Здравствуйте, дорогие друзья! Мы продолжаем писать историю советского кино в портретах выдающихся режиссёров. И сегодня мы расскажем об авторе, чьё имя очень тесно связано с этой киностудией. Сегодня в центре нашего внимания - творческий путь Ильи Александровича Авербаха, признанного представителя "интеллектуального кино" или "кино не для всех" (наряду с А. Тарковским, О. Иоселиани, Э. Климовым и Л. Шепитько, А. Германом и другими).
Авербаха часто сравнивают с Чеховым. И, действительно, общего немало. Например, оба окончили медицинский факультет. Оба много писали о людях жалких, безвольных, запутавшихся, живущих впустую. Но масштабы у Чехова и Авербаха разные. Для Авербаха всё-таки нужно делать скидку.
Илья Авербах родился в Ленинграде в 1934 году. Получил медицинское образование, работал врачом в провинциальном городке. Медицинская карьера не задалась, поэтому Авербах решил освоить сразу две новые профессии: окончил Высшие курсы сценаристов (был учеником Игоря Ольшанского), а затем, в 1967 году - Высшие курсы режиссёров (был учеником у легендарного Григория Козинцева).
Алексей Герман вспоминает, что строгий мэтр Козинцев (это, безусловно, великая фигура в русском искусстве, хотя и несколько противоречивая) очень любил Авербаха, всегда ставил его в пример, а сам Авербах зазнавался и считал себя умнее других. Возможно, Алексей Юрьевич привирает, но отметим, что Козинцев - это всё-таки великий педагог, учитель Эльдара Рязанова, Вениамина Дормана и Станислава Ростоцкого.
Илья Авербах дебютировал фильмом "Степень риска" по собственному сценарию - на близкую тему: фильм рассказывает о работе врачей-кардиохирургов. В этой картине уже намечаются черты фирменного стиля Авербаха-режиссёра: минимум пейзажных съемок, камерные интерьеры, минимум кинематографических "трюков", простая работа оператора. В центре внимания - всегда актёр, большая, сложная актёрская работа. Появляется в этой картине и типичный для Авербаха герой - герой-интеллигент, высоконравственный и духовный, но непонятый и одинокий. Для советского кино конца 1960-х годов этот образ был ещё нов и свеж.
В "Степени риска" роль такого интеллигента блистательно играет легендарный актёр МХАТа Борис Ливанов, отец гораздо более известного актёра и писателя Василия Ливанова. Его герой - гениальный кардиохирург Седов - груб с помощниками, раздражителен, брюзглив и вообще чудовищно далёк от сказочного образа "доброго старого доктора". Но он бесконечно предан своему делу, он умирает с каждым погибшим пациентом и непримирим к любому проявлению равнодушия. Короче говоря, хирург Седов - настоящий советский человек. Пару ему составляет всегда блистательный Иннокентий Смоктуновский, играющий роль смертельно больного математика, которому Седов спасает жизнь. Эта картина достойна внимания и как фильм про врачей и как фильм про людей.
Авербах - автор одной темы. Его бесконечно привлекал чеховский образ прекрасного, интеллигентного, нравственного, но несчастного и одинокого человека, этакого современного дяди Вани. Его привлекал миф о "старой русской интеллигенции", которая благороднее, порядочнее, чище, лучше, выше серой массы советских граждан. Представители "русской интеллигенции" у Авербаха подобны цветочкам, которые вянут от дыхания пошлости, приземлённости и бестактности рядовых советских граждан.
Главный герой второго и самого известного фильма И. Авербаха "Монолог" (по сценарию Е.И. Габриловича) - великий учёный-биохимик, академик Сретенский (Михаил Глузский) - предельно нравственный человек. Правда, в отличие от "Степени риска", его величия мы не видим, на работе он не горит, напротив, грустит о том, что знаменит не по заслугам. Добротой и порядочностью академика пользуются дочь, карикатурная отвратительная мещанка (Маргарита Терехова) и не менее карикатурная внучка (Марина Неёлова), не ценящая беззаветной дедушкиной любви. Сам благообразный академик Сретенский мечется между дочкой, внучкой и болью от собственной бездарности; единственный свет в его окошке - гордость за то, что он "из тех, старых русских интеллигентов".
