То, что он будет моряком, Балаклава определился еще в 6 классе. В 7 классе, побывав на борту Супер-Атлантика, на котором работал его отец, он определился со специальностью - штурман.
Поступать он решил по окончании 8 классов. По двум причинам. Первая - при неудачной сдаче вступительных экзаменов оставалась еще две попытки до призыва в Армию. После 9-ти классов на базе 8-ми и после 10 класса. Вторая причина- школа не знала ,как от него сдыхаться и он отвечал ей взаимностью. Уже весной 1976 начали приходить представители разных севастопольских учебных заведений и «сватать» тех, кто хотел бы по окончании учебного года покинуть школу. Так как он состоял на учете в Детской комнате милиции и имел за этот год две комиссии по делам несовершеннолетних, то в Свидетельство об окончании 8 классов ему была гарантирована 2 (неудовлетворительно) по поведению. А это закрывало ему возможность поступления в любое средне-техническое учебное заведение. А потому его классная руководительница на каждой встрече с представителями ПТУ спрашивала, могут ли они принять на учебу ученика с отрицательной оценкой по поведению и состоящего на учете в милиции. Те кривились и отвечали: «Ну, если школа и милиция напишут ходатайство, то они согласны рассмотреть эту кандидатуру.» Но вопрос решился проще. Была достигнута договоренность, что если он поедет в лагерь труда и отдыха на уборку урожая и там к нему не будет претензий, то ему поставят тройку (удовлетворительно). Классная пообещала не упоминать в характеристике его проблемы с милицией при условии, что в случае не поступления он в школу не возвращается. Он вымучил свою тройку по поведению и уехал поступать в Херсонскую мореходку. Он долго не мог решить, каким штурманом он хочет стать. Военным он не хотел быть однозначно, так как не любил подчиняться. Торгового флота в Севастополе не было, кроме пассажирских катеров, а он хотел в «загранку». Оставался вспомогательный флот ВМФ и рыбопромысловый флот. Ломоносовское училище вспомогательного флота ВМФ проводило в Севастополе приемные экзамены, но это все одно была полувоенная организация, руководили которой - военные. И, несмотря на то, что Балаклава уже оформил медицинскую форму № 286 для поступления в ЛМУ ВМФ, в последний миг он передумал и с этой формой поехал поступать в Херсон, в ХМУ РП. Уезжал он рано утром. И перед отъездом вышел во двор своего дома. У них во дворе жил полу- ручной галчонок. Летал он еще плохо, но зато умел имитировать собачий лай. Балаклава сел на детские качели, закурил и увидел этого галчонка. Он крутился возле открытой двери последнего подъезда. Из кустов вышел молодой, рыжий кот. Увидев его, галчонок впорхнул в подъезд и начал, прыгая со ступеньки на ступеньку, подниматься на второй этаж. Пока не скрылся из вида. Молодой кот зашел в подъезд, но через минуту вышел и куда-то ушел. Еще минуты через 2-3 он вернулся уже в сопровождении старого черно-белого кота. Так как молодой шел на полкорпуса впереди, было такое ощущение, что он его ведет. Они не спеша зашли в подъезд и через минуту раздался птичий вскрик. Балаклава зашел в подъезд. Навстречу ему выскочили оба кота. Галчонок лежал мертвый на забрызганной кровью ступеньке с разбитой головой. «Хреновое начало» – подумал он и вышел из подъезда.
ХМУРП встретило его отделочными работами на фасаде нового девятиэтажного учебного корпуса и похоронами. Похоронная процессия вышла из ворот училища за минуту до его входа. Хоронили курсанта, погибшего в драке с местными. Он еще не знал, что каждый год его учебы будет отмечен гибелью одного курсанта. " А начало то было не настолько уж и хреновым" - подумал он и пошел в приемную комиссию сдавать документы.
