и принялись за обед. Вели неторопливую беседу, обсуждая нововведения в налогообложении и папину очередную сделку. А когда мама принесла чай с её фирменными пирожками, я спросил её, а кто тот человек, который спас мне жизнь. Я бы хотел встретиться и отблагодарить его. Папа как-то засуетился, схватил телефон и сказал, что ему срочно надо позвонить в банк, проверить какую-то оплату. А мама побледнела и, поставив чайник на стол, медленно опустилась на стул.
- Ну что ж, сынок, – сказала она чуть подсевшим голосом.
- Кто это, мама? – снова спросил я.
Я удивился, что она так взволновалась. Хотя, что тут удивительного? В те дни и я не хочу возвращаться даже мысленно. А она в то время чуть не потеряла сына, есть от чего голосу упасть.
- Мам, расскажи о нём, пожалуйста. Я хочу отблагодарить за свою жизнь.
Мама посмотрела мне в глаза, потом опустила взгляд на стол, и начала:
- Этот человек – девочка. Ей 14 лет. Её зовут Алина. Она живёт недалеко, у нас дом номер четырнадцать, а у неё – двадцать четыре.
- Надо же! Так рядом! – удивлённо воскликнул я.
Я уже представлял, как накуплю ей кучу подарков или спрошу её о заветном желании, которое, надеюсь, смогу выполнить. Это же надо такому случиться – маленькая девчушка спасла жизнь мне, крепкому двадцатилетнему парню! Вот это поддержка! На всю жизнь!
- Мам, я так понимаю, что у тебя есть контакты её родителей. Договорись с ними, или дай их телефон мне, я хочу встретиться. Прикинь, мам, в медкарте ошиблись, написали аллогенная трансплантация, будто она мне – сестра! А ведь, по сути, так и есть. Во мне теперь её костный мозг производит кровяные клетки моей крови!
Внутри меня было столько добрых, нежных, прекрасных чувств к этой девочке, которую я никогда не видел. Мне хотелось защищать и оберегать её, как свою сестру.
Мама как-то грустно посмотрела на меня и сказала:
- Да сынок, она тебе сестра. Только не по сути, а по папе. Кровная, то есть.
Ставьте лайки и подписывайтесь на канал Заглавная Буква, и Вы узнаете о разных перипетиях жизни. Будет интересно!