В этот порочный круг врывается молодой учёный Котиков (Станислав Любшин), неопрятный, длинноволосый, нетактичный, сразу видно - он не из тех, он из этих, он кухаркин сын. Энергия и талант Котикова заставляют пожилого академика пережить вторую молодость, хотя, к сожалению, в конце фильма режиссёр вновь впадает в беспросветную чеховскую грусть. Не будь в фильме фигуры Котикова - получилось бы не кино, а плач о том, как трудно быть интеллигентом. К счастью, получилось интереснее.
"Монолог" был представлен на Каннском фестивале и был обласкан советской кинокритикой. Фильм стоит посмотреть всем, кто интересуется понятием "интеллигенция" в русской культуре.
Следующий фильм И. Авербаха "Чужие письма" (1975) - это его творческий пик в утверждении ранимости и беззащитности русского интеллигента, "человека без кожи" перед лицом неблагодарного хама. Главная героиня - добрая, нравственная и тактичная учительница Вера Ивановна (Ирина Купченко) приютила ушедшую из неблагополучной семьи девочку Зину Бегункову. Зина - это малолетний монстр, чудовищная эгоистка, которая, в ответ на доброту учительницы, рушит ей жизнь, ломает её любовь, устраивает скандалы и вообще всячески демонстрирует непреодолимую пропасть между интеллигентом и хамом. Само собой, Вера Ивановна все издевательства со стороны бронетанковой Зины сносит терпеливо и безропотно, как и подобает интеллигентному человеку. А потом, дойдя до точки кипения, она даёт бесцеремонной девчонке пощёчину - и бесконечно казнит себя за такой поступок. В наше время, с его цинизмом и жестокостью ,"Чужие письма" смотрится очень наивно. В целом, это довольно скучный фильм, интересный только исследования темы школы, отношений учителей и учеников в советском кино.
"Признание в любви" по повести Е. Габриловича - это, вероятно, лучший фильм Ильи Авербаха. В нём режиссёру удалось не только спеть любимую песню о ранимости интеллигента (Филиппок - это карта из той же колоды, что и хирург Седов, и академик Сретенский, и учительница Вера Ивановна ), но и показать красивую историю любви. У нас об этом фильме будет отдельный выпуск.
Телефильм "Фантазии Фарятьева" как один из лучших советских фильмов о любви рекомендовал наш друг, выдающийся киносценарист П.К. Финн. Я бы не согласился с нашим именитым собеседником - фильм слишком противоречивый, но, безусловно, заслуживающий внимания. Это, как и все работы Авербаха, актёрский фильм: сюжета в нём нет (он любит её, она любит другого), все действие происходит в двух комнатах, почти 100% времени фильма занимают диалоги. Тем не менее, фильм смотрится очень хорошо благодаря блестящей актёрской работе Андрея Миронова и Марины Неёловой.
Фарятьев - непривлекательный и, на первый взгляд, скучный мужчина средних лет. Он без взаимности влюбляется в учительницу музыки и делится с ней своими удивительными, но тщательно скрываемыми идеями о сущности бытия. Учительница ничего не понимает, но немного жалеет чудака Фарятьева и даже даёт согласие выйти за него замуж, но, в последний момент, сбегает с другим мужчиной. Но великие актёры заставляют банальную историю играть новыми красками, вдыхают жизнь в пустотелый сюжет. Даже если вы не сможете испытать сочувствие к терзаниям героев (а они терзаются изо всех сил, потому что тень Чехова не даёт Авербаху спокойно жить), но на работу Миронова в драматических ролях (жаль, что мало таких у него) можно смотреть бесконечно.
У Авербаха есть ещё одна картина - "Голос" (1982), но она интересна по-своему и заслуживает рубрики "Один фильм".
Что же в сухом остатке? Илья Авербах, как и Глеб Панфилов, - фигура, достойная внимания. Но, к сожалению, Авербах в на групповом снимке героев советского кино будет сбоку в третьем ряду, закрытый головами своих коллег по "Ленфильму" - Хейфица, Козинцева, Венгерова. Талантливый художник, тонкий знаток психологии, мастер строить длинные диалоги и, особенно, паузы в диалогах - Авербах снял несколько прекрасных фильмов, но, отягощённый гирями на ногах, так и не смог подняться до высот подлинного гуманизма в искусстве. А гири эти: миф о величии русской интеллигенции и уверенность в собственной гениальности. Авербах вообще очень похож на собственного Фарятьева, всё время повторяющего: "Где-то я ошибся...".
Спасибо за внимание.