В те буколические времена, когда генсек еще не превратился из жизнелюбивого, полного сил мужчины в анекдотического старца, молодые родители из кооперативного дома для научно-технической интеллигенции в новом районе Москвы решились на хитрость: в том году их дети должны были пополнить ряды первоклассников, но, по замыслу взрослых, учиться им предстояло только в языковой спецшколе – лучше английской, в крайнем случае, немецкой, но никак не в обычной средней общеобразовательной по соседству. Чем можно объяснить стойкое неприятие родителей школы попроще, мы не знаем, но факт остается фактом.
Хитрость же заключалась в том, чтобы получить у медсестры в детской поликлинике не одну, а сразу две выписки из медкарты для представления в школу. В школе же – как в одной, так и в другой – предстояло еще сдать экзамен. Поэтому и решили родители подать документы в обе школы – вдруг как ребенок экзамен завалит, так чтобы хоть в какую-то взяли.
Взяли в обе, без колебаний была выбрана английская. Но родители как-то не подумали при этом забрать документы из немецкой, и подлог выплыл наружу. Отовсюду со скандалом выставили вон.
Что же делать?
Первым в бой вступил дедушка одной из девочек – профессор, лауреат Сталинской и Ленинской премий, изображенный Солженицыным в романе «В круге первом» под именем майора Войтмана.
Надев всевозможные регалии и приняв грозный вид, профессор, представительный, нестарый еще мужчина отправился в английскую школу. Можно только догадаться, что был взят неверный тон, потому что дедушку оттуда попросили.
Затем пошел папа другой девочки – сотрудник министерства, только вернувшийся из загранкомандировки, но результат был тем же.
И тогда Женина мама, нежная блондинка, сделав в парикмахерской прическу, решила попытать счастья.
А надо сказать, что директором школы был кавказский человек – осетин или абхазец, точно неизвестно, поэтому предыдущие визиты разгневанных мужчин вели к такому вполне предсказуемому завершению: как известно, разговор на повышенных тонах может вызвать в подобной ситуации только агрессию. И по той же причине дрожащие губы и одинокая слеза молодой женщины растопили сердце благородного мужа, и он сказал: «Ну хорошо, приводите вашу девочку».
Так Женю во второй раз приняли в английскую школу.
Четыре года учебы прошли как один день, а в пятом классе, когда появились учителя-предметники, русский и литературу взял Герман Тимофеевич, маленький и невзрачный, он был царь и бог, когда увлеченно объяснял предмет, и класс слушал его затаив дыхание. Но вот напасть – был Герман Тимофеич запойным. В нынешние буквоедские времена Тимофеича, без сомнения, выперли бы согласно трудовому законодательству, но, повторюсь, те времена были буколическими, поэтому мудрый директор, понимая высокую ценность учителя, смотрел на его слабость сквозь пальцы, а, поскольку и сам выпустился по специальности русский и литература, то в отсутствие страдальца собственноручно его замещал.
И вот Василий Давыдович – так звали славного директора – попал на замену в класс, где училась Женя.
Был мартовский противный сероватый денек, и когда директор завел довольно отвлеченный разговор о личностных качествах человека, класс, сраженный весенним авитаминозом, подремывал. Директорская мысль была такова, что ум и доброта – это разные ипостаси, поэтому есть много умных людей, которые вовсе недобрые. Убаюканные неожиданными философскими выкладками, дети неплохо проводили время – их никто не трогал и двоек не ставил, и только одна рука настойчиво тянулась вверх.
- Чего тебе, девочка? – спросил директор, ожидая просьбы выйти в туалет.
Вскочившая с места девочка оказалась крупной и напористой. В туалет ей не надо было, она хотела дискутировать. Поэтому в течение последующих минут директор выслушал довольно путанно изложенную, но все-таки достаточно узнаваемую теорию разумного эгоизма, согласно которой по-настоящему умный человек обязательно должен быть добрым, потому, что это гораздо полезнее и приятнее, чем быть злым. Глубокая мысль сопровождалась целым рядом примеров из собственной небольшой еще жизни.
От неожиданности класс проснулся – девочка, а это была Женя, говорила громко и уверенно, со страстью полной убежденности в своей правоте. Лицо директора, типичного горца с крупным хищным носом и чуть восточным разрезом глаз, дрогнуло и поплыло, в глазах заплясали веселые чертята – зрелище и в самом деле было комичным: раскрасневшаяся щекастая пионерка яростно брызгала слюной, рассуждая на темы, о которых ей еще не полагалось думать. Покусывая губы, он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться вслух.
Окончание пламенной речи совпало со звонком, оповещавшем о конце урока.
- Как фамилия? – только и успел спросить директор прежде, чем дети рванули из класса на перемену, и, услышав ответ, сказал: «Маме привет передавай. Правильно, что мы тебя приняли».