Сейчас Ельцин выглядит в глазах большинства россиян (как бы это выразиться помягче, литературными словами и по-политкорректнее) … «спорной фигурой». Но так было не всегда. В самое конце 80-х и самом начале 90-х годов Борис Николаевич был суперпопулярной и электорально востребованной фигурой. Что-то вроде Владимира Зеленского накануне выборов президента Украины в 2019 году: Зеленскому предстоит стать в памяти своих озлобленных былых поклонников таким же "падшим архангелом", как и Ельцин (за организацию сверхупований на себя потом всегда приходится расплачиваться проклятьями).
Мне приходилось неоднократно слышать вопрошающие к небу высказывания типа «Как могло КГБ просмотреть приход к власти Ельцина? Как такого человека как Ельцин могли пропустить на позицию члена Политбюро и первого секретаря Московского городского комитета партии?» Сразу уточню, что такие претензии тут нужно было бы предъявлять не к Лубянке, а к отделу партийного строительства и кадровой политики ЦК КПСС под руководством Владимира Степановича Бабичева (в 1994-1999 годах он был руководителем аппарата Правительства РФ). Впрочем, Бабичев был технической фигурой. Реальным главным кадровиком ЦК КПСС в то время был Егор Кузьмич Лигачев – тот самый, кто вошел в отечественную историю глубоко эмоциональной фразой «Борис, ты не прав!» (на самом деле ее смысл был: «Борис, как же я сам был не прав, когда так жестоко ошибся в тебе!»)
Для полноты исторической картины уточню, что приход Ельцина на пост первого секретаря Свердловского обкома партии был "политически авральным" и с нарушением с нарушением обычной процедуры прохождения партийной карьеры (без опыта работы членом ЦК КПСС и опыта секретаря обкома по идеологии). Этот аврал был спровоцирован конфликтом Секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности Дмитрия Устинова с первым секретарем Свердловского обкома Яковом Рябовым: Устинов аппаратно "сожрал" Рябова вместе с его союзником министром обороны Гречко, но Брежнев при этом предоставил Рябова право самому выбрать своего преемника и спешно уходящий во временную аппаратную опалу Рябов выдвинул вместо себя Ельцина, о чем впоследствии сильно пожалел.
В общем, Ельцин "как ружье, повешенное на стенку в первом акте, чтобы выстрелить в конце пьесы" появился на сцене как побочный продукт повышения Брежневым политического статуса Устинова.
В отношении Ельцина как политика всесоюзно-федерального уровня именно Лигачев был «Тарасом Бульбой», имевшим моральное право прервать карьеру своего же собственного вышедшего из-под контроля выдвиженца. А у КГБ СССР после Хрущева не было ни полномочий заниматься разработкой фигур, принадлежащих к номенклатуре ЦК КПСС (охватывала около 53 тысяч должностей), ни права на вербовку осведомителей среди членов партии. Разумеется, «номенклатурщики» были в поле зрения весьма статусной спецслужбы, но это была не КГБ, которому правоохранительный интерес к фигурам такого уровня был «не по чину».
По инициативе Лигачева Ельцин сначала курировал в ЦК КПСС строительную отрасль. И до своего избрания по рекомендации Политбюро ЦК КПСС на должность первого секретаря Московского городского комитета КПСС был абсолютно послушен воле партии. Став преемником Виктора Гришина, 18 лет возглавлявшего Москву, Ельцин не только начал активно зачищать «авгиевы конюшни» кадров своего предшественника, но попутно развернул борьбу с привилегиями московской номенклатуры, заодно пиарясь среди москвичей ездой на работу в общественном транспорте. В общем, повел себя как упертый популист вне установок своего партийного руководства.
Более того, войдя во вкус атмосферы гласности, необходимость которой провозгласил Горбачев, 21 октября 1987 года на Пленуме ЦК КПСС Ельцин совсем распоясался и начал критиковать стиль работы Лигачева, заодно заявив о зарождении культа личности Горбачева. С какого перепоя (или неправильного принятия лекарств, как деликатно выражалась Наина Иосифовна) он эту линию своего антипартийного поведения начал – об этом семейная история умалчивает. Но получив отпор от поначалу офигевших членов Политбюро, тут же начал каяться и признавать свои ошибки. Причем свою главную ошибку Борис Николаевич тогда сформулировал в том духе, что не нужно было ему затевать всю эту критику накануне 70-летия Великой Октябрьской революции. Пленум вынес резолюцию считать выступление Ельцина «политически ошибочным» и предложил МГК рассмотреть вопрос о переизбрании своего первого секретаря.
У меня ощущение, что Ельцин тогда затеял эту пургу на Пленуме с пьяного панталыка, а не с подачи каких-то своих западных кураторов. Но дальше уже начались чудеса политтехнологической самодеятельности на раскачку политической ситуации «снизу». Разогревщиком выступил главный редактор «Московской правды» Михаил Полторанин. Он творчески фальсифицировал еще не опубликованную стенограмму выступления Ельцина на Пленуме, усилив радикализм высказываний и включив туда придуманные «жаренные» моменты (к примеру, слова якобы произнесенные Ельциным о том, что Раиса Горбачева, дико раздражавшая к тому время своим поведением "царицы" советского обывателя, звонила ему с категорическими указаниями по партийным делам – в общем, Полторанин сделал прозрачный намек на то, что реально КПСС и СССР руководит не кто иной, как … жена Генерального Секретаря ЦК).
Попав в растопырку между позициями «консервативных верхов» и «прогрессивных низов» Ельцин весь издергался. 3 ноября Ельцин направил Горбачёву письмо с просьбой оставить его в должности первого секретаря МГК КПСС. 9 ноября в связи с сердечным приступом попадает в больницу (позднее Горбачев и Рыжков будут говорить, что из-за попытки самоубийства или симуляции попытки самоубийства), но уже через два дня на Пленуме МГК каялся в ошибках, однако сохранения себя в той же партийной должности не вымолил и 14 января 1988 года был назначен первым заместителем председателя Госстроя СССР.
Казалось бы, что с политической карьерой Бориса Николаевича после всех его «фокусов» закончено навсегда. Но вот тут-то, похоже, к дальнейшем раскачке ситуации подключились доморощенные политтехнологи и политменеджеры вполне определенной национальности, среди которых я с немалым удивлением узнал тогда некоторых своих шапочных знакомцев. Но об этом – во второй части статьи…
Читайте также мою статью Алгоритм прихода Сталина к абсолютной власти.