«Военная сила.
Войска Московских Царей страшны только для одних Татар. По моему мнению, своими успехами в войне с Польшей, или Швецией, Русские обязаны не своему мужеству, но какому-то паническому страху и несчастию побеждённых народов. Московские Цари легко могу вывести против неприятеля тысячи людей; но это только безпорядочныя толпы, слабыя уже в следствие своей громадности, и даже выиграв сражение, толпы эте едва могут удержать за собой победу над неприятелем; но ежели бы в Московских войсках мужество, храбрость и знание военнаго искуства были соразмерны их численности, силе физической и способности переносить труды, то они были бы опасны соседним народам. Впрочем, Русские, по слабоумию и привычке к рабству, не способны ни задумать что-нибудь великое, ни стремиться к чему-либо достославному. В 1611 году граф Яков де ла Гарди, шведских войск генерал, с восемью тысячами человек рассеял двести тысяч Москвитян. Когда Русские в первый раз осаждали Азов, крепость Перекопских Татар, находящуюся при впадении Танаиса (Дона) в Меотийское (Сурожское или Азовское) море, кошка, выскочив из города и вбежав в Царский стан, навела панический ужас на Москвитян: тысячи обратились в постыдное бегство; наконец кошка была поймана и, по окончании похода, привезена в Москву, где до сих пор, в Преображенском, по Царскому повелению, содержится весьма старательно. Хотя Москвитяне иногда отличались мужественною защитой своих городов от сильных войск неприятельских, но выведенные в поле в бой с Поляками и Шведами, они, большею частью, были разбиваемы и несли великия поражения. Москвитяне нуждаются и теперь в том, чего желал Харидем [греческий военачальник, казнённый в 333 г. до Р.Х. – А.Х.] войскам Дария, то есть, в регулярном войске, составленном из старых, выученных солдат. Войско это должно состоять из однородных людей, одинаково вооружённых и с одинаковыми знамёнами. Солдаты его должны находиться в строгой подчинённости у своих начальников, знать своё место в строю, понимать приказания и уметь не хуже Офицеров двигаться вперёд, делать обходы, бросаться на неприятеля, построившись в угол, и переменять построенья.
Пехота.
Стрельцы были воины, вооружённые ружьями, и назывались стрелками; они как Янычары в Турции, составляли в Московии отборное войско. Стрельцов состояло на службе иногда 12-ть, иногда 24 тысячи. Это были самые проворные из всех Москвитян; по этому Цари поручали им охрану своей особы и своей столицы. Пользуясь преимуществами и важными льготами, Стрельцы, по их правам, наиболее сходствовали с древними Римскими воинами. В год получали они жалованья по семи рублей и двенадцати мер (modii ) ржи и овса; посредством же торговли, которую им позволено было заниматься, Стрельцы приобретали часто завидное и большое богатство. В Москве, в той самой части города, где тянулись дворцовыя строения Царей, дома Стрелецкие занимали огромное пространство, но после последняго мятежа и смертной казни стольких тысяч Стрельцов, и дома их, по Царскому приказанию, совершенно разрушены, размётаны и опрокинуты, чтобы и помину не было о нечестивой крамоле. На место Стрельцов, наказанных смертью, или ссылкою, Царь учредил четыре полка, в коих военные чины разделяются так, как в Немецком войске, на Офицеров и рядовых. Это войско Стрельцами называть не позволено, так как они, наследовав от Стрельцов название, наследовали бы, вместе с тем, и их безчестие. Таких полков учреждено только четыре, но в каждом из них по восьми тысяч человек: 1-ой Гордона, 2-ой Лефорта, 3-ий Преображенский, 4-ый Семёновский». (IV . Материялы иностранные. Дневник Иоанна Георга Корба во время посольства Императора Леопольда 1-го в Московское Государство в 1698 г. С. 244-246. // Чтения в Императорском Обществе Истории и Древностей Российских при Московском Университете. 1867 Июль-Сентябрь. Кн. III . М. 1867; Дневник путешествия в Московское государство Игнатия Христофорова Гвариента, посла императора Леопольда I к царю и великому князю Петру Алексеевичу в 1698 г., ведённый секретарём посольства Иоганном Георгом Корбом. // Рождение Империи. М.: «Фонд Сергея Дубова», 1997. С. 195-196.)
