В клубных концертных столицах страны всегда жаловали французские коллективы, исполняющие то, что называется альтернативным шансоном. Дело в том, что во Франции, притом во всех ее городах, очень развита традиция сборных духовых оркестров, слегка подкреплённых ударными, гитарами и вокалом, и исполняющих все что угодно, в диапазоне от известных мировых шлягеров до авторских вполне оригинальных композиций.
Это огромная волна, которая уходит своими истоками куда-то очень далеко вглубь десятилетий. В новейшем времени моду на подобную музыку в мире возродили чумовые французские цыгане Les Negresses Vertes, уверенно, громко и ярко заявившие о себе, а заодно и обо всей этой хулиганской музыке в девяностых годах двадцатого века, а затем потеряли фронтмена в неравной борьбе с наркотиками и исчезли с горизонта. Кстати, вынырнули недавно с несколько обновлённым составом, но былой популярности уже не восстановили.
А вслед за ними по всем городам и весям Франции, с ощутимым преимуществом в пользу города Бордо, стали возникать ансамбли похожего драйва и куража.
Все они, как правило, обладали звучными и длинными именами - Les Hurlements d'Leo, Babylon Circus и так далее, и играли мелодичную и эмоциональную смесь панка, шансона, джаза и рок-н-ролла. И все они по очереди приезжали сначала в официальную столицу, а затем в столицу культурную. Толчок этому музыкальному рейду дали ребята из молодой и начинающей тогда продюсерской группы Проект ОГИ, а затем это движение подхватили уже все кому не лень.
Русско-французская дружба в этом плане укрепилась настолько, что многие банды издавали специальные русские альбомы и вообще часто чувствовали себя в России гораздо более востребованными, чем у себя на родине. Тот самый знаменитый эффект, который в европейской музыкальной критике получил название Big in Japan.
А в какой-то момент концентрация и развитие всего этого движения пришла к кульминации. И кульминация эта выглядела как новый супер-проект - сборная, состоящая преимущественно из духовиков пяти самых ярких ансамблей Франции. Сколотив банду из 10-15 человек (состав ее все время менялся и пульсировала, поэтому точное количество участников установить сложно), парни придумали скандальный визуальный стиль (весь мерчендайз украсил образ монашки в откровенных нарядах) и дурашливое название Les Touffes Kretiennes.
А также, чтобы не затягивать с подготовкой и лишними репетициями, решили не тратить время на сочинение собственных песен, а просто стали переигрывать и перепевать хиты мировой эстрады, в диапазоне от Beatles и Deee-Lite до Rage Against The Machine и Blondie. А чтобы не заскучать, стоя на одном месте на сцене, они придумали, что каждую новую песню будет петь новый участник ансамбля. В итоге у ребят образовалась бешеная музыкальная карусель, к тому же отлично и энергично сыгранная. Если добавить к этому харизматичные и брутальные образы участников коллектива, то легко догадаться в какие высокие штабеля складывались девушки в каждом городе, где выступал этот ансамбль.
Мне посчастливилось сделать их первое выступление в Петербурге, а вслед за этим организовать еще около десяти. И если самый первый раз я получил парней из рук московских промоутеров, то по ходу дела те промоутеры отвалились, и последние несколько гастролей я организовывал и петербургское выступление коллектива и заодно искал тех, кто взялся бы за их московский вояж.
Одним из самых примечательных их приездов, и в эмоциональном и в коммерческом плане, оказались гастроли на новогодние праздники с 2009 на 2010 года.
Я смог продать выступление ребят на Дворцовую площадь, включив их в рамки праздничного новогоднего концерта, а заодно придумал им двухчастное выступление в нашем клубе "Танцы". По нашему замыслу они начинали играть 31 декабря в "Танцах", затем неслись на Дворцовую и возвращались в районе двух ночи, чтобы уже шпарить с нашей сцены до утра.
Приключения французов в Петербурге начались с самого их прибытия. Прилетели они ранним утром, практически ночью. Гостиница освобождалась только в полдень, и нам было необходимо как-то их занять, приютить и обогреть на время ожидания. Ребятам к тому же очень повезло с погодой. Именно в те дни на город опустились жесточайшие морозы. И еще в аэропорту половина группы робко предположила, что в такой холод жить просто невозможно и попросилась домой. Но было поздно, и их авантюра уже началась.