Всем абитуриентам предлагали записаться на подготовительные курсы при училище. Проживание и питание также обеспечивало училище. За математику он был спокоен, а вот с русским языком у него всегда были и остались на всю жизнь проблемы. Потому он записался и оплатил подкурсы. Его отвели в Старый экипаж, где на втором этаже в курсантских кубриках проживали подкурсники. Он получил белье и койку. Рядом с ним стояла койка его земляка из Симферополя по кличке Тригуб. Был еще один севастополец, который поступал на механика по кличке «Медведь» и был полуземляк «Карась», у которого в Севастополе жила сестра. «Карась» сразу обратил на себя внимание тем, что в отличие от остальных ходил в курсантской робе, но без гюйса. «Парень вживается в образ. Не уж-то так уверен, что поступит?» - подумал Балаклава. Но не угадал. Как позже расскажет Тригуб, история была более прозаичной. Карась приехал поступать при всем параде - в джинсах, фирменной футболке и крутых туфлях. В первый же вечер к нему подошел какой то курсант и сказал: «Братан, выручай! Подруга пригласила в гости. А у меня гражданки нет. А идти в самоход по форме - палево». Карась начал съезжать:
- А я в чем останусь?
-Так я тебе свою робу дам, а утром назад обменяемся.
Они обменялись и больше Карась в своей жизни его никогда не видел. Может и видел, но не мог узнать, так как не запомнил его лица. Не исключено, что это сыграло положительную роль в судьбе Карася, так как он в этой старой застираной робе сдавал экзамены и прошел мандатную комиссию. И преподаватели, и начальство скорее всего догадывались, почему абитуриент, проживший в училище месяц на подкурсах, ходит в латаной курсантской робе. Поужинав, Балаклава решил выйти в город. Города он не знал, друзей у него еще не было, а потому просто пошел один по первой понравившейся улице. Без проблем купил в магазине пачку сигарет. Обратил внимание, что в городе все вывески на украинском языке. Непонятно почему, но это его развеселило. Видимо - не от большого ума. Так же показалось странным, что в отличие от его родного города нет ограничения по времени для продажи спиртного. И если в Севастополе продажа разрешалась с 11.00 до 19.00, а в выходные до 15.00 и крепостью не выше 30 градусов, то в Херсоне спиртное продавалось с открытия до закрытия магазина. Он дошел до памятника, на котором была установлена пушка, и пошел вниз. Так он вышел в Порт. Прошел вдоль причала и уткнулся в забор из рабицы. За забором к причалу был ошвартован иностранный сухогруз. На его форштевне в район фальшборта была нарисована черная свастика в круге. Он опешил. Первая мысль была - снимают кино. Но никакой съемочной группы не было видно, а возле трапа нес вахту пограничник с автоматом и собакой. О том, что это индийский сухогруз, он узнает уже во время учебы. Со следующего дня начались занятия. Их натаскивали по математике и русскому языку. В этот же день Балаклава чуть не попал под раздачу. После занятий он с Тригубом сидел на койках и о чем-то разговаривали. Неожиданно в кубрик вошел курсант. Он подошел к Балаклаве с Тригубом и сказал Балаклаве: «Там наши пацаны в баталерке гульнули. Один нарыгал. Подрывайся, сделаешь уборку». Балаклава включил «дурака»:
- Я не могу. Я еще не сделал домашнее задание.
- Завтра выходной, сделаешь.
- На завтра у меня другие планы.
- Ты может, что-то не понимаешь? Я закончил уже бурсу и мне на все наплевать.
- Ты закончил, а мне еще поступить нужно.
- Не пойдешь?
- Не пойду.
- Ты откуда такой борзой?
- Из Балаклавы. (Данный диалог в полной тишине слушали все, кто был в кубрике. Так он заработал свою кликуху - Балаклава.)
- Твое счастье, что мы земляки. Я из Камышей.
И повернувшись к Тригубу, сказал: «Пойдем».
Тригуб мгновенно подскочил и пошел за ним следом. Вернулся он где-то минут через 20. И начал просвещать Балаклаву об обычаях училища со слов: «Ты что, охринел?».
