Предлагаю поговорить о битве при Пуатье 732 г. и о её значении в европейской истории.
Ещё со школьного учебника истории за 6-й класс в головах многих людей откладывается основной тезис, характеризующий это событие:
"Битва при Пуатье была поворотным пунктом одной из самых важных эпох в истории мира!"
И каждый год в октябре на страничках множества исторических и околоисторических пабликов, форумов и сообществ с завидным постоянством повторяется одна и та же информация о битве при Пуатье в 732 г. Причём лишь немногие пытаются говорить об этом событии объективно, основная масса повторяет то, что ещё в XVIII веке заявлял Э. Гиббон, называвший Карла Мартелла спасителем христианства, а битву при Пуатье – сражением, изменившим мировую историю...
Я попробую сформулировать ряд основых тезисов, повторяемых из года в год в связи с победой Карла Мартелла в битве при Пуатье в 732 году:
1. В битве при Пуатье решалась судьба Европы.
2. Карл Мартелл - спаситель Европы от мусульманского нашествия.
3. Карл Мартелл - первый, кто одержал победу над арабскими захватчиками.
4. После Пуатье арабы уже не осмеливались предпринимать военные экспедиции во Францию.
5. Победа под Пуатье - решающий фактор для отбрасывания мавров из Европы.
Все эти тезисы, так или иначе, постоянно сопутствуют большинству упоминаний этой знаменательной даты. Однако, давайте задумаемся, насколько они реально соответствуют действительности?
Очевидно, для того, чтобы разобраться в этом вопросе, нужно более подробно взглянуть на события как предшествующие этой битве, так и последующие за ней.
Так что же на самом деле происходило на юге Франции в первой половине VIII века?
Попробуем разобраться.
Для облегчения понимания происходящего, нам придётся по ходу развития событий знакомиться с политической географией и главными действующими лицами, чтобы постараться понять, хотя бы приблизительно, их мотивацию. Только не пугайтесь, политическая география это обычные карты, где будут показаны территории, их принадлежность и ключевые населённые пункты с датами.
Итак, 711 год от Р.Х., арабы начинают завоевание королевства вестготов, которое тогда занимало практически всю Испанию до Пиренейских гор и ещё чуть-чуть за ними, где на побережье Средиземного моря находилась так называемая Септимания. Она оставалась единственным владением вестготов в Южной Галлии после разгрома их франками в 507 г.
К 714 (716) г. практически вся Испания оказывается под властью Халифата, за исключением отдельных горных областей на севере полуострова.
В 719 г. арабы, получив подкрепление, переходят через Пиренеи и приступают к захвату вестготской Септимании.
Эта территория занимала в Вестготском государстве особое место. Официально она именовалась Галлия, и этим названием вестготские короли поддерживали иллюзию своей власти в Галлии. Отделённая от Испании труднопроходимыми Пиренеями, она воспринималась как особая часть королевства. Будучи пограничной провинцией, ей воленс-ноленс приходилось поддерживать связи с франками, которые не переставали смотреть на эти земли с плохо скрываемым вожделением. Готского населения как такового там было немного, но несмотря на это оно занимало ведущее положение и в управлении провинцией, и в её церковной иерархии. Впрочем, местное галло-римское население терпеливо переносило превосходство готов, справедливо полагая, что франкское превосходство может оказаться ничуть не лучше. После захвата Испании арабами, остатки вестготской знати, не желавшие подчиниться мусульманам, нашли приют именно в Септимании (по-арабски Систания), где они могли собирать силы для противодействия захватчикам...
В 719 г. арабы осаждают и захватывают древнюю Нарбонну (по-арабски Арбуна), столицу Септимании, богатый, процветающий город на побережье Средиземного моря. Захватив Нарбонну, арабы укрепляются в ней и превращают в плацдарм для дальнейших операций по захвату новых земель в аль-Ифрандж (т.е. в землях франков). Приморское расположение города позволяло использовать его как военно-морскую базу для переправки людей и припасов морем, а не через опасные горные хребты Пиренеев.
В течение следующих недель, ас-Самх ибн Малик, командующий силами вторжения и по совместительству вали (наместник) Аль-Андалуса (арабское название Испании), быстро подчиняет своей власти Безье, Лодев, Агд, Юзес, Магелон (Монпелье). Вероятнее всего, жители этих городов, среди которых было немало христиан арианского толка, сдают города на приемлемых условиях и получают полную свободу вероисповедания по договору, очевидно, аналогичному тому, который в процессе завоевания Испании арабами, был заключён с вестготским правителем Мурсии Теодемиром ( государство Теодемира) и некоторыми другими.
Т.о. практически вся Септимания, за исключением Нима и Каркассона, становится арабской и к 721 году целью ас-Самха становится захват Тулузы (Толоса) - столицы Эда, герцога Аквитанского. Но сначала ас-Самх ибн Малик уходит в Аль-Андалус, чтобы собрать свежие войска. Получив подкрепление, он ранней весной возвращается в Септиманию и немедленно начинает движение в сторону Тулузы.
Пока он идёт к Тулузе, самое время поговорить об Аквитании, её властителе Эде и его отношениях с Франкским государством.
Территории, составившие позже королевство/герцогство Аквитания, входили в королевство вестготов до 507 года, когда они были завоеваны Хлодвигом I и включены в состав королевства франков, где Аквитанию то выделяли в отдельное королевство, то снова присоединяли к основному королевскому домену. В 632 году Дагоберт I окончательно присоединяет Аквитанию к своим владениям в Нейcтрии после того, как один за другим умирают его младший брат Хариберт II, король Аквитании, и его малолетний наследник.
Поскольку Аквитания и Тулуза являлись форпостом против беспокойных басков, то короли назначали туда герцогов, которые со временем прибирали к своим рукам всё больше владений и власти.
Один из аквитанских герцогов, Луп I, воспользовавшись очередным кризисом власти во Франкском государстве 673—676 гг., смог объединить в своих руках земли от Роны до Гаронны, включая Васконию (Гасконь), став фактически независимым правителем.
