Кто противостоял в 1941 году немецким спецслужбам с советской стороны? На момент начала войны органы военной контрразведки находились в подчинении наркома внутренних дел Лаврентия Берии. Летом 1941-го военные чекисты вместе с войсковыми соединениями, дислоцированными близ границы, приняли первый бой. С этого момента они практически не покидали передовой.
Достаточно сказать, что за период с 22 июня 1941 года по 1 марта
1943 года военная контрразведка потеряла 3725 человек убитыми,
3092 пропавшими без вести, 3520 раненными.
Несмотря на то, что сотрудники особых отделов НКВД не подчинялись напрямую батальонному, полковому и дивизионному начальству, тем не менее, в случае ранения или гибели командира подразделения оперуполномоченный без каких-либо колебаний брал командование на себя и, если необходимо, вёл бойцов в атаку. А в промежутках между боями особист выполнял свою основную работу: боролся с дезертирами, паникёрами, выявлял и задерживал вражеских агентов и диверсантов, пресекал разглашение военнослужащими секретных сведений, отслеживал настроения в солдатской и командирской среде. Причём в ведении контрразведчиков находились не только боевые порядки, но и прифронтовая зона, и тыл.
Кроме того, особистам предписывалось в контакте с органами Разведывательного управления НКО СССР заниматься «работой на территории противника» (первоначально в районе до 100 км от линии фронта).
Принадлежность к военной контрразведке предполагала повышенный риск. Как правило, особисты (впоследствии сотрудники СМЕРШ) находились на фронте не более 3 месяцев, после чего выбывали из строя либо по ранению, либо по смерти. Выжившим в личное дело вносилась почётная запись: «Проверен в боевой обстановке».
Случаев показать себя, вступив в схватку с врагом, и проявить проницательность и смекалку было предостаточно. Окончивший службу
в звании генерал-майора Леонид Иванов (1918-2015 гг.) вспоминал эпизод из своей военной биографии, когда он, будучи оперуполномоченным, получил любопытную информацию от крестьянина. Тот косил траву, а мимо него проходили двое солдат. Селянин попросил у них закурить и те любезно угостили его сигаретой. Это вызвало подозрение, так как красноармейцы в подавляющем большинстве курили махорку. У особиста возник закономерный вопрос: а не немецкие ли это агенты?
Но как найти в прифронтовой полосе двух шпионов среди тысяч солдат? Имелась лишь одна зацепка: крестьянин запомнил, что на вещмешке одного из красноармейцев были цифру 23.
Несколько групп оперуполномоченных начали прочёсывание ближайших полков, где просматривали все заплечные мешки. В конце концов нашли солдата с вещмешком с №23. Тот пояснил, что прибыл в расположение полка из тамбовского госпиталя после ранения. Послали запрос в медицинское учреждение, но оттуда пришёл ответ, что данный солдат там не лечился.
Тогда подозрительного бойца вновь начали допрашивать, и ещё раз обратились к его документам. И только тут Иванов подметил в красноармейской книжке солдата неприметную деталь: скрепки. Несмотря на то, что рядовой находился в действующей армии уже много месяцев, металлические зажимы его документа не окислились и не дали на бумаге характерных бурых разводов. Это говорило о том, что книжка свежеизготовленная, что не состыковывалось с рассказом о боевом пути её обладателя. Так был изобличён очередной немецкий агент.
Другие публикации этой серии: