Юрий Никулин – всенародно любимый артист, потря-
сающей души человек, удивительный рассказчик. Исто-
рии, собранные в этой книге, вызывают улыбку, добрый
смех и неизменно дарят хорошее настроение. Они пере-
сыпаны цитатами, афоризмами, остротами, мудрыми на-
блюдениями над жизнью, которые легко запоминаются
и потом пересказываются друзьям и знакомым. Так сло-
ва и интонации Юрия Никулина начинают жить в каж-
дом доме. И это замечательно – ведь только по-настоя-
щему счастливый человек способен сделать счастливыми
других.
В сборник также вошли анекдоты и ставшие давно по-
пулярными фразы артиста из кинофильмов
***
Цирк! Когда мы с отцом вошли
в зал, меня поразило обилие света
и людей. И сразу слово «цирк» стало
для меня реальным, ощутимым, по-
нятным. Вот он — огромный купол,
застеленный красным ковром манеж,
слышны звуки настраиваемого орке-
стра... Было так интересно!.. Мне на-
столько понравилось в цирке и так за-
помнились клоуны, что захотелось, как
и многим детям, во что бы то ни стало
стать клоуном.
***
Из ситца с желтыми и красны-
ми цветами мама сшила мне кло-
унский костюм. Из гофрирован-
ной бумаги сделала воротник-жабо,
из картона — маленькую шапочку
с кисточкой, на тапочки пришила
помпоны.
В таком виде я пошел в гости
к одной девочке из нашего двора,
у которой устраивали костюмиро-
ванный вечер…
Я — клоун и должен всех
смешить. Вспомнив, что, когда кло-
уны в цирке падали, это вызывало
смех у зрителей, я, как только во-
шел в комнату, тут же грохнулся на
пол.
Но никто не засмеялся.
Я встал и снова упал. Довольно
больно ударился (не знал я тогда,
что падать тоже нужно умеючи),
но, преодолев боль, снова поднялся и опять грохнулся на пол. Падал
и все ждал смеха. Но никто не сме-
ялся. Только одна женщина спро-
сила маму:
— Он у вас что, припадочный?
На другой день у меня болели
спина, шея, руки, и первый раз я на
собственном опыте понял — быть
клоуном непросто.
***
Отец много занимался со мной.
Он постоянно придумывал различ-
ные смешные игры. Любимое наше
занятие — лежать вместе на кровати
и петь. В толстую конторскую тетрадь
отец собственноручно переписал око-
ло четырехсот русских народных пе-
сен. Все их я выучил наизусть. Причем
мотивы к песням мы часто придумыва-
ли сами, и, если вдруг по радио пере-
давали какую-нибудь песню на другой
мотив, я страшно удивлялся.
Иногда отец начинал поздно вече-
ром громко петь.
— Володя, что ты делаешь, — возму-
щалась мать, — все же спят!
— Уже не спят, — смеялся отец, но
пение прекращал.
***
Отец любил, гуляя со мной, рассказы-
вать о шутках и розыгрышах времен его дет-
ства. Так, например, набрав телефон цир-
ка, гимназисты вызывали администратора
цирка и спрашивали:
— Вам не нужны мальчики-арабы?
На другом конце провода заинтересовы-
вались и расспрашивали, что умеют делать
эти мальчики и откуда они. Отец (а рядом
стояли его приятели-гимназисты) сообщал,
что их целая семья — пять братьев — и они
приехали в Москву искать счастья. Маль-
чики прыгают, танцуют, глотают шпаги, но
питаются только сырым мясом.
В конце разговора назначался час встре-
чи для просмотра мальчиков-арабов. На
этом, собственно, шутка и заканчивалась.
А дальше гимназисты в своем воображе-
нии рисовали картину, как чудо-мальчи-
ков ждут в цирке, представляли, как ходит
администратор, нервно теребя ус, а ара-
бов-то нет как нет.