Позже, его преемник Эд (он же Одон, Эвд, Юд и т.п.) принял титул принцепса Аквитании (лат. Aquitaniae princeps ). Впереди уже призрачно маячил королевский титул, но для того, чтобы добраться до него, необходимо было признание. И прежде всего от бывших владельцев, которые должны были отказаться от всех прав на эту огромную, богатую территорию и признать её владельцем кого-то другого...
В конце 714 года умирает могущественный майордом Пипин Геристальскиий и во Франкском государстве начинается очередной этап междоусобной борьбы за власть.
В 718 году Эда Аквитанского призывают на помощь король Нейстрии Хильперик II и его майордом Рагенфред, которые искали союзников для продолжения борьбы против ещё одного нашего героя - майордома Австразии Карла Пипинида, широко известного также по второму своему имени Мартелл (Martellus, то есть Марцелл или Мартин, Молотом он станет позже), незаконнорожденного сына Пипина Геристальского и будущего деда Карла Великого. В обмен на эту помощь, Эду, скорее всего, было предложено признание его титула и независимости. Эд собрал армию и соединился с армией Хильперика и Рагенфреда. Их войско выступило в направлении Австразии, однако 14 октября 719 года оно было разбито в битве при Суассоне. Рагенфред бежал в Анжер, где и продолжал до самой смерти сопротивляться власти австразийского майордома, а Эд отошёл за Луару, увозя с собой короля Хильперика и его казну.
И пока они едут, немного проясним, кто же такие эти самые майордомы: изначально майордом был королевским придворным чиновником, который заведовал всеми остальными королевскими чиновниками и дворцовым хозяйством («министр двора»). Постепенно майордомы при дворах франкских королей сосредотачивают в своих руках всё больше власти и с середины VII века властные полномочия во Франкском королевстве окончательно переходят от королей династии Меровингов к главным придворным чиновникам - королевским майордомам (лат. majordomus regiae ). Люди в этой должности заведуют теперь уже не только придворной службой, но управляют имениями и землями короля, имеют полную военную и административную власть, исполняют судебные функции и становятся главами государств, устранив от власти так называемых «ленивых королей». Прежде зависевшая от короля должность майордома становится принадлежностью могущественной аристократии, выбирающей майордома из своей среды.
Молодой Австразийский майордом не успел до конца воспользоваться плодами своей победы. Дело в том, что хотя у Карла Мартелла и был "свой" король, Хлотарь IV, но его смерть в том же 719 году поставила Карла в сложное положение, поскольку майордому для легитимизации своей власти был необходим законный король из рода Меровингов, каковым теперь мог стать только пленённый аквитанцами Хильперик. Карл был вынужден начать длительные переговоры с Эдом Аквитанским в Тулузе, и только к 721 году Эд согласился таки вернуть Карлу короля Хильперика II вместе с захваченными королевскими сокровищами и заключить с майордомом Австразии мир. По этому договору Карл признавал Хильперика единственным королём и мог дальше легитимно править от его имени, а герцог Эд признавался принцепсом и независимым правителем Аквитании.
Запомним этот момент. Кажется, что все получили именно то, чего добивались...
А теперь представьте, что должен был испытывать молодой амбициозный майордом Австразии, которому пришлось буквально самому отказаться от прав на огромную, богатую провинцию?
Эду Аквитанскому тоже не удалось в полной мере насладиться своим дипломатическим триумфом, поскольку не будем забывать, что идёт 721 год и арабская армия вторжения собирается ни много ни мало захватывать столицу Аквитании Тулузу!
Ас-Самх ибн Малик неплохо подготовился к осаде. Его армия имела многочисленную наёмную пехоту, отряд конницы и, кроме всего прочего, осадную технику.
Рассчитывая на то, что осада такого большого, хорошо защищенного города, займёт у противника немало времени, Эд оставляет в Тулузе надежный гарнизон и уезжает собирать войска со всех своих земель, срочно призывая всех потенциальных союзников оказать помощь в создании армии, достаточной, чтобы встретить приближающуюся опасность.
Однако австразийский майордом оставляет без внимания все его призывы и избирает другую стратегию, которая больше всего соответствовала его уязвлённым амбициям - смотреть и ждать.
Впрочем, это всего лишь предположение. Вероятнее всего, Карла в этот момент занимают другие проблемы. Ему приходится защищать, и довольно успешно, свои земли в Тюрингии от набегов саксов, чей пыл после нескольких карательных рейдов в 720, 722 и 724 гг. заметно охладевает...
Осада Тулузы продолжалась до начала лета. Казалось, ещё немного и город капитулирует, но тут совершенно внезапно, "как гром среди ясного неба", где-то 9 или 10 июня 721 года появляется Эд Аквитанский во главе набранного им войска и безо всякого промедления окружает армию осаждающих. Очевидно, тут здорово сработал эффект неожиданности. Арабское войско растеряно, дезорганизовано и ничего не может противопоставить натиску аквитанцев. Оказавшись между защитниками города и людьми Эда, ас-Самх пытается вырваться из окружения, но его то-ли убивают в сражении, то-ли тяжело ранят. С большим трудом горстке его бойцов под командованием Абд-ар-Рахмана ибн ‘Абдаллаха аль-Гафики (запомните это имя) удалось оторваться от преследования и вернуться обратно в Нарбонну.
"...С необычайной доблестью уже упомянутый военачальник армии [ас-Самх] достиг Тулузы, окружил ее осадой и попытался сокрушить ее камнеметами и другими машинами. Узнав об этой новости, народ франков собрался под властью повелителя этого народа именем Эдо. Собравшись они подошли к Тулузе. У Тулузы боевые порядки столкнулись в великом сражении. Они убили Саму, предводителя армии Сарацин, вместе с частью его армии, и они преследовали остаток войска, пока оно бежало прочь." (Арабо-византийская хроника 741 г.)