На следующий день тот же курсант пришел за ними.
- Чего не учишь домашнее задание?
- Настроения нет.
- Тогда оба подрываемся и идем со мной.
- Куда и зачем?
- Там в обсерватории до хрена бутылок скопилось. Пойдем, сдадим.
Это было не блевотину вытирать и Балаклава не стал съезжать. К тому же ему хотелось попасть в обсерваторию, купол которой возвышался над крышей Старого экипажа. В обсерватории, как оказалось, уже давно не было никакого оборудования, так что ничего интересного там не было. Они заполнили пять авосек пустыми бутылками, так что одну пришлось нести и курсачу. Они сдали тару, он забрал деньги и купил себе кружку пива в соседнем ларьке.
- И мне, в виде поощрения за доблестный труд.
Он рассмеялся, но купил и угостил сигаретой. Они вдвоем пили пиво и Балаклава рассказывал ему последние севастопольские новости и события. Напоследок он дал Балаклаве совет: «Ты будь поумней. Ты пока никто и звать тебя никак. Будь гибче, но в меру. Чтобы не согнули и что бы хребет не сломали». Запомнился Тригуб на подкурсах смешным эпизодом. После отбоя они лежали на своих койках. Спать не хотелось и они рассказывали друг другу анекдоты. Балаклава рассказал незамысловатый анекдот:
« Из самолета выпрыгнул десантник. Дернул кольцо, а парашют не раскрылся. Он камнем летит к земле и видит навстречу ему летит какой-то мужик. Он у него спрашивает: «Я попаду на аэродром?» А тот отвечает: «Не знаю. Я сам с порохового склада». Трегуб начал ржать. Громко, во весь голос. Ржал он так долго, что у Балаклавы появилось сомнение, а понял ли он анекдот?
- Ты анекдот то понял?
- Да, что же здесь непонятного? Десантнику вместо парашюта бомбу положили!!!
Балаклава ржал еще громче Тригуба.
Дни летели быстро. До обеда они сидели на занятиях. А после обеда старались куда-нибудь уйти из училища. По одной простой причине - находясь в кубрике ты уверено будешь припахан курсачами на какую-нибудь уборку или же тебя будут разводить на деньги. Способов развода было множество. От «друга нужно в ментовке выкупать» до принудительно-добровольной покупки огромного судового винта или чугунной пушки времен Потемкина, лежавших во дворе.
После покупки винта абитуриент имел право написать на нем свое имя и год, а через год продать новому поколению абитуриентов. Судя по надписям, продавали его каждый год, и владельцев у него было более тысячи.
Но и город им был не рад. По каким-то неизвестным приметам местные их сразу вычисляли и производили наезд. Попали под такой наезд и Балаклава с Трегубом. Они пошли на Остров, чтобы покупаться на Ковше. Это было ближайшее к училищу место. Не успели они прийти, как от шумной компании, отдыхавшей у воды, отделился синий абориген. Он был уже хорошо поддатый и старше их лет на 5-7. Подойдя к ним, он спросил:
- В тюльку приехали?
- Да.
Он вытянул из кармана выкидуху, щелкнул ей и сказал:
- Снимаем котлы и достаем лаве…
Ощущение было мерзко-пакостное... Смесь ненависти, беспомощности, страха и приближающегося позора в случае выполнения требований или попытки убежать.
Все это происходило в метрах 50-ти от ворот Судоремонтного завода, где располагалась сторожка сторожа. Она увидела этот наезд и начала кричать:
- Пошли вон, сволочи! Я сейчас вызову милицию.
- Да все нормально, мать. Кончай кипишевать. А вы чего встали? Пришли купаться? Раздевайтесь и в воду. А я ваши кишки постерегу.
- Я не буду купаться. Я простывший.
- Так какого хрена ты сюда пришел?
- За компанию.
- Ладно. Никуда не дергаемся, я сейчас подойду.
