Мы продолжаем публиковать воспоминания жителей Адмиралтейской слободы. На этот раз своим памятным рассказом с нами поделилась Алевтина Алексеевна, прожившая в слободе всю свою долгую жизнь. Сейчас Алевтине Алексеевне 83 года, но она, к счастью, еще полна жизненных сил и поделилась с нами теплыми, как пуховый платок и неспешными, как волны Волги, историями.
Алевтина, давай завод разделим
Знаете, слобода - это работяга-завод, в кирзовых сапогах и рукавицах. Он всегда был самый что ни на есть работяга из всей Казани, наверное больше такого района не было.
Работала я на Сантехприборе, с 1958 по 2005 гг. Пришла туда контроллером, но ушла, ну я там... Начальник отдела кадров на заводе, а после, это было в восемьдесят, ой, 78 году. Начальником отдела кадров меня, нет, в семьдесят.. Вру... 12 лет это я там была. Вон, где-то трудовая книжка есть, сейчас посмотрим. До 95 года я была начальником отдела кадров. Начала с 75 года, да. А, вот с 78. Ну а 95 по 2005 я была директором. Это вот когда, вот это вот вся перестройка началась. Завод, Господи, он вообще рухнул, можно сказать. Как и все! Пошла китайская продукция “разовая”, она хоть разовая, но блестела, и стали её брать. У нас продукция то была — извините меня — переезжали люди, с собой смесители со старой квартиры брали. Они стояли десятилетиями. Сменят и всё. А с 90-х годов разорение пошло.
Вот меня директор пригласила, говорит:
- Алевтина, давай завод разделим
- Как разделим? – говорю.
Было постановление, если работают одни пенсионеры и инвалиды, с них снимается налог на прибыль, а это очень большая сумма. Самая большая. И вот я стала директором всех пенсионеров. Называлась организация «бывший учебный цех». Там, начиная с 85 года, перестройки, ни учебного цеха, ничего уже не было. Разруха настоящая, хозяев не было.
Вот мне отдали это здание учебного цеха, там на третьем этаже — всё полностью. Там парные, слесарные, сборочные — и мы, все пенсионеры, работали, а работы тогда не было даже для молодых, не то, что для пенсионеров. Я там собрала много специалистов. У меня и бывший главный инженер, и зам главного инженера, и бывший главный технарь, и главный конструктор — все работали на станках. У нас там вот бывший главный инженер – Леонтьев Николай Степанович , в общем, работал у меня. Он и за технолога, и моим заместителем был.
Вся механическая часть, производственная, была на мне. Свой расчётный счёт у нас был, мы были полностью отдельным предприятием. Так 10 лет мы проработали, прибыль была у цеха. Премий у нас не было, но и пенсии-то тогда не платили. На многих заводах зарплату не платили, а мы жили, всё-таки, слава богу. Пенсию получишь - не получишь, а зарплату все пенсионеры у нас получали. Потому что мы делали ту же продукцию, что и завод. Просто они нам отдавали исходники. Мы обрабатывали и сдавали. Они нам платили. Это зарплата была моих рабочих. Так вот и выжили. И завод подольше сохранили. Он вот только сейчас вот погиб, сколько уже лет.
Вот вы знаете, сейчас жалко, сейчас ведь поздно уже, долго много прошло. Редактор у нас была, Насхалхина, имени не помню уже, увы. Газету мы свою выпускали. Рабочие сами в нее писали. Называлась “Металлист”. Но сократили всё, конечно.
В Адмиралтейской слободе я жила сначала там почти что на территории милицейской 32, У нас там большинство на заводе работали династиями. Наверное, и сейчас так, если заводы ещё сохранились государственные. Если мать работает, там и отец, и дети туда в большинстве приходят. У нас, по-моему в 95 году отмечали династию это на заводе последний раз, когда я работала, 250 лет на заводе люди работали. Так что много там было династий, ну если вы там будете, прочитаете. Вот такие вот дела. А завод из Луганска к нам переехал патронный, там уж династии только как переехал начались. Она ж, Алафузовская фабрика, куда переехал завод, может быть, если бы не было войны, до сих пор пошивочная могла бы быть. А тут вот на этой территории, был военный завод, 543 номер,
Я родилась в Кировском районе. Закончила 81 школу. А перед тем, как на завод устроиться, я техникум закончила. Химико-технологический, находился где музей то есть, где красные ворота, вот там. Моя мама на швейной работала. Они обмундирование шили, для руководства только, офицерского состава. А у отца патроны только, весь завод был патронный. Папа работал там с 35 года, он еще работал на 6-й пошивочной, работал начальником транспортного цеха, три машины и десять лошадей было у него в ведении. Брат работал, во время войны он в в 44-м поступил шофером. И папин брат у нас же жил, и племянник папин, все шофера были.
А в 1960 году папа получил в слободе квартиру. Брат уже работал там же, на заводе, и сноха. Квартира да брат остались там, на Первомайской, где баню новую сделали. Громадину-то, на месте пятой. Мы жили в двухэтажном доме между баней и Шерстомойкой, фабрика Пятая, швейная. Еще фабрики. Сейчас ничего уж нет их. Одни названия то не все помнят.