То есть, в понимании представителя Священной Римской империи Германской нации того времени, регулярное войско – составленное из обученных солдат. И ничего более. (Понятно, что такие войска на Руси имелись издревле.) Его изложение русской военной истории вздорно-лживо. Но упоминание шведов весьма показательно. С Россией католики австрийцы никогда не воевали на то время. Напротив, являлись союзниками в противостоянии Турции и Крыму. Шведы же были злейшими врагами-протестантами католиков-имперцев. Но при сравнении с Россией шведы стали Корбу родными. У него же позаимствовано знаменитое, въевшееся у ряда наших историков в сознание, утверждение, будто русские хорошо защищались в крепостях, но плохо сражались в поле.
Это присущая ряду европейских народов черта. Поражавшись размерам и силе России, они предпочитали утешать себя мыслью, что сами «малы, да удалы», т.е. Александры Великие, а Россия как громадная, но бездарная Персия Дария III . Такие настроения были любимы в Европе вплоть до 1-й Мировой войны.
Первым о существовании в России «регулярных» войск до Петра I заявил Пётр I : «Божиею милостию. МЫ, ПЕТР ПЕРВЫЙ, царь и самодержец всероссийский. И протчая, и протчая, и протчая.
Понеже всем есть известно, коим образом отец наш, блаженныя, и вечнодостойныя памяти в 1647 году, начал регулярное войско употреблять, и устав воинской издан был. И тако войско в таком добром порядке учреждено было, что славныя дела в Полше показаны, и едва не все Полское королевство завоевано было. Также купно, и с шведами война ведена была. Но по том оное не токмо умножено при растущем в науках свете, но едва и не весма оставлено. И тако что последовало потом, не точию с регулярными народы, но и с варварами, что ни против кого стоять могли, яко о том свежая еще память есть [что чинилось при Чигирине, и крымских походех, умолчивая старее] и не толко тогда, но и гораздо не давно, как с турки при Азове, так и с начала сея войны при Нарве. Но потом когда войско распорядили, то какие великия прогрессы с помощию Вышняго учинили, над каким славным, и регулярным народом. И тако всяк может разсудить, что ни от чего иного то последовало, токмо от доброго порядку. Ибо все без порядочной варварской обычай смеху есть достойный, и никакова добра из оного ожидать, возможно». (Устав воинский о должности генералов, фелт маршалов и всего генералитеита и протчих чинов, которые при войске надлежат быть, и о иных воинских делах и поведениях, что каждому чину чинить должно. 30 марта 1716 г. // Законодательство Петра I. М.: «Юридическая литература», 1997. С. 155-156. Полное собрание законов Российской Империи. Т. V. СПб. 1830. № 3006. С. 203-204.)
Здесь всё ложь. Под «регулярным войском» своего отца Пётр имел в виду копейные, рейтарские и солдатские полки Нового (Иноземного) строя. Но в действительности он отказался от них первыми, ещё раньше, чем от стрельцов.
Во время Крымских походов не произошло вторжение в Крым, но и поражений русское войско не терпело.
Победные Чигиринские и 2-й Азовский походы старых войск Пётр ставит в один ряд со своим разгромным поражением при Нарве. Да ещё при том, что последнее потерпели новоприбранные «регулярные» полки под командованием Петра и его иноземцев.
О единственной в истории России проигранной им войне Турции в 1711 г. он просто умолчал. В итоге вышло, что побеждённые им шведы «славный, регулярный народ», а победившие его турки варвары.
При этом следует обратить внимание, что «регулярным» для Петра является не устройство государства, а северогерманский протестантский образ жизни. Поэтому у него «славны и регулярны» не шведские армия и государство, а шведский народ. Об исконных же русских православных народе и государстве, как обычно зло, сказано: «Ибо все без порядочной варварской обычай смеху есть достойный, и никакова добра из оного ожидать, возможно». Всякому, хорошо знающему русскую историю, известно, что до 1917 года Россия никогда не знала таких чудовищных государственного беспорядка и воровства, какие были при Петре I .
В «Гистории Свейской войны» о 1698 годе: «...протчие стрельцы, хотя сему бунту и неточны, однако ж сумнение на них надлежало иметь, ибо оная пехота устроена была образом янычар турецких, (которые правда и воздали по янычарски). И всегда были заодно....