«В западных областях Арабы достигли многих побед благодаря своему предводителю аль-Саму. Управляя Испанией чуть менее трех лет, он по собственной инициативе провел перепись населения Дальней и Центральной Испаний. Он разделил между союзниками добычу, оружие и все прочее, что после захвата Испании оставалось нераспределенным, а также наполнил казну множеством движимого и недвижимого имущества. После этого он сделал Нарбонну своей и начал беспокоить народ Франков частыми набегами. Он разместил гарнизон Сарацин в Нарбонне, чтобы усилить защиту города. Собрав силы, аль-Сам напал на Тулузу и окружил город войсками, пытаясь победить её с помощью камнеметов и других осадных машин. Узнав о том, что происходит, Франки собрались под командой Одо. И там, близ Тулузы, во время серьезного сражения, в которое были вовлечены обе армии, Франки убили аль-Сама, предводителя Сарацинских войск, вместе с частью его воинов, а прочих обратили в бегство. Абд ар-Рахман принял команду над Сарацинами на один месяц, пока не прибыл, назначенный правителем, наместник Анбаса». (Мозарабская хроника 754 г.)
В общем, поражение под Тулузой оказалось настолько серьезным, что каждый год в халифате в течение нескольких следующих столетий погибших в том сражении чествовали особой поминальной молитвой, как шахидов, мучеников за веру...
В христианских странах эта победа тоже получила широкий общественный резонанс. Официальная хроника римских пап "Liber pontificalis" торжествовала по поводу уничтожения сарацинских орд. Папа Григорий II направил Эду поздравительное послание и подарки в честь этой победы, а также объявил аквитанского герцога поборником христианства и подтвердил его независимый статус.
Скорее всего, именно тогда Эд Аквитанский и получает прозвище Великий.
А мы получаем победителя арабов номер раз. Ибо это событие произошло за 11 лет до битвы при Пуатье и даже раньше сражения при Ковадонге в 722 г., каковое считается ни много ни мало началом Реконкисты. К сожалению, о битве при Тулузе практически не упоминают, когда речь заходит об арабском завоевании в Европе.
Следующий вали аль-Андалуса, Анбаса ибн Сухайм Аль-Кальби, посылает несколько военных экспедиций в Септиманию и вынуждает таки в 725 г. графа Каркасона признать власть халифа. По условиям договора половина города отходит к мусульманам, которые размещают там свой гарнизон. Готский граф сохраняет власть над оставшейся частью. В тот же год Анбаса направляется к Ниму, который также был вынужден сдаться и подписать договор аналогичный каркасонскому.
(Уже в наше время в Ниме археологами были найдены останки мусульманского населения того времени. Подробности можно будет узнать по ссылке в конце поста.)
Дальше Анбаса проводит рейды, но не в Аквитанию, а на франкскую территорию, в соседний Прованс и дальше на север по течению Роны, вглубь Бургундии, где арабские отряды доходят до Отёна и ещё дальше, аж до Санса. Во время одного из таких рейдов аль-Кальби умирает то-ли "естественной смертью" (согласно Мозарабской хронике), то-ли будучи раненым стрелой при переправе через реку...
Безусловно, такие рейды нельзя назвать завоевательным походом. Это скорее грабительские набеги, необходимые, чтобы компенсировать издержки от поражения при Тулузе, поддержать забуксовавшее победоносное движение ислама и избежать возможных территориальных потерь в Септимании.
А Карл Мартелл в это время в Баварии весьма успешно отстаивает права своего ставленника (на тот момент) Хугберта Агилольфинга, подготавливая почву для будущего захвата Баварии...
Можно предположить, что во всей этой ситуации проявилось некое стратегическое чутьё Карла, который не стал пороть горячку пытаясь вернуть Аквитанию, и не начал бодаться сначала с Эдом Аквитанским, а потом с арабами, или, что ещё хуже, одновременно со всеми, а занялся устроением своих восточных границ, утихомиривая всех этих буйных саксов, беспокойных фризов, и прочих алеманнов, тюрингов, баваров, заодно прибирая к рукам новые земли.
Одновременно с этими военными действиями Карл проводит правильную экономическую политику, "немножко" секуляризирует церковные земли и вводит бенефициарную систему службы в войске, закладывая таким образом основу для будущего появления и развития тяжёлой рыцарской конницы.
А защитник христианства Эд Аквитанский, теперь уже Великий, наверное прекрасно понимал, что победа при Тулузе дала ему всего лишь временную передышку. Он, по-сути, в любой момент мог оказаться между молотом и наковальней: или мусульмане, окончательно осмелев и получив подкрепление, продолжат разорять Аквитанию, или тоже самое начнут делать франки, для которых эти земли также являлись желанной добычей (даже несмотря на то, что там жили такие же христиане). И если от арабов при Тулузе отбиться удалось, то неизвестно, удастся-ли это сделать, если майордом Карл решит силой восстанавливать прежний статус кво Аквитании.
Очевидно, какими-то такими соображениями и руководствовался Эд Великий, когда в 730 году начал переговоры с берберским "полевым командиром" Усманом ибн Абу Ниса, также известным как Муннуса, который был то-ли наместником, то-ли исполняющим обязанности оного на территории, которую арабы называли "восточным пограничьем" и которая охватывала всю линию Пиренеев до Сердани и Септиманию.
Этот самый Муннуса, будучи из плеяды берберов, которые не так давно приняли самое активное участие в захвате Испании, вероятно, чувствовал себя незаслуженно обделённым и обойдённым по карьерной лестнице, и, очевидно, находился до поры до времени в скрытой оппозиции к арабам, занимавшим все самые ключевые и доходные места в аль-Андалуз.
Переговоры с Эдом привели к мирному договору, который был скреплён браком прекрасной дочери Эда Лампагии с Муннусой. Набеги арабов на владения Аквитании немедленно прекратились. Мир был восстановлен, и казалось бы, все опять должны были остаться довольными.
Но, не тут-то было...
