Фрагмент повести
...На юге от некрополя начинался природный арочный коридор из древних деревьев, к которому мы и направлялись. Ощущалось в нём что-то волшебное, необычное… Если уж привидений и тут не будет, то их не будет нигде.
Щенок, подвязанный к телу, затрепыхался сильнее. Живучий какой, сильный, шебаршится, не иначе есть хочет. Я бы и сам не отказался. Облизываясь, я побежал к природной арке. Есть хотелось, перед глазами всплывали картинки с горячей похлёбкой или горячей дымящейся кашей. О мясе я давно уже не мечтал. Ничего, надо терпеть.
Из-за вкусных видений я чуть не навернулся о корень, пришлось возвращаться в реальность.
Арка, созданная самой природой из вековых деревьев, смотрелась восхитительно красиво. Она выделялась каким-то сверхъестественным свечением среди ночной рощи. Мы всей компанией ломанулись туда. Хвала богам, в некрополе никого нет, а тех, кто был, мы уже своим топотом разбудить не могли.
Запах асфадели смешивался с запахом вербены. Шелест листьев на деревьях глушил ночные песни птиц. Ночная жизнь рощи завораживала.
Сквозь вековые деревья собрано пролетали белые тени… Они походили на плотные рваные куски тумана. Неужели привидения?! Я во все глаза следил за этими белыми сгустками словно заворожённый. Ребята же помчались туда, откуда они вылетают. Вот же безбашенные, ничего не боятся. Я побежал за ними.
Они добежали до толстого большого дерева, с северной стороны покрытого мхом. Кузнецы переглянулись и … Таннес, словно крот, вкопался в рыхлую землю под корнями древнего исполина. Аминтор, что-то проследив по стволу, полез на дерево. А потом эгейский александрос полез по толстой ветке. Двигался он медленно, осторожно, словно боялся сорваться. Я бы быстрее пролез, высоты-то я не боюсь да и полегче буду. Жаль, не знаю, что он там ищет.
Кузнецы переговаривались на каком-то своём, мне непонятном языке. Таннес вытащил из вывороченных корней дерева металлическую коробочку, её детали снял с ветки Тор. Я лишь понял одно, что этот механизм выпускал в мир то, что я принял за приведения, и не только я один. По-видимому, эти видения многие местные считали неуспокоенными душами. Вот же хитрые жрицы.
Таннес снял с головы свою шапку и уложил механизм в неё.
Где-то в отдалении ухнуло, послышался скрип ломающегося дерева, какое-то завывание.
— О, ещё одно, — кошачьи глаза сидонца светились от охватившего его азарта.
— Тан, нам и этого хватит, — постарался остановить друга Тор, — этот разберём, ещё изучить…
— Два надёжнее, — возбуждённо шептал шебутной Таннес, почти переходя на довольный и урчащий мяф в предвкушении игрушки.
Аминтор махнул рукой:
— Делайте что хотите, только тихо.
Таннес вместе с Аэрропом скрылись в темноте.
— Как дети прям, — вздохнул Тор, и мы с ним тихо стали пробираться к дороге.
С прискорбием для Маржика я вынужден признать, что привидения в храме Экаты были плодом жреческих штучек. Сам видел, богами присягнуть могу.
— Вон там ещё, — толкнул меня в плечо Тор, указывая на гнездо на дереве, мимо которого мы пробегали. — Ноги береги…
Толстые корни деревьев переплетались по земле, иногда среди них мелькали металлические нити. Вся роща перед некрополем наполнена жреческими штучками, создающими религиозный трепет у верующих. Каждый знает, чем больше верующих верят в мистичность своего бога, тем лучше храму. Если у нас в Асклепионе всё крутилось вокруг целебных источников, дозировки, времени применения, до сна или после, то в Экатионе другие цели и задачи.
