...— капуста отменная!
Что вы говорите? — переспрашивает хозяйка не расслышав.
— Капуста, говорю, обалденная!
Мы сидим-греемся в домике в одной из деревень где-то около Тотьмы, а хозяйка — кажется Марина Николаевна — угощает нас, будто мы не два часа ездили, а недели три. Особенно хороши пирожки с капустой.
— Слушайте…. Капуста… причем знаете как… капуста — от женщины, у которой была самая последняя корова. Сейчас уже нет ни одной коровы.
— Нет ни одной коровы? А куда последнюю-то дели? — удивляюсь я. Такая деревня! Должны же быть коровы!
— А ты понимаешь, как… сейчас я расскажу.
Она откладывает полотенце, присаживается на край лавки. Снова берет полотенце складывает прямо перед собой. Собирается с мыслями видно. Наконец поднимает глаза.
— Значит, капуста от женщины, которая самую последнюю корову держала. Она: хочешь, — говорит, — капусту? Я, — говорю, — хочу. Приходи. Я пришла, а у меня ожидались гости. Вот. Думаю, надо будет их покормить чем-нибудь. Им так понравилось тоже эта капуста! Так её нахваливали… В общем умею кой-какие вещи делать.. и делаю…
Она вдруг смущенно будто бы замолкает. Встаёт.
— А про корову-то? — настаиваю я.
— А корова последняя, — спохватывается хозяйка и садится снова. — Смотрите… Ой… Вы знаете, деревенские жители, они такие мнительные. Когда ещё было две коровы, они гуляли вместе да, вот… И вроде как бы компания какая-то была. А когда одна корова, то и самой корове скучно, да. И потом тычки уже все достаются одной женщине. То вот они вдвоём разделяли, да, две хозяйки, да. А тут всё на одну. А тычки в чём? Значит раньше коровы наши ходили с пастухом туда, за реку. Никому не мешали, им хорошо было. А здесь корову не будешь за ней смотреть всё время. Она начинает гулять и заходит в чужие огороды, поедает чужую капусту допустим. Допустим! Хотя значит… то есть она говорит: «Вот если чужую она поест, я заменю, я отдам вообще всё, понятно, да?» Для неё вот этот каждый, вот этот вот… конфликт, противостоять, понимаете? Или накакала где не нужно по дороге. Понимаете, вот такого рода? И вот это вот достаёт их… они вот… вот-вот и пожалуйста… И так она её любила и так она страдала, так рыдала, когда она эту корову какой-то цыганке продала-отдала… она так рыдала, ей так плохо было… а ведь сколько здесь коров раньше было! У нас вот там фотография есть, это стадо коров! Им так хорошо за рекой было! И хозяйкам хорошо было, и пастух у них был надёжный! А пастух здесь, это такой, знаете, он зарабатывал больше всех. Больше трактористов, больше всех па-стух за-ра-ба-ты-вал!
— Почему так? — сразу переспрашиваю, понимая, что хозяйка неспроста так выделяет эти слова.
— Потому что не каждый справится, понимаете! А потом, знаете что, пастухи разные бывают. Это вообще… Это магия! Хороший пастух это магия. Его слушают. И волки не крадут. И коровы идут куда надо, понимаете. Это магия, — хороший пастух. Бабушки наши такие случаи рассказывали… А вот знаете что, — вдруг перебивает она сама себя, — давайте я вот так переверну тарелочку, вы увидите, что пирожки вас дожидаются вот эти вот утренние! Пирожок вы не пробовали?
— Пробовали! — киваем, улыбаясь, мы дружно.
— А когда? Я не видела. Ещё раз попробуйте!
Смеёмся. А хозяйка продолжает:
— Так что всё тут в округе больше нет коров. Нет совсем больше коров нигде.
— А когда последняя корова была?
— Это не у нас, у нас раньше, это в Усть-Пéченьге… Два года назад. Ещё выбивали женщине, чтоб её ветераном труда сделали, за то, что она единственная держала корову в деревне.
— А мне такую историю рассказали, как в одной деревне— вспоминаю я… — но хозяйка перебивает.
— А ведь я вру! Извиняюсь. Я ведь вру! В Слободинó там у нас сейчас есть молодая пара, живут, что самое интересное, вот я их зауважала, они оба спивались, они оба спивались, а сейчас они оба себя взяли несколько лет назад в руки и у них сейчас две коровы, куры, по-мойму гуси, утки, вот это всё. Он значит работает… бывший мент, не поганый конечно , такой нормальный был мужичок, а вот, он работает в колхозе, вот в агрофирме, значит а она дома. У её двое детей, и вот она занимается этим хозяйством. Точно. Чуть не обманула! Есть, две коровы есть. Молодые. Утром он едет на работу к семи часам. В шесть часов он развозит по деревне заказывают. Кто яйца заказывает, кто молоко, творог. Я сама на каникулах заказывала, внуки приезжали, я заказывала. Они привозят тебе вот это прямо домой. Вот это всё. Творог, молоко, яйца. Вот это всё.