Сейчас самое время прояснить, что происходило в среде мусульманских захватчиков в Испании.
Среди завоевателей арабов в Испании пышным цветом расцветают жадность, деспотизм, интриги и нарушения своих обязанностей. С 725 по 730 гг. в аль-Андалуз сменяются шесть вали. Арабы делятся на партии, одну из которых поддерживают исламизированные берберы, к числу которых относится и Муннуса. После того, как верх одерживает какая-то из партий, по закону жанра начинаются репрессии особо неугодных. Дадим слово Мозарабской хронике:
"...После десятимесячного правления неспокойной страной Хайтам обнаружил (я не знаю, каким образом), что некоторые арабы хотят лишить его власти. Он схватил их и бичевал, чтобы допытаться сведений о разных поводах к восстанию. После пыток он отрубил им головы по секретному приказу своих заморских сторонников.
Среди обезглавленных был Саид, сарацин благородного происхождения из состоятельного рода, блиставший красноречием и в других областях и обладавший большим влиянием. Он подвергся пытке и даже бесчестью, когда его били кнутом, а затем розгами и мечом. Немного спустя, по призыву тех людей, чью кровь пролил Хайтам, из Ливии по указу правителя прибыл сарацин по имени Мухаммад с тайным приказом незамедлительно возвести Абд ар-Рахмана на место Хайтама.
Однако, когда Мухаммад явился в Кордовский дворец, Абд ар-Рахмана найти не удалось, поэтому Мухаммад в замешательстве лично пленил Хайтама. Он не мог позволить Хайтаму оставаться в тюрьме безнаказанным и незамедлительно велел его жестоко выпороть и опозорить. Его провезли верхом на осле по улицам, сидящим задом наперед, с обритой головой и руками, скованными за спиной железными цепями... "
Вот такие страсти кипели в стране аль-Андалуз.
В какой-то момент союзник и зять Эда Аквитанского Муннуса тоже решил принять участие в этом неустройстве. Мозарабская хроника пишет об этом так:
"Один мавр по имени Муннуса, услышав, что его люди [т.е. берберы] угнетены из-за беззастенчивости судей в Ливии, поспешил заключить мир с франками и поднял мятеж против сарацин в Испании. А поскольку Муннуса был хорошо подготовлен к сражениям, сие известие вызвало замешательство во дворце."
В 731 г. должность вали в аль-Андалусе наконец-то занимает наш давний знакомый, Абд ар-Рахман ибн Абдаллах аль-Гафики, тот самый, который принял командование остатками разбитых под Тулузой в 721 году арабских войск и вывел их в Нарбонну. Это был ревностный правоверный мусульманин, опытный военачальник и сторонник активных действий по завоеванию аль-Ифрандж, земли франков.
Узнав о мятеже Муннусы, он быстро снаряжает военную экспедицию и давит его что называется в зародыше. Муннуса погибает, а Лампагию, как почётную добычу, Абд ар-Рахман отсылает за море, в Дамаск к халифу.
А что же Эд Аквитанский, спросите вы, почему он не оказал никакой помощи своему зятю и союзнику? А вот почему. В том же 731 году Карл Мартелл, очевидно, узнав о союзе с мусульманами, обвиняет Эда в предательстве и нарушении договорённостей, пересекает Луару и совершает грабительский рейд, опустошая северную часть Аквитании. Города Берри и Бурж захвачены франками и разграблены, не пощажены даже церкви. Эд пытается защитить свои владения, но безуспешно. Карл с богатой добычей возвращается в Нейстрию.
Хроника продолжателей Фредегара так и рассказывает об этой кампании:
"Карл перешел через Луару, обратил Эда в бегство, собрал большую добычу и вернулся в свою страну после того, как разграбил Аквитанию дважды (!) за один этот год".
Но на этом несчастья аквитанского принцепса не заканчиваются.
Аль-Гафики, расправившись с Муннусой, решает наказать и его союзника, а за одно и расквитаться за поражение под Тулузой и гибель вали ас-Самха. Благо, карательные войска уже собраны и ждут только приказа.
В 732 году он начинает свой поход в Аквитанию.
В этот раз Аль-Гафики выступает не через Нарбонну, а через территорию будущей Наварры и Ронсевальский перевал (тот самый), т.е. идёт по землям васконов-басков, которых он уже изрядно покошмарил на испанской стороне, захватив Памплону.
"Затем Абд ар-Рахман, видя многочисленность своих войск, заполонивших всю землю, двинул их через горы басков по извилистым тропам, чтобы, перейдя равнины и орудуя мечом, вторгнуться в земли франков."
(Мозарабская хроника)
Перевалив через горы, аль-Гафики, не встречая какого-то сильного сопротивления, начинает методичное опустошение Васконии, грабя, разоряя и разрушая города, монастыри и аббатства. Продвижение мусульман было столь стремительным, что вскоре они уже вторгаются на территорию Бордо (Бурдигала) и приходят под самые стены города, который арабы называли аль-Бурдил. Сколько времени продлилась осада, неизвестно; в конце концов Бордо был взят приступом и разграблен, и «самый ничтожный воин получил множество топазов, яхонтов и изумрудов, не говоря о золоте, о котором не стоит и говорить в этом случае»...
Эд Аквитанский сосредотачивает свои силы на правом берегу Гаронны, собрав всех, кого только можно было собрать из разорённой страны. Войско Аль-Гафики переправляется через реку, следует сражение, исход которого неутешителен для аквитанского принцепса.
"Он [аль-Гафики] прорвался далеко на территорию франков и, перейдя реку Гаронну или Дордону, вступил в битву с поджидавшим его там Одоном, и войско последнего было разбито. Только Богу известно, сколько народу погибло или спасалось бегством."
(Мозарабская хроника)
Дальше Абд ар-Рахман аль-Гафики грабит Аквитанию в течение нескольких месяцев, практически не встречая сопротивления.