В советское время можно было не выезжать из слободы, все магазины были. Тот, что недалеко от нынешней библиотеки, “синенький” называли. Около нас штаба около завода, тоже был нормальный, там все абсолютно было. Базарчик был, когда приезжал пароход. За 32 школой, где вот сейчас станция есть адмиралтейская, железнодорожная, ну там базар был. Ну, по крайней мере я с 58го на заводе, так всегда ходили туда на базар. А потом ликвидировали его. И еще тоже вот как эти, электрички приходили, вот все там было, все было. Вещевого базара не было, только продуктовый. А вещевые вот магазины были. А сейчас одни – аптека, парикмахерская, аптека, парикмахерская, сейчас
В хорошее время жили, в хорошее
И всё равно в хорошее мы время жили, в хорошее. Пусть мы за колбасой в Москву ездили, но жизнь била ключом. Все праздники отмечали — Новый год, 8 марта, 7 ноября. Да боже ты мой, листочек красный в календаре – была причина! А как отмечали? Ну во-первых, у нас был хор прекрасный! Залялетдинов Эмиль, знаете? Он и сейчас ещё жив, царство ему прожить ещё дольше, сейчас ему уже, наверное, 90 с чем-нибудь. Он у нас свёл этот хор, а клуб у нас был! Каких у нас там кружков только не было, и для детей, и драматический, и вот хоровой. Люди, дети всегда были заняты чем-то. И молодёжь вечерами. Танцы у нас какие были! А сейчас там ведь всё застроено, бензоколонка стоит.
А еще там сад (рыбака). Чудо, какой садик там был. Во-первых, там были липы громадные, это старые сады. Танцевальная площадка была, при каждом же заводе духовой оркестр был. Все праздники там они играли, а люди танцевали.
А какие голоса были в слободе! Шульженко, Лещенко, Нечаев. Вот были танцы, танцы же сейчас поздно начинают, только в 11 вечера куда-то ходите, а тогда мы, извините меня, до 11! А потом нужно быть дома обязательно. Вот так вот, а теперь...
Нам в театр на все праздники раздавали билеты, чтобы мы имели возможность сходить. Завод закупал. Праздники отмечали — и 7, и 9 мая, и 1 мая – все! Какие-то снимали большие, потому 200 человек на заводе сразу могли участвовать! Когда выезжали из слободы, в театр или просто по делам каким, говорили, «выход в город». Да и сейчас иногда еще говорят “в город поехал”.
Художественная самодеятельность у нас была в своё время. В каждом цехе был свой коллектив, который организовывал весь отдых. На каждом предприятии. Я же лет 20 была секретарём и председателем народного контроля. Помню начала с этого, мы снимали каждый праздник на предприятиях, да не только по будням, по выходным дням тоже.
Опасных мест в слободе не было
Опасных мест в слободе не было, просто темно было, не было света. Большая улица, Казанская. За Большой все наши рабочие были. Конечно, дома старенькие. Собак было много, тут, конечно, мало кто ходили, но после вот этой, Господи, как её, Лагерной, Боевая улица, там не пролезть было. Там просто грязь была, а за ней – сады. Наверное, сады и сейчас там остались еще. Около Шерстомойки только не любила ходить. Там шерсть, дышать нечем было.
В Адмиралтейской слободе у нас от завода лодочная база какая была. На казахской улице, прямо вон там. Военная, вот там. А в нашей семье у папы лодка была. У нас рыбаки все у меня. И отец, и брат, и, мне кажется, у нас там все мужчины рыбаки. Лодка была с мотором. Деревянная, но с мотором лодка. Такие вот мастера были, делали. Раньше ведь, все-таки, жизнь была такая, что на свой народ надеялись и на огород. Огороды были там же, на берегу. В 56 году разлив Куйбышевского водохранилища был. А до этого-то, луга-то были заливные. Там у всех были огороды. Это прямо по заводу распределялись участки. Так что там люди в то время выживали кто как мог. Картошку всегда сажали, за грибами ездили каждый. А иногда из речного ездили, в Антоновку обычно. Там были заброшенные сады, туда, Господи, с мешками ездили
Куда ездили из слободы? Да начиная с Лебяжьего, сейчас это рядышком кажется, а раньше, извините меня, ездили. Где сейчас дворец Химиков, там сейчас Чистопольская улица, вот эта вот. Папа ходил на охоту, на уток. Там же болота были. Я жила на 1 мая, там, где сейчас баню строят, а на другой стороне, банк где стоит, там озеро было, около Порохового завода. Такое озеро было красивое, его же недавно засыпали. Где администрация, где поликлиника детская, там котлован так и остался. Там,где дом 32й. Озеро было очень красивым. Так его засыпали прямо на территории завода. Патроны туда сваливали. Столько лет прошло, там, конечно, ничего не осталось. И озера там нет уже. Засыпали всё в 90х годах.
Раньше же были еще пионерские лагеря, три смены лагерей, а четвёртая для желающих. На Лебяжьем находился пионерский лагерь от завода. Туда тоже семьей ездили. Там очень нравилось людям. И артистов там приглашали, и кормили. Сейчас были бы деньги, завались всего, а тогда - этому радовались, не знали другого. И радовались искренне.
Летом — по очереди, сегодня один, завтра другой и вот, ездили на турбазу. Куда ездили? Вот сейчас остров этот, как его, в Свияжск аж! У меня же где-то есть фотографии, там же эта вот, церковь, основная которая сейчас, там была тюрьма для ребят, для подростков. Еще там народ покупаться мог, мы сами купались. И мама ездила со мной, и сын ездил. Всех, кого завод согласовывал, кто желающие есть, ну там определённый список людей, человек 200 что ли. Вот заполняли и ездили отдыхать. Тогда же ничего там не было, абсолютно. Только купаться. Просто отдыхали там. Ну вот и у всех желающих. Да там разруха была самая настоящая. Вот так, вот такие вот дела. Домики снимали на 10 дней. Кухня была своя, продукты туда привозили. И так у каждого завода почти. Зато всё было.
Нам тогда казалось так себе. Так хорошо заграницей жили, лучше нашего. А сейчас мы поняли. Всё в сравнении познаётся. Вот тогда то мы жили, тогда жизнь кипела.