На какое-то время мы замолкаем, перевариваем события дня. Я повторяю про себя названия, чтоб не забыть. Усть-Пéченьга, речка Су́хона, деревни Никóла, Верх-Тóлшма…
— А у нас в Усть-Пéченьге храм никогда не закрывался. — словно в дополнение, чтоб я наверняка запомнил, вдруг произносит хозяйка. — Только в время войны там было зернохранилище. Мраморный иконостас! И вот этот мраморный иконостас, у нас и ещё где-то во Франции! А нет, в Италии! В Италии ещё! И бытует такая легенда, я не знаю, но мне вот тоже её рассказывали там старухи, что во время революции, когда советская власть, вот эти, когда бомбили-громили все это… там служил друг Ленина был. И вот сколько, тридцать лет я тут живу, три раза эту церковь там грабили. Предпоследний раз уже в аэропорту задержали наши иконы, а последний раз значит тоже быстренько нашли, благодаря у нас одному новому русскому, что самое интересное, жена у него отсюда родом. Я у его тёщи сейчас была, мы дружимся с ними. Он когда узнаёт, что вот так и он там подключает свои связи и вот два раза он находил, возвращали нам в церковь иконы и всё. В третий раз тоже всё.
— А церковь на окраине где-то?
— Нет в центре, там дома вокруг. Первый раз давно-давно, не было сигнализации. Второй раз тоже чего-то… Собирали мы деньги на сигнализацию! И вот третий раз это два года назад по-мойму… А я вечером приехала домой, утром уехала на работу. Мне сестра звонит и говорит: «У нас обокрали церковь» И потом запретили у нас фотографировать. Чтобы… Хотя уж если кому надо, дак чего?
— А они как, крали и в лес? Я просто не представляю.
— А у нас тут особо через лес не уйдешь, знаете, да? — Хозяйка смотрит удивлённо, будто я не знаю очевидных вещей. — Мы тут находимся рядом с самым большим болотом. Большая Чисть. Большая Чисть, да. Одиннадцать метров глубина. Не пройдёшь.
Какое-то время молча пьём чай, собираемся с мыслями. Скоро выходить надо будет: световой день короток, не засидишься.
Из комнаты выходит вдруг красивая белая кошка и сев в самом выгодном свете начинает вылизиваться. Я вспоминаю, что камера, конечно в рюкзаке, рюкзак в прихожей. Да и не достанешь её сейчас: мы полчаса всего, как с мороза, запотеет объектив мгновенно.
— Красотка какая, — замечает кто-то.
— Нюшка? — переспрашивает хозяйка, глядя на кошку. — Это она любит… У нас был кот-то. А раз ночью, ну вечером, пять лет назад зимой, я слышу, плачет кошка где-то. Вышла. Вайс бегает вдоль улицы и лает. И лает и лает. И кошка причитает. Я Вайсу: «Замолчи, я понять не могу!». Оказалось кошка залезла на такую, там такая, знаете, высокая перекладина, там качель должна быть. И она там наверху, видно испугалась, ну видно с испугу, того, понимаете… — хозяйка разводит руками смущённо улыбаясь — и на железе-то примёрзла. Хвост примёрз у ней намертво.
— Ого! И как же?
— Коля снял. Руками отогрел, снял её оттуда. Я стала искать чья она, всех обзвонила, это ночью было, никто не признался, я на двор её унесла, куда ж её девать-то? Никто… хозяин не объявился. Она у нас до весны прожила на дворе, а с лета, тепло стало, мы её домой, да вот и живет с тех пор. У нас тот кот-то был, дак он ни одной мышки не обидел, а эта охотница! Она уже научила и маленького! Она уже и ласку с ним поймала… Я думала собака в коридоре возится… А нет, отпустил-положил, смотрю ласка вот такая, узенькая. Но не съел!
— А как они у вас с собакой ладят? Собак её не обижает?
— С Вайсом? Как ладят? Нюшка Вайса обижает! Он и терпит! А не нынешним летом, прошлым летом она на него нападала-нападала, а он тут ел, а она пришла прямо с налёта и в зад ему в вцепилась! Он развернулся, схватил её вот сюда, за шкирку её, и поволок на деревню! Я кричу «Вайс, оставь! Задавишь!» А он её доволок до лужи и давай её в лужу вот так её макать! Потом я её отобрала, она вся грязная… Я кричу ему «что теперь я с ней делать буду?!» А он так гордо повернулся и ушел доедать. Такой, знаете, дал понять… Но вы пирожки-то ешьте. А хотите я вам с собой положу?
#впоискахналичников #тотьма
PS на фотографиях несколько балкончиков и мезонинов из тех мест, которые в окрестностях Тотьмы частенько называют мизинетами.