/.../
А приехав в Москву, учинен был розыск о помянутом стрелецком бунте через 6 недель, и по заслуге того зла болшая часть их кажнены, а протчия в Сибирь посланы. Потом, имея недоверствие о протчих, того для все полки стрелецкия скосованы и распущены по городам, куды кто похотел. [потом и сим образом государство Российское стало]
А вместо их почали набирать прямое регулярное войско, котораго велено набрать осмнадцать полков пехотных и два драгунских в две дивизии генералов Автамона Головина и Адама Вейда. (О котором регулярных полков наборе резидент швецкой Книперкрон в силных терминах предлагал: для чего регулярные полки заводят, каких не бывало, и что тогда мир со всеми соседми был. На что ему ответствовано, что [вместо стрелцов] по разпущении стрельцов никакой пехоты тогда сие государство не имело, без чего быть нелзя, как о том и в книге «Разсуждения о войне» на 77 листу упоминается)». (Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого). / Составитель Т.С. Майкова. М.: «Кругъ», 2004. Вып. 1. С. 198. Вып. 2. С. 12.; Журнал или Поденная записка, Блаженныя и вечнодостойныя памяти Государя Императора Петра Великаго с 1698 года, даже до заключения Нейштатскаго мира. Напечатан с обретающихся в Кабинетной архиве списков, правленных собственною рукою его императорскаго величества. Ч. I . СПб. 1770. С. 1-3.)
В квадратных скобках написанное, но потом зачёркнутое Петром.
Утверждение Петра о подобии стрельцов янычарам впоследствии стало восприниматься как пренебрежительное, указывавшее на отсталость. Но это неправильное понимание. О неумении стрельцов воевать ничего не сказано. Первоначально «Книга Марсова» (Книга Марсова или воинских дел от войск ЦАРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА российских. Во взятии преславных фортификацей, и на разных местах храбрых баталий учиненных. Над войски Его Королевскаго Величества Свейского. СПб. 1713.), затем составлявшаяся в 1720-22 годах «Гистория Свейской войны», писались после проигранной Петром войны с Турцией. Тогда турецкое войско в Прутском походе 1711 г. привело его в такой страх, что в 1713 г. он заключил позорный Адрианопольский мир. Поэтому отсталым турецкое войско Пётр считать не мог уже хотя бы из гордости.
Эти слова говорили о страхе Петра с 1682 г. перед стрельцами, которых ему, вероятно, напомнили яростные нападения янычар и его бессильное положение в 1711 г. Об этом же свидетельствует замечание: «и всегда были заодно». То есть, речь о внутригосударственных отношениях, а не военном деле. Более того, далее указано, что новые «регулярные» полки стали заводиться после уничтожения стрельцов и вместо них.
Но самая главная мысль оказалась вычеркнутой из окончательного изложения: «потом и сим образом государство Российское стало». Основанием борьбы против ненавистной ему исконной России и проведения своих «реформ» Пётр I считал уничтожение стрельцов и заведение своих «регулярных» солдатских полков. Но при этом нигде не написал, что стрельцы были плохими воинами. Напротив, в ненависти уподобил их победившим его «регулярную» армию янычарам. И здесь мы опять встречаем самую злонамеренную ложь Петра I : в начале «Гистории» он попытался представить дело так, будто стрельцы в 1698 году были совершенно уничтожены.
В действительности же стрельцы значительно воевали в Северную войну и одержали первые пехотные победы в ней 28 января и 11 февраля 1701 г., а также первую морскую 25 июня 1701 г. у строившейся Новодвинской крепости. Из указанных первые две в «Гистории» совершенно замолчаны, а в описании боя у Новодвинской крепости все малейшие намёки на стрельцов вычеркнуты.
Правда, по присущему Петру беспорядку, стрельцы ещё будут упомянуты в «Гистории» несколько раз, однажды даже так под 1703 г.: «В том же году в маие месяце получена в лагер х Канцам ведомость из Смоленска от боярина и воеводы Петра Салтыкова, что апреля 12 будучие за литовским рубежем [за местечком Биржею на урочище, называемом Бовском] стрелецкие полки Нечаева и Протопопова имели блиско Биржи [на урочище Бовском] со шведами бой, на котором шведов с 700 человек трупом положили и 17 пушек с аммуницыею и иными воинскими знаки у них взяли». (Гистория Свейской войны. Вып. 1. С. 233-234. Вып. 2. С. 54-55. Журнал или Поденная записка... Ч. I . С. 69.) Эта запись внесена кабинет-секретарём А.В. Макаровым (Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. Т. IV . Ч. I . СПб. 1863. С. 349. Гистория Свейской войны. Вып. 2. С. 54. Примечание 87*.) В квадратных скобках слова, не вошедшие в окончательную редакцию.