Смерть и ритуалы, с ней связанные, стоят на гране Жизни и Смерти. Ну, эта грань знакома и нам в Асклепионе, только мы стараемся эту грань не переходить. Тут же основное то, что там, в Мире Мёртвых, и то, как живые могут помочь своим близким и любимым, уже ушедшим за черту.
Мы с Тором спрятались за деревьями, нависшими над оврагом. По низу оврага шла дорога в храм.
Густой туман стекался, образуя подобие молочной вязи между деревьями. Он спускался вниз, заполняя собой овраг. Как призрак, по дороге проскакал всадник. Звуки тонули в молочной белизне.
— Архонт сматывается, как бы нам на ритуал какой не нарваться, — тихо шепнул кузнец. Мы затаились, чтобы не попасть на глаза идущим по дороге жрицам.
По туману шли жрицы в белых развевающихся одеяниях, больше напоминающих саваны. В белом, как покойники, они двигались медленно по туману, сливаясь с ним. Их волосы распущены и развевались, как от ветра… Всё это напоминало шествие оживших мертвецов.
Я даже рукой Тору в плечо вцепился. Тот одобряюще похлопал меня по руке, и как-то сразу уверенность и сила разлились по всему телу.
Впереди идущая жрица вытянула вперёд руки, и из них вылетела белая прозрачная птица. Нас в храме тоже учили сущности выпускать.
— Видел? — решил уточнить я у кузнеца. Не хотелось становится чьими-то глазами и рассказывать слепому в жреческом зрении об увиденном.
— Ага, — тихо шепнул Тор. — Красиво. Птица такая большая.
Значит видит, не будет на меня коситься с недоверием, если что и вякну. А то у меня уже был случай с тем же Маржиком. На одном жреческом ритуале я вижу сущности, которые в больном находились, отсюда и решаю, как лечить, а Маржик слеп как крот, видит только земное. Сцепились тогда, помню, с ним.
Я аккуратно, чтобы не шуметь, поднялся, пригнувшись. Хотелось получше всё досмотреть. Хорошо, что мне сапоги дали, а то бы все ноги в лесу исколол. Обнажённое тело, прикрытое только хламидой, не мёрзло, сказывалось нервное возбуждение. Тёплый меховой плащ на Торе, конечно, теплее и предпочтительнее, но чего нет, того нет. Надо довольствоваться малым и за это быть благодарным богам.
Стараясь всё досмотреть, мы двинулись дальше, плавно перетекая за деревьями. Тор двигался как бывалый охотник, да и я в Лидии к лесам привычен. С детства бегал на охоту.
Мы тихо, так что даже ветка под ногами не хрустнула, бежали следом за жрицами. Было жутко интересно. Когда ещё таинства Экаты можно безнаказанно посмотреть.
Жрицы все молодые, красивые или нет, не видно, все-таки далеко мы от них. Медленно и чинно они начали свой круговой танец, напоминающий фракийский хоровод, что танцуется в честь бога Хорса. В своих светлых одеяниях, на талии подвязанных расшитыми и расписными фартуками, узкими, прямоугольными, они сначала двигались плавно, потом начали убыстрять темп. Распущенные волосы метались по ветру, но их сдерживали массивные толстые венки на волосах. Женщины пригибались, подпрыгивали, выгибались. Мы с Тором не могли оторвать взгляда от этого ночного танца. Женский танец под звук свирели был настолько завораживающий, что мы как зайцы застыли на месте не в силах оторваться. Ох, не зря нас Аэрроп зайчатами кликал, ох, не зря…
— Пошли ближе, — Тор уже как сомнамбула двигался к женщинам. Я успел схватить его за руку.
— Ты что, обалдел? — постучал я себя по лбу, пытаясь достучаться до его сознания. — Увидят же.