И он пошел к своей компании. Тригуб уже разделся и залез в воду. Балаклава спрыгнул на песок и увидел, что забор СРЗ хоть и уходит в воду, но его подмыло и образовалась прореха, через которую можно было пролезть на территорию завода. Он схватил одежду Тригуба, крикнул ему: «Давай за мной», и полез в эту прореху. Тригуб же оплыл забор, заканчивавшийся в метрах трех от берега. Они прошли территорию завода и вышли возле самого моста. Их никто не преследовал и они благополучно добрались до училища. Придя на подкурсы, они рассказали о произошедшем. Стихийно возникла группировка человек в 20-25, которая требовала карательного рейда. Они вооружились ремнями, обрезками труб, двое где-то даже взяли цепи. И весь отряд возмездия, имевший пятикратное численное превосходство, рванул на Ковш. По мере приближения к Ковшу его скорость падала. И на середине моста достигла нулевой отметки.
- Чего встали?
Возникла пауза…
- Там курсанты обещали подойти….
- Давайте, дождемся их и тогда все вместе пойдем мочить гадов.
Они стояли на мосту и внимательно высматривали каких-то мифических курсантов, которых на ходу придумал один из бойцов. Они простояли так минут 40. Балаклава поняв, что они просто очкуют, а обидчики скорей всего уже ушли, плюнул и пошел в училище. Банда, облегченно вздохнув, гордо пошла за ним, позвякивая цепями. Они еще не были курсантами, а потому каждый был сам за себя. Это уже после поступления они вольются в полуторатысячную курсантскую общину, в которой сама жизнь научит, что выжить в постоянной войне с местными можно только когда один за всех и все за одного. Звучит это конечно театрально, но суть в том, что любой из них всегда был уверен - где бы на него в Херсоне не наехали, бурса его не оставит. Главное- позвонить и, как минимум, человек 200-300 прибежит на выручку. Причина этой постоянной войны крылась в повышенном внимании прекрасного пола к курсантам обеих мореходок. Херсон в те времена, благодаря Хлопчато-бумажному Комбинату (ХБК), был городом невест. Плюс Пединститут, Медучилище и другие ПТУ… И большинство этих барышень в идеале, конечно, хотели выйти замуж за слепо-глухо-немого Капитана Дальнего Плавания, но понимали - где их на все взять? А потому нужно выходить за курсанта и терпеливо ждать, когда он достигнет желаемых кондиций.
Второй раз Балаклава «попал» через неделю. Он с Медведем вышли в город. Погуляли по Суворовской (местный Бродвей) и подошли к кинотеатру им. Павлика Морозова. Что интересно, уже в те далекие времена курсанты называли его- имени Падлика Морозова. Они читали афишу, когда к ним подошли два местных одногодка. Разговор начался стандартно:
- Из тюльки? Задавший вопрос был одного роста и комплекции с Балаклавой. Он стоял перед ним и раскачивался, приподымаясь с пяток на носки. В правой руке он подбрасывал свинчатку - кусок свинца, отлитый в спичечный коробок, как в форму.
- Че надо?
- Мелочи подкинь.
- Сколько?
- Всю.
Балаклава выбросил сигарету, которую держал в правой руке, и засунул ее в карман. Повозился и дождавшись, когда экспроприатор встанет на носки, нанес хлесткий удар, рассекший ему бровь и погасивший наглую ухмылку. Здесь Балаклава малость лоханулся, бить нужно было, когда он встанет на пятки. Тогда бы он уложил бы его с одного удара. А так он только отлетел, но удержал равновесие. К нему подбежал второй и они начали словестный бой.
- Все, вам хана! Попробуйте только за забор выйти из тюльки!
- Это вам, козлы, хана. Будете тюльку обходить десятой дорогой.
- Давай, через час встречаемся здесь же. Приводи своих!
- Договорились. Не уссытесь только.
Они разошлись. Балаклава на этот раз не стал ничего рассказывать своим подкурсникам. Повторное «стояние на реке Угре» ему было не интересно.