Снова можно видеть, что «регулярное» означало для Петра не «правильное», а любезное ему северогерманское и протестантское.
Сражение за Стрельникову гору 3 августа 1678 г.: «Многие из них были убиты и ранены, да и всех бы несомненно изрубили, если бы стрелецкие приказы не овладели холмом слева. Из пушек и мелкого ружья те обильно потчевали турок и заставили их обратиться в ту сторону, как более опасную. Стрельцы же, заняв верную позицию, оградились рогатками и имели много полевых орудий, кои разряжали беспрерывно, и вынудили [турок] держаться подальше». (Гордон П. Дневник 1677-1678. М.: «Наука», 2005. С. 93.)
Из донесения № 52 от 31 июля 1770 г. генерал-аншефа графа Петра Александровича Румянцева Императрице Екатерине II о сражении 21-го июля при Кагуле: «Во время сражения, когда наши войски и артиллерия низлагали противящихся, визирь и Магометом великим своим пророком и салтанским именем силился восстановить опрокинутых, но все кричали в ответ ему: нет сил наших сбить с места россиян, которые огнем, как молниею, разят. Ибо в самом деле, по моему учреждению, артиллерии генерал-майор Мелиссино толь скоропостижно из больших пушек стрелял, что не только первым разом со всякого места опрокидал неприятеля, но казалось от звуку самая твердь колеблющеюся, коего за великую исправность в своем звании имею честь особливо рекомендовать Вашему Императорскому Величеству». (П.А. Румянцев. Т. II . 1768-1775. М. 1953. № 163. С. 357-358.)
После Петра I в России под регулярством стали понимать «правильно устроенное». Поэтому неудивительно, что с течением времени на допетровское военное дело начали смотреть совсем не так, как Пётр I :
«Как в первой, так и в сей окончательной части преподаются наиболее пушкарские, или Артиллерийские правила, что из приложеннаго при перьвой части на всю книгу оглавления и из самаго в обоих частях содержания статей уразуметь можно, а из того и совершенная доставится удобность познать Российских Государей, предшествовавших Петру Великому, бывшее уже тщание о введении в Россию регулярных войск и попечение о наставлении своего народа, в знании нужной, к защищению Отечества воинской науки, преведением содержащих оную иностранных книг на Российский язык, чрез знающих людей, что сия самая доказывает книга». (Старинный военный Устав ратных, пушкарских и других дел, касающийся до воинской науки, состоящий в 663 указах, или статьях, в государствование Царей и Великих Князей, Василия Иоанновича Шуйскаго и Михайла Феодоровича, всея Руссии Самодержцев, в 1607 и 1621 годех выбран из Иностранных Военных книг Онисимом Михайловым, напечатан по приказанию его Светлости, Князя Григорья Александровича Потемкина, с рукописи, найденной в 1775 году, в Мастерской и Оружейной Палате в Москве. Ч. II . СПб. 1781. 1-я страница Предисловия.)
На самом деле Устав закончен 26 сентября 7129 (1620) г. (Устав ратных, пушечных и других дел... Ч. I . СПб. 1777. С. 2.) Издававший его ассесор, затем надворный советник, Василий Рубан допустил распространённую ошибку: от даты после 1-го сентября отнял 5508 лет вместо 5509.
Из приказа от 1 июня 1815 г. генерал-лейтенанта графа Михаила Семёновича Воронцова 12-й пехотной дивизии. (Сын Отечества. Ч. 37. № XIII . СПб. 1817.):
«О стрѣлкахъ.
Необходимость имѣть стрѣлковъ извѣстна всякому, кто хотя мало знакомъ съ войною; — для сего единственно составлены при каждомъ баталіонѣ особые взводы стрѣлковъ; но сего ни по числу, ни по образу сформированія ихъ совершенно недостаточно; почему и предписано въ каждой ротѣ назначить въ стрѣлки двухь унтеръ-офицеровъ, одного барабанщика и 24 рядовыхъ изъ старыхъ и опытныхъ солдатъ.
При стрѣлкахъ отъ каждыхъ двухъ ротъ Господа полковые Начальники назначатъ по одному надежному Офицеру, а другаго имеютъ въ запасѣ.