В этот момент разгорячённые танцем женщины начали скидывать свою одежду. Она белым покровом ложилась на землю. А потом они начинают кружиться. Кто парами, кто сам по себе…
Мы же не железные… И вот когда мы с Тором уже начали спускаться к ним, женщины, не замечая нас, смеясь, побежали в лес, по дороге. И, естественно, мы как озабоченные сатиры несёмся за ними следом. Как они нас не видят и не слышат, не понятно. Ну ладно мы, у нас словно гон начался, а они… Они от своего танца что ли в такой транс вошли, что ничего вокруг не видят и не слышат? Признаться, не знаю почему, но нас не заметили. Видимо, это спасло наши жизни. Что бы было с нами, заметь жрицы мужиков, подглядывающих за их таинствами, даже подумать страшно. Женщины же звери, мстительные, кровожадные, разорвали бы как пить дать.
Жрицы, весело заливаясь заразительным смехом, добежали почти до границы священного леса Чёрной богини и, не перебегая её, замерли.
Одна из них запела гимн, посвящённый, Экате. Жрицы, раскинув руки, сливались и с музыкой, и с природой. Они выпускали из себя свою сущность, ту звериную, которая есть в каждом, только не каждый умеет с ней слиться и отпустить. Нас-то в храме учили. Моя сущность всегда вырывалась наружу чёрным боевым псом, готовым рвать врага и защищать хозяина. Только хозяина у меня никогда не было и быть не могло, свободный я по рождению и над собой никого не потерплю.
Прозрачные сущности огромными сильными прыжками неслись на поле священных храмовых земель. Здесь были и огромные грациозные пантеры, и весёлые зайцы, и пугливые лани. Вырвавшиеся на свободу звери носились по священным землям, в упоении наслаждаясь свободой.
Тор всё рвался подойти поближе, пришлось преградить ему путь. Мы так и застыли, прячась за стволами деревьев, взирая на обнажённые женские тела. Облизываясь, и нервно сглатывая, я мог только любоваться, жить, почему-то, ещё хотелось, подходить к жрицам было опасно. Словно преграда, я стоял между женщинами и кузнецом. Его горящие глаза светились в темноте. Наверно, я выглядел не лучше.
— Растудыть тебя, — из темноты образовались Аэрроп с Таннесом. — А вы что здесь делаете?
Сидонец тут же похвастался снятыми ещё тремя механизмами. Молоденький ещё совсем — обнажённые женские фигуры, светящиеся в темноте, его так как нас не манят… Мы отмахнулись от мальчишки с его механическими игрушками… Какая техника, когда перед глазами такая красота.
Призрачные звери резвились, играли, кто в догонялки, кто в лапту, а кто просто бегал кругами, наслаждаясь свободой и собственной силой, мы же просто наблюдали за белеющими в ночи женскими фигурами. Они были словно выточены из света, хрупкие, совершенные.
Жрицы развернулись и пошли обратно…
Какое зрелище, закачаешься. Со смехом и шутками они бегут к своей одежде.
Последняя жрица лёгким движением перекинула одежду через плечо и, покачивая бёдрами, медленно пошла к храму. Она не шла, она плыла. Её точёная, великолепно сложенная фигурка полностью завладела нашим вниманием. Светлые, пушистые волосы воздушными локонами ниспадали до ложбинки на попке. Они покачивались в такт её плывущей походке, и также переваливалась аппетитная попка…
Четыре головы на вытянутых шеях провожали молодую женщину поглощающим голодным взглядом.
Пока она не скрылась в тумане, мы так и смотрели ей вслед.
— Хороша, — в восхищении шепнул Тор, и все словно ожили и, пригнувшись, перебежками пересекли дорогу и побежали дальше.
Если женщины удалились по дороге, ведущей в храм, почти к центральному входу, то нижняя дорога вела к незаметному боковому. Мы посчитали, что там точно ни на кого не нарвёмся, и решили бежать туда. Дальше, пока не рассвело, выбираться из храма к Маржику, который нас ждал.
Занесло, конечно, нас. Зато научно доказано, приведений не существует. Потихоньку нас пробивало на смех. Я как врач знаю, это нервное. Слишком сильно напряжены были, ходя по храму и священным землям.
Продолжение читайте