Балаклава вырос на море, а потому хорошо нырял и любил подводную охоту.
Подводное жгутовое ружье он купил себе в 13 лет. Его сосед по подъезду, Марик, расточил втулки и заменил заводские жгуты на более мощные. Но прошлым летом он утопил трезубец. Стрела была бракованной, короче стандартной на несколько сантиметров и централик не давал возможности зарядить ружье с накрученным трезубцем. Потому пришлось трезубец подрезать и он держался на 3-4 витках. Потому и утоп. Балаклава с осени по весну бегал по всем магазинам спорттоваров и охотничьим магазинам, но купить новую стрелу с трезубцем не мог. Их выпускали, но не завозили. В Херсоне же, как-то зайдя в спортивный магазин на Суворова, он на витрине увидел так ему необходимую стрелу. Вместе с гарпуном и трезубцем она стоила 1 рубль 50 копеек. Проблема была в том, что последние деньги у него кончились. И взять их было негде. В училище ходили рассказы о каких-то лихих курсантах, которые прыгали с моста на Остров. Мост был высотой около 20 метров, под ним проходили СРТМ-К, идущие на ремонт в СРЗ.
Балаклава с такой высоты уже прыгал на Утесе. Естественно ногами, а не головой. Он пришел в кубрик из города и аккуратно завел разговор об этом мосте и легендарных прыжках с него. Когда тему подхватили, он заявил, что там не так уж и высоко и он прыгал дома с еще большей высоты. Ему не поверили и он предложил спор. Он прыгает с моста, а проигравшая сторона выплачивает ему ровно 1 рубль 50 копеек. Собралась группа человек 15, принявшая спор. И они пошли на мост. Когда пришли на середину моста - самую высшую точку пролета, Балаклава начал раздеваться. Но компания, глянув на высоту, отказалась от спора, мотивируя тем, что с такой высоты Балаклава обязательно разобьется, а им придется отвечать. Они развернулись и ушли.
Но стрелу он все-таки купил. Подсобил земляк из Камышей. В один из выходных он зашел в их кубрик и спросил у Балаклавы: «Ныряешь хорошо?». «Да»- ответил он. «Ну тогда пошли по раков». Они взяли ведро и поехали на Остров. Не доезжая до Гидропарка вышли. Шли долго через камыш по огромной полузасыпанной песком трубе. Вышли на небольшое озеро. Ловля была простой. Заходишь в воду по грудь, дальше начинается резкий свал глубины. На этом свале весь склон усеян рачьими норами. Ныряешь, нащупываешь нору, засовываешь руку в нору. Если есть рак – вытягиваешь его. Вынырнул и отдал напарнику, который стоит с ведром. Устал - поменялись. Он ныряет - ты стоишь с ведром. Часа за 2-3 наловили полное ведро. Возле училища была парикмахерская, сделанная из строительного вагончика. Они зашли туда и продали почти весь улов. Маленький рак- 5, средний 10 и большой 15 копеек. Немного осталось и им. В основном мелочь пятикопеечная. На вырученные деньги купили пива. Остаток поделили пополам. Так они выбирались на выходные еще пару раз. Вернулся на это озеро Балаклава через 4 года. Они закончили 4 курс и подошло время сдавать последние семестровые экзамены. Предстоял экзамен по ТСС (технические средства судовождения). Сдать его было очень проблематично. Потому, что каждый билет состоял из трех вопросов. И все три вопроса были из разных предметов.
1. РНП - радионавигационные приборы.
2. ЭНП – электронавигационные приборы.
3. ГАП – гидроакустические приборы.
Все три предмета преподавались им в течение последних 2 лет. Группа С-411 собралась на самоподготовке для обсуждения вопроса - как будем сдавать. Принимал экзамен преподаватель по ГАП. У него была одно уязвимое место. Он постоянно воевал с «зеленым змием». Помогал ему в этой неравной борьбе его лаборант. Война эта была засекречена, как боевые действия России на Донбассе, но курсанты о ней знали. Было принято решение скинуться и купить водки и пива, чтобы наверняка. Балаклава вспомнил о ловле раков на подкурсах и предложил к пиву наловить раков.