Стрѣлковъ назначать изъ всѣхъ взводовъ баталіона поровну, но не по росту или какимъ нибудь другимъ причинамъ, а единственно по испытанному уже хладнокровi ю ихъ въ дѣйствi и или искуству въ стрѣльбѣ; — можно также и выгодно выбиратъ охотниковъ». (С. 11-12.)
«Весьма желательно, чтобы стрѣлки снабжены были лучшимъ и исправнѣйшимъ оружіемъ, съ хорошими стволами, съ большимъ огнемъ, и чтобы ложи были самыя удобныя для прицѣла; — ежели же есть въ полкахъ нѣкоторыя старыя прямыя ложи, то не имѣя времени сдѣлать новыя, по крайней мѣрѣ сдѣлать у оныхъ въ прикладахъ выемки, что довольно помогаетъ вѣрности приклада». (С. 12-13.)
«Естьли же бы по обстоятельствамъ приказано было разсыпать всѣхъ стрѣлковъ цѣлаго баталіона, тогда стрѣлки 2 линіи составятъ резервъ и становятся также между цѣпью и первою линіею, и наконецъ естьли бы въ продолжительномъ сраженіи стрѣлки обѣихъ линіи разсыпаны были, то стрѣлецкой взводъ составляетъ тогда резервъ цѣпи; — резервы перемѣняютъ цѣпь или подкрѣпляютъ оную, смотря по обстоятельствамъ». (С. 14.)
«Стрѣлки должны знать, что будучи чаще въ опасности и имѣя больше случаевъ показывать храбрость и расторопность, они чаще будутъ и награждаемы, нежели остающіеся во фрунтѣ;...». (С. 18.)
«Въ заключеніе крѣпко полагаюсь на давно испытанныя усердіе и неустрашимость всѣхъ чиновъ ввѣренной мнѣ 12 дивизіи. Мало кто изъ оныхъ уже немногократно отличался на полѣ славы; многіе уже посѣдѣли среди трудовъ и опасностей, и привыкли видѣть, что Россійское оружіе всегда наконецъ торжествуетъ». (С. 19.)
Слова «стрѣлецкой взводъ» употреблены выдающимся русским военачальником Воронцовым не случайно. Как можно видеть, соответствием стрельцов в то время были не обычные линейные пехотинцы, а стрелки.
Генерал-майор Сергей Алексеевич Тучков, 1818 г.: «СТРЕЛЕЦ. Стрельцами называлось в старину в России особое войско. До введения в оное употребления пороха вооружено было саблями, кинжалами и луками со стрелами, потом имели они ружья без штыков. Известно, что в древние времена в России войско не всегда содержалось; но при случае войны всякий князь, боярин и дворянин вооружался и выводил с собой по возможности своей известное число конных и пеших воинов; стрельцы же всегда содержались на счет государства. Они были разделены на полки и роты или сотни, имели положенных навсегда чиновников и составляли некоторым образом регулярный корпус войск, количество которого по временам уменьшалось и увеличивалось. Стрельцы составляли гвардию древних наших государей, имели особливый свой приказ или правление, в коем заключались части инспекторская, комиссариатская и провиантская. О регулярстве их можно судить из достигшего до нас их обряда ученья, в коем написаны все командные слова и какое чинилось по оным исполнение, также и по оружию их, хранившемуся до позднего времени в некоторых арсеналах, которое было единообразно; но о мундирах или одинаковом платье неизвестно, было ли им положено таковое или нет. Корпус стрельцов наполнялся детьми их и принимаемыми по желанию с рассмотрения Стрелецкого приказа разного звания людьми. Они имели земли; получали определенное жалованье и пайки провианта. Сверх того, присвоены им были многие другие права и преимущества, за нарушение которых нередко дерзали они угрожать возмущениями против правительства и государя; а сие самое понудило императора Петра I после неоднократных против него бунтов сей корпус вовсе уничтожить; причем важнейшие преступники преданы были смертной казни, другие сосланы в Сибирь, а прочие разделены по разным вновь им заводимым регулярным полкам». (Тучков С.А. Военный словарь, заключающий наименования или термины, в Российском сухопутном войске употребляемые, с показанием рода науки, к которому принадлежат, из какого языка взяты, как могут быть переведены на российской, какое оных употребление и к чему служат. М.: «Кучково поле», 2008. С. 327-328.)
Поразительно верное описание, учитывая, как мало оказалась осведомлена о стрельцах российская историческая наука после Тучкова. Да и сейчас нередко можно встретить совершенно вздорные заявления.
