- Диктофон включен. Все, что вы скажете — конфиденциальная информация. Но я должен предупредить – наш разговор пишется.
В этом железная необходимость. Не ради безопасности клиента – некоторые вещи потом все равно приходиться озвучить, подсвечивая их в нужном ракурсе. Но кандидат должен понимать – он отвечает за каждое сказанное слово.
У меня были разные базовые интервью, но в большинстве случаев – это невыносимо скучно. И мало того – треть будущих избранников путается в датах, профессиях в своей трудовой книжке, а самое распространенное среди женщин – причинах развода. Для них есть отдельное, заранее проговоренное – все сказано будет максимально корректно: "Разведена, воспитывает двоих детей".
Существуют специальные памятки для базового интервью, где среди прочих вопросов: "Знаете ли вы, сколько стоит литр молока/бензина сегодня" и прочее. Кстати, многие прокалываются на продуктах первой необходимости. А ответ на главное: "зачем вы идете в … думу/кресло главы?" — в 97 % придумываешь сам.
Есть личная память из этих историй. Из всех неопубликованных деталей.
Например, кандидат в мэры, который с любовью ведал о покушении на него и как он, отползая от машины, еле выжил. Но мы ему верили, разделяя всё на два. Он был еще тот чудак. На буквы "м". Мы все решили, что он сам себя заказал. Да, его чудачества вполне совпадало с заглавной "М".
Воспоминания хранят историю кандидата в депутаты, который родился в Абхазии тогда еще СССР. И когда в 92–м грянули военные действия, он решил бежать. Сначала до Сочи, а потом за последние огромные деньги в трюме сухогруза в Турцию. Его, с десятком таких же "эмигрантов", завели на корабль ночью, обещая, что утром они будут на пути в рай.
Видимо для него это было юношеской травмой и, и он в подробностях рассказывал, что корабль даже не вышел из порта, а пограничники уже искали "живую контрабанду". Он прятался где–то в самых непроходимых местах трюма. Четыре дня. Без еды, воды и санитарных возможностей.
Обычно на интересных моментах, я прерываю респондента вопросами о деталях. Хотя бы: как вы собирались жить в Турции без денег и с паспортом развалившийся страны. Но я молчал, потому что меня мучил единственный возглас: "Зачем вы мне это рассказываете?". Это все равно никогда и нигде не будет опубликовано.
Его и других выдворили с корабля те самые, кто обещал благополучие, без возврата денег. Так он оказался вместо заморских берегов в центральной части России. Вполне успешный торговый бизнесмен в финале.
И еще одно из неопубликованного.
Доктор в четвертом поколении, врач–гинеколог. Чудесная женщина и, пожалуй, лучший кандидат в моей жизни. Всё интервью, больше двух часов рядом со мной стояла миска с крупной красной черешней.
И вот почти в финале:
- Какое самое запоминающееся достижение в вашей жизни. Ну, там, например – спасли и ребенка, и мать выходили в результате тяжелых родом... Случай из практики, где несомненная гордость?
- Много такого было. И плохого, кстати, тоже... А самая гордость...
Она задумалась на секунды:
- Знаешь, пожалуй, это странно. Где–то полгода назад ко мне на прием пришла девочка–красавица, лет двенадцати. А я заполняла чью–то карту и на автомате: "Заходи в смотровую, я сейчас приду". А она достала из пакета коробку конфет, и говорит: "Спасибо, вам". Я ничего не поняла, но спросила – "За что?". У нее улыбка смешенная, ребенок–ребенком: "Вы мою маму много лет назад отговорили делать аборт. Спасибо, вам большое". И наверно, это моя самая главная профессиональная гордость.
Тоже никуда не вошло. Я посчитал это запредельно сентиментальным. И ошибся.