За раками пошел Балаклава, Квадрат и Денькович. Они взяли подводную маску и кастрюлю на камбузе. Была весна и вода еще не прогрелась. Вдобавок, видимо, прошел какой-то мор среди раков. Так на дне попадались мертвые и большинство нор были пустые. Видимо труба там не зря была проложена и промышленность что-то по ней скинула в это озеро. Намерзлись, но полкастрюли наловили. В день экзамена собрали два дипломата. В одном водка, во втором пиво. И отварили раков. Перед экзаменом занесли это все в подсобку кабинета ГАП. После небольшого препирательства презент был принят. И основную роль сыграли еще паровавшие раки. Начался экзамен. Препод с лаборантом сидели в подсобке и дегустировали водку, которую запивали пивом и закусывали раками, а курсанты в наглую переписывали ответы на вопросы сразу из трех учебников. Пятерки и четверки сыпались, как из рога изобилия. Но концовка омрачила так хорошо начавшийся экзамен. Когда зашла последняя пятерка, препод просмотрел выставленные им оценки и обнаружил только пятерки и четверки. Для создания стандартной картины он всей последней пятерке выставил тройки. Больше всех возмущался Кот и Муля, им эта тройка портила все приложение к диплому. Тем более, что Кот 100% знал предмет минимум на 4. Повозмущавшись, они ушли в учебный корпус, зашли в подсобку и со словами «Мы за дипломатами» забрали дипломаты с водкой и пивом. Эту водку и пиво тут же и выпили всей группой за удачную сдачу экзамена.
Подошло время приемных экзаменов. Весь училищный двор был забит абитуриентами. Они толпились возле щитов, на которых вывешивались оценки за экзамен. Одни радовались, другие уходили расстроенные. Балаклава математику сдал без проблем. Ему выпал билет:
1. Сумма членов геометрической прогрессии.
2. Теорема. Перпендикуляр к хорде, проходящий через центр окружности делит ее пополам.
1. Квадратное уравнение.
Сдал лихо, пригрузив экзаменатора двумя вариантами по второму вопросу. Сдал и диктант по русскому, но уже без лихости. Прошел мандатную комиссию, на которой его спросили: «Готов ли он пойти учится на механика, если по баллам не пройдет на штурмана?» Он ответил : «Нет. Приеду через год снова поступать.» Он уехал домой как и все другие не зная, какой в этом году будет проходной бал, не зная, поступил он или нет. Сдали экзамены и Трегуб с Карасем. Карась не решился ехать домой в старой робе и поехал к сестре в Севастополь, где она его приодела и отправила домой. В конце лета он увидел в почтовом ящике конверт и почему то сразу понял, что поступил. Хотя в письме могло быть написано: «Вы не набрали проходной балл.»
В письме сообщалось, что он зачислен в Училище и ему надлежит прибыть в Херсон 1 сентября 1976 года…
31 августа он уехал из дома. Начиналась новая жизнь. С этого дня он начал курить открыто.
П.С. Летом 1980 после сдачи Госэкзамена по навигации, Балаклава, Сикока и Слепой отмечали сдачу экзамена на Ковше.
Возвращались пешком через мост. Балаклава вспомнил свой неудавшийся спор на подкурсах. Слепой сказал
- Ну, прыгни.
-Запросто. Но ты за мной.
Балаклава перелез через парапет и прыгнул. Только он вынырнул, рядом с ним в воду вошел Слепой. Сикока не прыгал, он нес их форму. Холодная вода их малость протрезвила и Балаклава понял, что он поступил глупо подбив на прыжок Слепого. Он то вырос на море и имел практический опыт по таким прыжкам. Знал, как входить в воды с такой высоты, умел управлять своим телом в полете. А откуда такой опыт мог быть у Слепого из Ивано-Франковска? Но, Слава Богу, все обошлось.