Мы не нашли ничего лучшего, как привезти их на Думскую улицу, в самое пекло барной тусовки. Тем более, я в этот момент как раз заканчивал свой диджей-сет в баре "Фидель". Мы воспользовались благосклонностью отцов-основателей "Фиделя" и тем, что нам там по дружбе полагался свободный бар. Правда, понятие это охватывало непосредственно диджея, который конечно мог выпить много, но все же в разумных пределах. Мы же схитрили и попросили барменов налить всем ребятам. Ребят было около пятнадцати, времени было много, морозы не думали переставать. Поэтому мы, если честно, основательно опустошили барные запасы. Затем французов ожидала следующая экзотика в виде египетской шавермочной за углом.
Конечно, нам очень повезло, что парни в группе были простые и давно с нами знакомые. И подобные демократические развлечения вполне им зашли. В общем, впечатлений они получили массу, и в целом остались довольны.
Вечером этого предновогоднего дня мы готовили клуб к встрече гостей, французы провели саундчек и поехали на репетицию на Дворцовую площадь. Понимая лютость морозов и то, что парням предстояло играть на открытой Дворцовой площади, я взял с тамошних техников честное слово, что они поставят на сцену максимум тепловых пушек.
Но когда музыканты вернулись после репетиции в клуб, глаза их лихорадочно и недоуменно блестели. Первый вопрос их был такой: "Скажите, вы русские совсем безумцы? Вы что, водку не только сами пьете, но и в духовые инструменты ее заливаете?!"
Оказывается, никаких пушек на сцене им не поставили. Зато опытные монтировщики поделились с музыкантами проверенным народным способом. Чтобы мундштуки духовых не примерзали к губам, внутрь инструмента следовало залить стакан водки. Музыканты последовали совету, но естественно составили о нашей стране и наших привычках соответствующее впечатление.
А затем был новый год, Les Touffes Kretienes отыграли первую часть праздничного концерта. Играли они как Боги, но за пять минуть до курантов стали собираться на Дворцовую. Мы традиционно ждали речь президента. В клубе не было телевизора, поэтому мы нашли канал в интернете и ждали начала трансляции. Но что-то пошло не так, видимо сеть была перегружена. И за минуту до нового года мы поняли, что должны судорожно искать новый сайт с речью. Времени практически не оставалось. Тогда я попросил французов срочно расчехлиться и быть готовыми сыграть что-нибудь русское.
Затем я вышел к ожидающей в зале толпе и объяснил ситуацию с технической накладкой. Затем спросил: "Друзья, у нас есть два варианта развития событий - или мы пытаемся срочно найти работающий сайт или на фиг президента".
И в этот момент зал дружно и радостно взревел: "На фиг президента!"
И этот рев органично подхватили музыканты, выдавая во все свои медные духовые то ли "Катюшу", то ли "Мы ждем перемен"
Можно сказать, что это была одна из первых локальных акций неповиновения. Но прошла она незаметно, и никакой прессой не освещалась.
А французы съездили на Дворцовую, вернулись оттуда синие по причине холода и по причине опьянения. Продолжили вторую часть клубного выступления, а в районе шести утра отправились на приключения.
Не все справились с этими приключениями без проблем. Кто-то уехал в Купчино к девушкам и вернулся только через два дня. Кто-то отправился на поиски запрещенных веществ и чуть не загремел в полицию. А один из участников в компании нашего охранника отправился на поиски развлечений. Но они оба были настолько неадекватны, что в итоге обратно вернулся только наш охранник. И отчего-то, в пьяном бреду ему показалось, что он поругался с французом и его порешил. И ужас охранника длился несколько часов, сменившись облегчением только тогда, когда пропавший француз как ни в чем не бывало появился в дверях клуба с парой милых барышень под мышкой.
Стоит признать, что современный француз крепкий пошел. И в отличие от знаменитого гастрольного тура 1812 года, в этот раз поездка окончилась не поражением, а убедительной творческой победой.