Эду Аквитанскому, чтобы не потерять всё, остаётся только прибегнуть к помощи своего врага, майордома Карла. Ускоренным маршем он отправляется в Париж, где сообщает тому о своем поражении и, скорее всего, просит забыть об их вражде и оказать немедленную помощь в изгнании захватчиков. Очевидно, что согласие Карла было получено только после того, как Эду пришлось отказаться от независимости и подчиниться власти майордома. И очень маловероятно, что религиозные соображения в этой ситуации играли какую-то значимую роль...
Наконец-то Карл Мартелл вернул де-юре Аквитанию в состав Франкского государства. Точнее вернул права на неё, от которых ему пришлось в своё время отказаться. Теперь настало время вернуть Аквитанию де-факто!
Тем временем у аль-Гафики от успехов, похоже, сносит крышу и он решает продолжить свой поход дальше, даже не смотря на отягощавшую его войско добычу. Возможно он узнал о знаменитом аббатстве Сен-Мартен де Тур, и решил, что завладев его богатствами, он покажет таким образом всем местным нечестивцам-многобожникам где раки зимуют какова воля Аллаха. А может быть, ему не давала покоя слава Тарика ибн Зияда и Мусы ибн Нусайра, которые практически с горсткой бойцов захватили всю Испанию, и он, возможно, решил повторить их успех...
Короче, как бы то ни было, Абд-ар-Рахман переправляется через Дордонь и идёт дальше на север, захватывая и сжигая по пути Перигор, Сент и Ангулем.
Близ Пуатье арабы подвергают разграблению богатейшее аббатство Сен-Илэр. Жители самого города закрывают перед арабами ворота, и, после неудачной попытки взять город наскоком, аль-Гафики продолжает наступление на Тур. Недалеко от Тура он узнаёт, что армия франков уже спешит ему навстречу. Абд ар-Рахман отступает обратно к Пуатье, чтобы собрать вместе всех своих воинов, которые разбрелись по округе с целью грабежа. Вероятно, его беспокоит и количество награбленного, которое может помешать сражаться. Тут наверное можно согласиться с арабским летописцем Аль-Маккари (около 1578–1632 гг.), который писал позже:
"Не без опасения он (Абд-ар-Рахман) собирался дать сражение франкам. Его пугала распущенность, проникшая в ряды его войска вследствие огромных богатств, которые тащили с собой его воины. В какой-то момент он хотел даже приказать им пожертвовать частью своей добычи, чтобы надежнее защитить остальное; но он боялся раздражать их в час решающей битвы, принудив к отказу от своих сокровищ, стоивших стольких лишений. Он положился на свою удачу и храбрость, и эта снисходительность не замедлила привести к самым пагубным последствиям..."
Итак, Абд ар-Рахман разбивает лагерь где-то между Туром и Пуатье. По сведениям арабских источников его войско расположилось ближе к Туру, христианские источники указывают на то, что это было в окрестностях Пуатье. Скорее всего это место находилось между Пуатье и Туром, но не дальше пределов округа Пуату́.
Сюда же в конце сентября/начале октября 732 г. прибывают и франки. В течение недели обе армии остаются каждая в своем лагере, не решаясь напасть на противника, ограничиваясь мелкими, незначительными стычками. Вероятнее всего эта нерешительность обусловлена тем, что Карл, у которого, очевидно, каждый боец на счету, всё ещё надеется на прибытие каких-то своих отставших людей, а Абд-ар-Рахман наверняка всё ещё пытается собрать вместе все свои отряды, увлёкшиеся грабежом окрестностей...
Наконец, на рассвете 7-го или 8-го дня Абд ар-Рахман принимает решение и во главе своей конницы атакует стоящих в сомкнутом строю франков.
Во время сражения отдельный отряд франков (возможно это были люди Эда Аквитанского) нападает на арабский лагерь.
Какая-то часть всадников Абд ар-Рахмана поворачивает назад, чтобы защитить лагерь и находящуюся там добычу. Это тут же вносит беспорядок и сумятицу в ряды мусульман. Многие из них, включая самого Абд ар-Рахмана, убиты в возникшей неразберихе. С приходом ночи обе армии возвращаются в свои лагеря.
На рассвете Карл Мартелл решает возобновить бой. Не заметив никакого движения или шума в стане противника, он выслает разведчиков, которые обнаруживают одни лишь пустые палатки. Ночью арабы тихо покинули лагерь, оставив большую часть добычи...
Снова дадим слово Мозарабской хронике:
" Преследуя спасавшегося бегством Одона, Абд ар-Рахман решил разорить Тур, разрушив его дворцы и спалив церкви. Здесь он столкнулся с консулом Австразии, внутренней Франции, Карлом, мужем, воинственно настроенным с юного возраста и искусным в военном деле, пришедшим по зову Одона. После того, как каждая из сторон в течение почти семи дней изнуряла противника cтычками, они наконец выстроили боевые порядки и завязалось жестокое сражение. Северяне встали недвижимой стеной, так что их плотные ряды, казалось, обледенели, и в мгновение ока они разметали арабов мечами.
Воины Австразии, многочисленные и облаченные в железо, найдя царя Абд ар-Рахмана, убили его ударом в грудь. Ночью они вложили мечи в ножны, отложив схватку на следующий день, а на заре увидели лагерь бесчисленной арабской армии и стали готовиться к битве. Вынув мечи из ножен, европейцы видели ровные ряды палаток и навесов арабов такими же, как днем ранее. Не ведая, что палатки пусты, и думая, что там находятся готовые к бою фаланги сарацин, они послали разведчиков и только тут обнаружили, что все отряды исмаилитов ушли: они тесными рядами тихо бежали посреди ночи в свою страну.
Опасаясь, что сарацины могут попытаться устроить засаду, европейцы действовали медленно и тщательно обыскивали всё вокруг, но ничего не нашли. Решив не преследовать сарацин, они честно поделили трофеи между собой и, похоронив своих убитых, отправились на родину."
В общем победоносные франки разделили меж собой имущество ограбленных арабами аквитанцев и с чистой совестью и чувством выполненного долга ушли домой.