Только о служилом платье автору не было известно.
Неверны лишь утверждения о нередких угрозах, «неоднократных бунтах» и причинах уничтожения стрельцов Петром. (На самом деле, возмущением против Петра было только Астраханское восстание 1705 г.) Но они понятны, потому что, по всей видимости, происходят от вышеприведённого уподобления Петром I стрельцов янычарам.
В статье «Стрѣльцы» Военного энциклопедического лексикона слово «регулярное» не используется, но и ничего отрицательного об их военных качествах и устройстве не сказано. Причиной уничтожения стрелецкого войска указаны противоречия с Петром. (Военный энциклопедическi й лексиконъ, издаваемый Обществомъ военныхъ и литераторовъ. Ч. XII . СПб. 1848. С. 403-406; Т. XII . СПб. 1857. С. 382-385.)
Восприятие русской истории было таково, что почитатель Петра I историк Н. Устрялов спешил после смерти Императора Николая I крайне посредственным сочинением на 23 страницах уверить соотечественников, что никакого правильного войска в России до Петра не было: «Слушая их, можно подумать, что Россия задолго до Петра имела не только силу несметную, но и войско хорошо устроенное, регулярное; по крайней мере такого мнения многие из новых исследователей отечественной старины. На деле было иное». (Устрялов Н. Русское войско до Петра Великаго. СПб. 1856. С. 4.)
Однако на военную науку это не произвело впечатления: «Стрѣльцы – 1-й видъ русск. пѣхоты регулярн. устройства». (Энциклопедi я военныхъ и морскихъ наукъ. Составлена подъ главною редакцi ей генералъ-лейтенанта Леера, заслуженнаго профессора Николаевской Академi и Генеральнаго Штаба. Т. VII . СПб. 1895. Ст. «Стрѣльцы». С. 336.) И здесь ничего отрицательного о боевых качествах стрельцов нет, причиной их уничтожения также названо несогласие с Петром I .
При этом надо иметь в виду, что Российская Императорская Армия и её военно-историческая наука производили своё начало от Петра I и его «регулярной» армии , не имея прямой связи с допетровскими войсками. История последних была уделом гражданских историков. Поэтому признание представителями военно-исторической науки стрельцов «регулярными» весьма показательно.
Не отрицая поклонения Петру I, начали однако доходить до того, что он не только не создатель всего и вся, но, наоборот, обязан своей победой над Швецией военным успехам 2-й половины XVII века : «Въ обстановкѣ веденія войны со Швеціей видна существенная разница, противъ того, какъ она велась въ предшествовавшіе вѣка: Петръ Великій не единоборствуетъ и, что еще важнѣе, не ведетъ войну подъ ближайшимъ давленіемъ сильнаго сосѣда — Польши; его операціонныя линіи противъ шведовъ въ разные періоды обезпечены либо союзами, либо слабостью Польши. Послѣднее является наслѣдіемъ успѣховъ предшественниковъ Петра Великаго. Прежде всегда намъ враждебная, всегда союзница со Швеціей (Ливоніей) противъ насъ, Польша теперь для Петра не только безопасна, но онъ даже пользуется ея землями, какъ театромъ военныхъ дѣйствій, и въ Литвѣ, внѣ предѣловъ Россіи, ведетъ самый тяжелый періодъ борьбы съ Карломъ, періодъ единоборства, чѣмъ и избавляетъ свою страну отъ невзгодъ войны». (Обзоръ войнъ Россіи отъ Петра Великаго до нашихъ дней. (Пособіе для изученія военной исторіи въ военныхъ училищах). Составленный генералъ-лейтенантами: Дубровинымъ, Куропаткинымъ, Гудима-Левковичемъ, Пузыревскимъ и Сухотинымъ, подъ общею редакціей генерала отъ инфантеріи Леера. Ч. IV . Кн. 1-я. Періоды войнъ, не вошедшихъ въ 1, 2 и 3 части. Обзора войнъ Россіи отъ Петра Великаго до нашихъ дней. Составилъ Николай Николаевичъ Сухотинъ Генералъ-лейтенантъ, начальникъ 3 кавалерійской дивизіи и заслуженный профессор Николаевской академіи Генеральнаго Штаба. СПб. 1898. Стр. 507. Сухотинъ Н.Н. Война въ исторіи Русскаго міра . СПб. 1898. Стр. 11.)
