В туберкулезную больницу я попала «по блату» (не дай Бог, конечно, никому такого блата). Как-то моя коллега по работе, узнав, что у меня несколько лет держится субфебрильная (всегда повышенная) температура, заявила: «Это тубик. У меня он тоже был».
Не подумайте плохого. Танюха (так звали мою коллегу) девица абсолютно не маргинальная. Из очень обеспеченной семьи, хорошо воспитана. Но вот умудрилась заболеть. Вначале туберкулез подхватила ее сестра. Которая, даже не догадываясь, чем больна, умудрилась заразить вначале свою 5-летнюю дочку, а затем и Танюху. Такая вот невеселая история. Так что, народ, делайте флюорографию вовремя. Но это я отвлеклась.
Короче, отправила она меня к своему знакомому в эту самую больницу. На обследование. К сожалению, там у меня нашли увеличенный лимфоузел в легких (в те годы еще один-единственный). Второй раз легла в эту же больницу, когда воспалился еще один под челюстью.
Накануне операции (нужно было этот лимфоузел добыть у меня из-под челюсти на анализ) я решила поставить Серею Петровичу (хороший он был человек, да и доктор замечательный) пару бутылок коньяка. Просто так. Слишком много он для меня сделал.
По закону подлости он в ту ночь дежурил в больнице. Вечером я мимо него куда-то бежала. И тут Сергея Петровича осенило: «А давай, Наталья, мы с тобой коньячку немножко попробуем».
Немножко не получилось. За разговорами (не подумайте плохого, он человеком всегда был глубоко порядочным) мы с ним пару этих самых бутылочек и приговорили. Лекарств я тогда никаких не принимала, только обследовалась. Почему бы и нет?
Два дебила. Он не был моим лечащим врачом (работал пульмонологом), поэтому о том, что именно завтра мне предстоит операция, скорее всего, просто не знал. Я же НЕ ПОДУМАЛА, что нельзя спиртное перед операцией. Да и не планировали мы столько скушать коньячка-то.
Для меня бутылка коньяка за один вечер, если выпить не торопясь, за разговорами – ни о чем. Была, конечно, чуть подшофе, но вполне себе в сознании.
Утром часиков в 8 меня пригласили в операционную. Хирург молоденький. Но умница. У меня на шее остался шрам с ниточку толщиной. Никакой пластической хирургии в те годы не было. Просто, как человек порядочный, он решил – зачем девчонке шрам на всю шею. И сделал все по-человечески.
Но это я опять отвлеклась. Поставил он мне местный наркоз. Не ДЕЙСТВУЕТ. Ткань не замораживает. Хирург ничего не понимает (вряд ли он мог даже предположить, что пациентка, с виду непьющая, вчера немалую такую дозу коньячка на грудь приняла).
Ставит второй укол. Опять ничего. Начал разрезать. Ребята. Подобного удовольствия за всю свою жизнь я даже не припомню. (У тебя в шее пальцами ковыряются, а ты все чувствуешь. С операционного стола встала, как мышь, мокрая от пота – ночнушку потом выжимать пришлось).
Кстати, вспомнила еще одно не менее замечательное удовольствие. Есть такая процедура, называемая бронхоскопией. Это когда лампочку ты не глотаешь, как при обследовании желудка, а тебе ее в легкие засовывают. Тоже, скажем, удовольствие еще то. У нас после нее мужиков под руки выводили. Но операция под челюстью практически наживую мне все равно «больше» понравилась.
Такие вот дебилы. (Вернее, дебилка-то я).
Кстати, исследование лимфоузла ничего не дало. Не нашли ни рака, ни тубика. Кому интересно узнать про мои мытарства с лимфоузлами подробней, ниже есть ссылка на мою страницу и статьи об этом.
Сергей Петрович, кстати, умер довольно молодым. Инфаркт. Хороший ты человек был, Сергей Петрович. Да, с коньячком мы, конечно, начудили. Но в любом случае врачом он был замечательным. Немало пациентов его добром помнят. И я помню. Спасибо тебе, родной, за человечность, за порядочность. И, конечно, за профессионализм.