По итогам первой мировой войны оружейной промышленности Германии, потерпевшей в той войне поражение, было запрещено производить даже пистолеты калибром более 8 мм и длиной ствола более 100 мм, так как таковые уже считались пригодными для использования в армии. Но предприимчивые германские промышленники ответили на это, для начала, подгонкой под эти ограничения своих старых моделей, а потом появился и великолепный Вальтер ПП калибра 7,65 мм, о котором я уже писал, например, в своих статьях «Бродячая утка, или немцы изобрели усё! Часть 1», и «Пистолеты люфтваффе и кригсмарине».
А теперь я расскажу вам о знаменитом Маузере, известном на Западе как «Боло», что означает сокращённо - «большевистский», так как его закупал большими партиями СССР - для нужд Красной армии и, прежде всего, НКВД.
СССР активно сотрудничал в двадцатые годы с германскими промышленниками, так как была у обеих сторон большая в этом заинтересованность — германская промышленность стремилась получить как можно больше заказов — для выхода из жуткого кризиса, а СССР, в ходе своей ускоренной индустриализации, был очень заинтересован в германских технологиях. Поскольку обе страны были под западными санкциями, то это их дополнительно толкало на расширение взаимного сотрудничества.
Пистолеты Маузер К-96 были хорошо известны в России, как по дореволюционным каталогам торговых домов, предлагавших их в качестве пистолетов-карабинов для дальних экспедиций, так и по правительственным закупкам для военной авиации и других технических родов войск, где даже карабин был слишком громоздок в использовании.
Закупка «Маузеров-боло» с укороченныи, в соответствии с упомянутыми ранее ограничениями, до 98 мм стволами, предопределила, видимо, и выбор прототипа нового советского патрона для пистолетов и, прежде всего, пистолетов-пулемётов, который мы теперь все хорошо знаем, как 7,62 мм ТТ.
Вернёмся к нашему сегодняшнему объекту рассмотрения.
Сравнительно лёгкая пуля среднего калибра и длинная гильза бутыльчатой формы, в которую помещался солидный заряд бездымного пороха, обеспечивали высокую начальную скорость пули и достаточно пологую её траекторию, так как небольшое её поперечное сечение давало меньшее сопротивление воздуха, чем у более крупнокалиберных пуль. А наличие кобуры-приклада и секторного прицела обеспечивали ведение прицельной стрельбы на удивительных для пистолета дистанциях. Правда, обозначенные на прицеле 1000 метров — это был чистой воды маркетинговый ход. Даже с не укороченным стволом на дистанции в километр разброс попаданий был: по горизонтали — 2 метра, а по вертикали и все 3.
Не слишком удобную рукоятку Маузера К-96 германские военные, которым выдавали, в ходе Первой мировой войны, этот пистолет перестволенный под стандартный для германской армии патрон 9 мм Парабеллум, прозвали «шваброй».
Ствол этого пистолета был расположен очень высоко, относительно рукоятки, и поэтому его очень сильно задирало отдачей от мощного патрона, при стрельбе с одной руки. Но при использовании приставной кобуры-приклада и удержании пистолета левой рукой за магазин это было терпимо.
Устарелая компоновка этого пистолета, когда несъёмный магазин располагался, «по-винтовочному», впереди спускового крючка, вынуждала использовать для ускорения зарядки обоймы на 10 патронов.
Этот пистолет был мощным и, с учётом традиционного немецкого качества, достаточно надёжным. Но военным он не нравился и они не поспешили официально принять его на вооружение, предпочитая дождаться появления более современных моделей.
Но за свой харизматичный вид большой Маузер полюбился всякого рода авантюристам. Например, молодой Уинстон Черчиль носил его в бытность свою военным корреспондентом на англо-бурской войне.
А потом, он же, но уже в качестве британского премьер-министра, с удовольствием поставлял трофейные маузеры среднеазиатским басмачам, от которых они уж попадали, снова в качестве трофеев, к советским пограничникам.