Сегодня просматривал ленту дзен, и обратил внимание на статью о проекте закона. А закон этот о разрешении заготовки на дрова сухостоя, отмершей древесины и т. п. Сейчас жителям разрешили сбор и заготовку валежника, при соблюдении нескольких правил, например запрещено использовать бензопилы, ножевки топоры ит. п. Кстати, ограничения и правила в разных регионах разные.
Вспоминаю, как было "раньше". И так-деревня, в деревне работа - колхоз и лесхоз. С колхозом все ясно, а мы про лес. Первое "лесное лицо", это лесник. А лесник в лесу, как говорил дядя Коля, это царь и бог, и без моего разрешения не один листок с дерева не упадёт. И ведь не падал.
Лесников, кстати, было двое, потому что граница двух хозяйств проходила через деревню. " Наш" был дядя Коля, "их" - дядя Степа. И рабочие разных хозяйств жили рядом, в соседях. Как ни странно, почти все мои родственники работали в лесхозе.
Была бригада, которая занималась расчисткой просек, уборкой сухих даревьев, то есть профилактика леса. Руководил бригадой мой дядя, Паша. Состав бригады четыре человека. На балансе лошадь, телега, бензопила и топоры. Утром самый дальний на лошади собирал бригаду и они убывали в лес.
Так уж было заведено, что дровами стариков, и кто уже не мог сам, обеспечивали они. Ну естественно была и благодарность, типа поллитра. В лес было приятно войти. Просеки чистые, прямые и опаханные.
Была лесопилка, но она сгорела и остатки перевели в соседнее село. Ещё одна бригада, в которой работала моя мама, занималась воссозданием леса. После лесоповала уборка отходов, кстати, разрешалось забирать отходы для отопления. Далее пропахивались борозды и производилась посадка саженцев вручную, если техника не могла пройти, или при помощи техники.
Зимой вязали метла берёзовые или заготавливали сосновую хвою. Из неё делали витаминную муку.
Мы тоже подрабатывали. Рядом была дубовая роща и мы собирали желуди для питомника. Делали специальные грабли, под деревом сгребали все подряд в кучу, набивали в мешки, везли к роднику, высыпали в воду. Мусор уплывал, желуди оставались. Везли к леснику, взвешивали и получали расчёт,семь коп. за кг. За пару дней выполняли план для лесника.Зимой собирали сосновые шишки.
Специально для отопления выделялись делянки, где деревья валили выборочно, потом продавались дрова. Цены были небольшие,работникам лесхоза полтора рубля за куб, отходы 50 коп. Не возбранялась санитарная рубка. Больное дерево помечалось специальным знаком, и бесплатно вывозилось силами того, кто хотел.
Отходы лесопилки вообще бесплатно.
Сейчас, разогнав все лесные структуры, озаботились сохранностью лесов. В основном все запретить.
Представьте в полуживой, богом забытой деревне, бабушку с вязанкой хвороста.
Больше нельзя, или бешеные деньги, или, если попался вплоть до уголовки.
Зато продажа леса за рубеж идёт полным ходом и в основном, как выясняется, нелегально. Лес банально воруют. Только вот какое дело, скажите, как вывезти тысячу кубометров из леса незаметно, на огромных лесовозах,привезти на жд станцию, незаметно загрузить в вагоны, пройти таможню и тд.
Для этого необходимо создать целое производство. Найти где пилить, проложить дороги в тайге, обеспечить техникой, гсм и др.
Кстати, той деревни уже нет, все дороги и просеки заросли мелколесьем, в основном осинником.
В лесу было несколько родников, все было облагорожено, сруб, закратый крышкой на двухскатной крыше, кружка. Ничего не осталось, ни леса, ни хозяина, одни временные хозяйчики.
Недавно президент поставил задачу по наведению порядка в лесном хозяйстве. Пора бы уже.