Арабы ещё раньше, опасаясь останавливаться надолго в разоренной ими стране, быстро уходят к Нарбонне, даже не думая как-то закрепляться на казалось бы завоёванных землях.
А герцог Эд возвращается в Аквитанию и Васконию, чтобы заново восстанавливать здесь порушенное хозяйство и свою власть, но увы, уже не в качестве независимого принцепса, а герцога, подчинённого франкскому майордому...
По итогам этого сражения основную политическую выгоду получает Карл Мартелл, который не только возвратил права на Аквитанию, но и превратился из нечестивца, отбирающего земли у церкви, в первейшего защитника христианской веры, чей великий подвиг превозносится христианскими летописцами, как нечто великое, героическое и неповторимое вплоть до наших дней.
Обычно все дежурные рассказы об этом событии заканчиваются на этом месте, но мы проследуем дальше, поскольку нам интересно, какие ещё события ждут наших героев и действительно-ли арабы после этого поражения прекратили свою завоевательную деятельность в Европе ...
Итак, у Карла Мартелла теперь, можно сказать, развязаны руки и он начинает решительно действовать, пользуясь своим высочайшим авторитетом и воинской силой. Первым делом он совершает нечто такое, что вряд-ли было бы ему прощено при других обстоятельствах. Вот как пишет об этом хроника Сен-Дени:
"Этот подвиг позволил ему забрать у церквей десятину [!], чтобы одарить своих всадников, которые, по просьбе и желанию прелатов, отстояли христианскую веру и королевство. Он пообещал, что, если Бог продлит ему жизнь, он вернет им церкви и щедро возместит этот дар и все остальное..."
Мало того, Карл ставит своих епископов в таких крупных городах как Тур, Орлеан и Осер. Потом идёт на юг и приводит к подчинению отбившиеся от рук Бургундию (733 г.) и Лионне́, рассаживая на тамошних землях своих приближённых и родственников.
"В течении следующего года ( 733 г .) бесстрашный воин, принц Карл, внезапно явился в Бургундию и поставил там людей, доказавших в этом королевстве свои способности и доблесть, и обуздал мятежные и языческие настроения в народе. Как только был обеспечен порядок, он раздал своим приближенным земли вокруг Лиона. Закрепив эти пожалования хартией, он вернулся домой, а его победы были упрочнены честным проведением административных мер..."
(Хроника продолжателей Фредегара)
Эд Аквитанский тем временем худо бедно восстанавливает свою власть в разорённой Аквитании. Ему или его сыновьям ещё удаётся захватить с помощью басков Памплону, изрядно потрепав мавров в ущельях Пиренеев в 734 году.
В следующем 735 году старый герцог умирает и Мартелл тут же захватывает Бордо, пытаясь присоединить Аквитанию к своим землям. Однако местная знать, не желая оказаться под властью своевольного франка, провозглашает герцогом Хунольда, сына Эда. Всё это происходит на фоне мощного мусульманского наступления на Прованс и Карл Мартелл, дабы развязать себе руки, все-таки вынужденно подтверждает его статус. Точно так же и Хунольд, очень не желавший признавать власть Мартелла, оказывается лишен выбора. Ему приходится признать верховенство Мартелла, поскольку он совершенно точно не хочет оказаться между молотом и наковальней и вряд-ли устоит перед ещё одним натиском арабов или франков.
"735 год от воплощения Господнего. Умер герцог Эвдо. Когда об этом услышал непобедимый мажордом Карл, он, собрав войско, перешёл реку Луару, дошёл до Гаронны и занял город Бордо и замок Блай. Он захватил этот край и подчинил вместе с городами и их пригородами. Это герцогство он с обычным благочестием отдал Хунольду, сыну Эвда, который обещал верность ему и его сыновьям Пипину и Карломану." (Мецские анналы)
Тут некоторые могут спросить, каких таких арабов? Разве их не разбили в битве при Пуатье? И о каком таком мусульманском наступлении на Прованс идёт речь? Разве не был их поход к Пуатье и Туру последним?
Конечно, арабов разбили и погибшие стали по мусульманской традиции шахидами, мучениками веры. Но, во-первых, разбили не 300 000 с гаком, как писали экзальтированные христианские хронисты, а всего несколько тысяч, да и то, большинство из них ночью спешно покинули поле боя и живёхонькие вернулись в Нарбонну. А во-вторых, как бы ни было неприятно для них это поражение, арабы вовсе не собирались сидеть на попе ровно за Пиренеями, а, наоборот, весьма активно пытались продолжить свою завоевательную политику, тем более, что они владели Септиманией и Нарбонной, куда уже наладили доставку припасов и людей морем.
После поражения и гибели при Пуатье в 732 году неудачливого вали Аль-Андалуса Абд ар-Рахмана аль-Гафики, новым вали становится Абд аль-Малик ибн Катан аль-Фихри. Он пытается отбить захваченную людьми Эда Аквитанского Памплону, но в конечном итоге, после ряда столкновений с басками, вынужден уйти обратно в Аль-Андалуз, где в 734 году его смещает Укба ибн аль-Хаджадж аль-Салули.
"... Абд аль-Малик, отпрыск благородного рода, по указу правителя был послан в Испанию. Он нашел её, несмотря на всё, что ей пришлось перенести, изобилующей всякими благами и даже цветущей после всех страданий, так что можно было сказать, что она была как гранат в августовскую пору. Однако он почти четыре года вел себя столь своевольно, что положение этой страны было подорвано мало-помалу. Его судьи, охваченные алчностью, так замарали Испанию ложью, что с тех пор она катилась к упадку и гибели, лишенная всего лучшего, потеряв всякую надежду на возрождение. Когда правитель сделал Абд аль-Малику выговор за отсутствие военных побед в землях франков, тот сразу покинул Кордову со всей армией и попытался обложить данью обитателей Пиренейских гор. Однако, проведя войска через узкие ущелья, он не одержал ни одной победы. После ряда набегов на удаленные места, потеряв множество воинов, он уступил силе Господа, к милости которого взывал маленький отряд христиан, державший вершины, отступил на равнины и возвратился домой по незнакомым путям."
(Мозарабская хроника)
Тогда же, в 732 году, на должность вали Арбуны (Нарбонны) и фактически всей Септимании был назначен Юсуф ибн Абд ар-Рахман аль-Фихри, который разворачивает активную деятельность на этом посту, пытаясь привести к покорности соседние христианские земли в области Нижней Роны в Провансе.
Местный герцог Мавронт Провансальский настроен к майордому франков и насаждаемым им порядкам весьма враждебно, поскольку опасается лишиться своих владений, как это произошло в Бургундии с тамошними владетельными персонами после утверждения власти Мартелла. Однако, его позиция не пользуется широкой поддержкой среди провансальской знати, желающей с помощью Карла Мартелла избавиться от арабской угрозы.
Тем не менее, пытаясь воспрепятствовать Мартеллу распространить свою власть на Прованс, в 734 году Мавронт заключает с Юсуфом аль-Фихри соглашение, которое, очевидно предусматривало ряд общих мер по защите от посягательств франкского правителя, и по условиям которого арабы без боя занимают Авиньон, Арль и ряд других населённых пунктов помельче. Территории выше по течению Роны вплоть до Лиона подвергаются регулярным набегам.
(Смотрим на карту ниже, ищем Прованс и Арль с Авиньоном).
В ответ на это Мартелл, которому опять пришлось приводить в чувство фризов и саксов, отправляет в 736 году на юг армию под командованием своего брата, герцога Хильдебранда, который удерживает Авиньон в осаде. По прибытии Мартелла (737 г.) следует мощный штурм. Несмотря на сопротивление арабского гарнизона, город захвачен, разграблен и сожжён. Владения Мавронта в долине реки Роны также подвергаются опустошению.
Вслед за этим Мартелл с войском переправляется через Рону и вторгается в Септиманию, справедливо полагая, что покончить с арабской угрозой можно только разорив самое логово врага. Его цель - Нарбонна, мощный опорный пункт и удобная база арабов для любых военных мероприятий.
"Он обложил саму их столицу, знаменитую Нарбонну. Он воздвиг линии на берегах Ауды, на которых он разместил наступательные орудия типа таранов. Затем он продолжил свои линии широко окружая сарацинского короля Атиму и его союзников и, таким образом, обложил их. В промежутках он дополнительно провел тщательно спланированные работы..." (Хроника продолжателей Фредегара)
Видя, что Мартелл представляет серьёзную опасность, вали Арбуны Юсуф аль-Фихри обращается за помощью к вали Аль-Андалуза Укбе ибн аль-Хаджадж, который отправляет к Нарбонне войска во главе с Омаром ибн Халедом, но не по суше через Пиренеи, а более быстрым и безопасным морским путём.
Дальнейшие события исчерпывающе описывает всё та же Хроника продолжателей Фредегара:
"Когда известие об этом достигло главных людей и принцев сарацин, которые были еще в Испании, то те собрали свою объединенную армию, чтобы сразиться в решительной битве, и послали храбрых воинов во главе с другим королем, Амормахой, навстречу Карлу. Наш непобедимый принц Карл сделал все, чтобы быстро встретить их на берегах Берри, у дворца в долине Корбье. Они сразились в жестокой битве, и сарацины были наголову разбиты и отброшены, а когда они увидели, что их эмир пал, они сломались и побежали. Уцелевшие, пытаясь спастись на лодках, бросились вплавь в воды морской лагуны. Борясь друг с другом, они взбирались на суда. Франки быстро их преследовали и тем оружием, которое попадалось под руку сталкивали и бросали их в воду. Так франки одержали решительную победу, захватили большую добычу и множество пленных. "
Итак, состоялась ещё одна битва, т.н. сражение на реке Берри 737 года. Очевидно, что масштабы и последствия этого сражения не идут ни в какое сравнение с тем, что произошло в 732 году где-то между Пуатье и Туром. Однако, об этом сражении так же мало кто знает, хотя очевидно, что оно имело для арабов гораздо более серьёзные последствия.
После этой победы Мартелл снимает осаду с Нарбонны, очевидно, из-за нехватки сил в результате боевых потерь. Но с лихвой отыгрывается на других городах Септимании и с триумфом уходит восвояси, окончательно разрушив надежды арабов на расширение своего присутствия на юге будущей Франции.
"А затем, под командованием их победоносного герцога, они опустошили готскую землю. Знаменитые города Ним, Агд и Безье были сожжены, их стены и здания он сровнял с землей. Их окрестные крепости были разрушены. Когда, с помощью Христа, который один и дает победы и спасение, его враги были уничтожены, Карл без ущерба для себя вернулся во франкскую землю, источник своего могущества."
(Хроника продолжателей Фредегара).
Итак, хотя арабам и был нанесён очень сильный удар, Нарбонна, мощная крепость и военно-морская база, источник мусульманского влияния и главный опорный пункт большинства рейдов в глубь франкской территории, всё ещё оставалась в их руках.
Вероятнее всего, Мартелл не оставил бы попыток отвоевать Нарбонну, а вместе с ней и всю Септиманию, но в октябре 741 года он умирает.
Ему наследуют его сыновья Пипин Короткий, ставший майордомом Нейстрии (а позже и первым королём династии Пипинидов-Каролингов), и Карломан, майордом Австразии.
Окончательно решить мусульманский вопрос в Септимании удастся только Пипину Короткому, который после долгой трёхлетней осады наконец-то захватывает Нарбонну в 759 г., после чего дело мусульман в Септимании окончательно проиграно.
Справедливости ради надо ещё обязательно упомянуть, что не только военные победы способствовали франкам в их борьбе с арабами.
К середине VIII в. владения мусульман простирались на огромных территориях от Атлантики до Памира и реки Инд.
Однако становление новой исламской цивилизации в различных областях халифата протекало не с одинаковой скоростью, что приводило к разным негативным последствиям. Иными словами арабский халифат Омейядов раздирали противоречия, которые, как правило, выливались в вооружённые восстания и мятежи.
Так в 739 году заполыхал весь Магриб. Восстали берберские племена, возмущённые притеснениями со стороны арабов и вдохновлённые учением хариджитов. В Испанию, где со времён её завоевания обосновалось достаточно много мавров, это восстание перекинулось в следующем 740 г., что привело в итоге к затяжной гражданской войне. Проще говоря, арабам стало сильно не до завоеваний в землях франков.
Берберское восстание в Магрибе с большим трудом было подавлено в 742 году. Но гражданская война и волнения берберов в Аль-Андалуз продолжались с перерывами ещё очень долго...
А в самом центре халифата с 747 по 750 гг. бушует гражданская война, которая заканчивается свержением династии Омейядов. Её последние представители бегут на запад в Магриб и Аль-Андалуз, а на смену им приходит династия Аббасидов.
После захвата франками Нарбонны в 759 году мусульмане окончательно покидают Септиманию и сосредотачиваются за Пиренеями.
Таким образом, несмотря на "величайшую" победу под Пуатье в 732 году, арабы контролировали юг Франции еще 27 лет, т.е. практически жизнь целого поколения прошла под знаком полумесяца. Всего же мусульмане владели Септиманией 40 лет.
Но и после потери Септимании они не думают отказываться от набегов на христианские земли, тем более, что западная акватория Средиземного моря в то время практически полностью контролируется мусульманами. Достаточно вспомнить регулярные пиратские набеги на побережья Франции и Италии, захват Сицилии, Фраксинет в Провансе, Барийский эмират и мусульманское государство в Таранто на юге Италии и т.д. и т.п.
Впрочем, это уже другая история...
Итак, подведём итог и попробуем ответить на поставленные в начале нашего исследования вопросы с учётом того, что мы узнали.
1. Решалась ли при Пуатье судьба Европы?
Очевидно, что судьба Европы точно так же решалась и в битве при Тулузе, и при Берри, и позже при взятии Нарбонны. Т.е. сказать, что судьба Европы зависела исключительно от одного этого сражения, нельзя.
2. Спас-ли Карл Мартелл Европу от мусульманского нашествия?
Тут можно сразу оговориться, что Карл был не один. И участие Эда Аквитанского в борьбе с арабскими захватчиками неоспоримо, хоть и замалчивается в большинстве случаев.
Если рассматривать в целом деятельность Мартелла, не замыкаясь на одной только битве при Пуатье, то безусловно, он может считаться одним из основных борцов с мусульманским нашествием в Европе VIII века. Только вот сам Мартелл вряд-ли ставил перед собой такую задачу - спасать Европу от мусульман. Он просто действовал как разумный феодал-хозяйственник, прекрасный политик и опытный военачальник - собирал земли, которые считал своими, попутно прихватывая и чужие. Так уж получилось, что в тот момент его интересы совпадали с интересами христианской Европы.
3. Был-ли Карл Мартелл первым, кто одержал победу над арабскими захватчиками?
Как мы успели убедиться, первым был Эд Аквитанский, который в битве при Тулузе в 721 году разгромил действительно крупное арабское войско, остановив таким образом на время мусульманское продвижение.
4. Действительно-ли после Пуатье арабы уже не осмеливались предпринимать военные экспедиции во Францию?
Мы также убедились, что и этот тезис не соответствует действительности, поскольку набеги в Лионне́ и захват городов в Провансе происходили уже после сражения при Пуатье.
5. Была-ли победа под Пуатье решающим фактором для отбрасывания мавров из Европы?
На самом деле решающим фактором тут оказалась вся завоевательная политика Карла Мартелла, который с одинаковым рвением боролся и с мусульманами арабо-берберами, и с язычниками саксами, и с христианами аквитанцами. А если рассматривать значение боевых побед, то победа в сражении на реке Берри представляется лично мне гораздо более значимой, нежели в битве при Пуатье. Ведь по сути при Пуатье Мартелл отбил грабительский набег, и эта его победа имела для христианского мира более всего пропагандистский эффект, который был сильно раздут христианскими летописателями уже при Карле Великом, для пущей легитимизации и возвеличивания династии Каролингов, родоначальником которой и был Карл Мартелл.
А для арабов поражение в этой битве скорее послужило своего рода раздражителем, побуждающим к мести и продолжению активных боевых действий.
После того, как арабское войско было разбито при Берри, они уже не смогли окончательно оправиться и поддержать своё присутствие в Септимании, чему, также, в немалой степени способствовали и их внутренние неурядицы в виде берберского восстания и гражданских войн.
На этом наше небольшое погружение в историю закончено. Надеюсь, мне удалось популярно и доходчиво изложить свою точку зрения на заявленную тему.
Спасибо всем, кто заинтересовался и нашёл в себе силы дочитать до конца. Конечно же, мнение читателей может не совпадать с мнением автора, и если возникли какие-то вопросы, дополнения, возражения, то милости просим в комменты.
А теперь самое вкусное для любителей исторических хроник и исследований:
Обещанная ссылка на
Археологическое подтверждение мусульманского присутствия на юге Франции в VIII веке
и ссылки на источники:
Девиосс Ж., Руа Ж.-А. "Битва при Пуатье"
АРАБО-ВИЗАНТИЙСКАЯ ХРОНИКА 741 г.
Хроника продолжателей Фредегара
http://www.covadonga.narod.ru/
________________________________________________________________________
Спасибо за внимание всем, кто нашёл в себе силы дочитать до конца.
Если вам понравилось, подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить следующие выпуски. И, конечно же, ставьте набольший вверх. Ваша оценка и комментарии способствуют развитию канала.
#Карл мартелл #арабы #берберы #Септимания #испания #битва при Пуатье #битва при Туре #эд аквитанский #нарбонна #тулуза